6Т5.4 Р69

Романюк В. Г.

Р69 Заметки парашютиста-испытателя. Литературная запись А. Голикова. Изд. 4-е, перераб. и доп. М., Воениздат, 1973. 304 стр.

Имя парашютиста-испытателя Василия Григорьевича Романюка хорошо известно не только в Советском Союзе, но и за его пределами. Мужество и высокое парашютное мастерство этого выдающегося испытателя принесли нашей Родине не один мировой рекорд по парашютному спорту, возвеличили ее славу*

Василий Григорьевич Романюк первый в мире выполнил 3000 прыжков с парашютом. Большинство этих прыжков ─ испыта─тельные и за каждым из них ─ месяцы напряженного труда, творческих исканий, сомнений и надежд целого коллектива кон─структоров, инженеров, врачей, укладчиков, летчиков, испытателей.

Вот об этих людях и об их работе просто и правдиво рас─сказывает автор в своей книге.

Отдельные главы посвящены подготовке парашютистов в годы Великой Отечественной войны, советским воздушно-десантным войскам и парашютной подготовке космонавтов,

6Т5.4

0&8(02)─ 73

C ВОЕНИЗДАТ, 1973 г.

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

Наша страна является родиной многочисленных от─крытий и изобретений. Одно из них ─ ранцевый авиаци─онный парашют для спасения жизни летного состава при аварии самолета в воздухе. Его сконструировал в 1911 го─ду Глеб Евгеньевич Котельников.

Необходимость иметь надежное приспособление для спасения жизни летчика возникла в связи с тем, что по─леты на первых самолетах, ненадежных и мало устойчи─вых в воздухе, очень часто кончались катастрофами, а это тормозило дальнейшее развитие авиации.

Парашют Котельникова представлял собой небольшой надеваемый на спину металлический ранец, внутри ко─торого находилась полка, лежащая на двух спиральных пружинах. На полку укладывались стропы, а на них ─ купол парашюта. Летчик, оставив самолет, дергал за шнур, открывал крышку ранца, и пружины выталкивали купол наружу. Парашют, названный изобретателем РК-1, отличался простотой и надежностью. Он раскрывался без─отказно.

В России парашютостроение и парашютизм получили широкое развитие только в годы Советской власти. Со─ветский воздушный флот, созданный нашим героическим народом под руководством Коммунистической партии Со─ветского Союза и Советского правительства, стал могучей силой и оснастился первоклассной техникой. За это же время выросли и замечательные авиационные кадры, во─оруженные марксистско-ленинской теорией и передовой авиационной наукой.

Благодаря неустанной заботе Коммунистической пар─тии и Советского правительства коллектив конструкторов и испытателей быстро сумел создать вполне надежные образцы советских парашютов различных назначений. Па─рашютизм стал массовым, народным спортом, а советские парашютисты прославили свою Родину выдающимися ус─пехами.

Воодушевленные вниманием и заботой Коммунистиче─ской партии и Советского правительства, советские пара─шютисты и парашютостроители с каждым годом добива─лись все больших успехов, приумножая свои достижения. Созданный их руками отечественный парашют почти всег─да оказывался лучше иностранных образцов. С ним совершали беспримерные перелеты экипажи Героев Совет─ского Союза Чкалова В. П., Громова М. М., Коккинаки В. К. и других, с ними выполнялись рекордные прыжки из стратосферы; во время войны он был надежным средством спасения советских летчиков. А сейчас, в наш космический век, парашют является надежным средством возвращения космонавтов на родную планету.

Над постоянным совершенствованием отечественных парашютов неустанно трудятся советские конструкторы, испытатели, летчики. В своих кратких заметках я хочу рассказать о некоторых сторонах работы парашютиста-испытателя, о том, как проверяется в воздухе действие замечательного русского изобретения ─ ранцевого пара─шюта, спасшего за время своего существования много че─ловеческих жизней, о достижениях советских спортсме─нов-парашютистов.

Подготавливая <Заметки> к четвертому изданию, я по─старался учесть все полученные мной критические заме─чания.

В. Романюк

 

ПОШЕЛ В АВИАЦИЮ

Летом 1932 года я командовал ротой 45-го стрелково─го полка 15-й Сивашской дивизии. Был разгар лагерной учебы. Однажды, вернувшись из дальнего похода, я толь─ко собрался отдохнуть, как вместе с другими командира─ми был вызван в штаб дивизии. Шагая по усыпанным желтым песком дорожкам, на которые высокие сосны бро─сали длинные вечерние тени, мы гадали, зачем понадоби─лись начальству.

─ Это по поводу предстоящих маневров,─ предполо─жил я.

Все со мной согласились и... ошиблись. В большой штабной палатке нас ожидал представитель Военно-воздушных Сил ─ седой, сухощавый командир с бронзовым от загара лицом и светлыми спокойными глазами. Он ска─зал, что в связи с быстрым развитием советской авиации нужны летные кадры ─ дисциплинированные, волевые люди, и предложил желающим подавать рапорты по команде о приеме в летные школы.

Я подал рапорт и через месяц, простившись со своей ротой и полковыми товарищами, выехал в Оренбургскую школу летчиков и летчиков-наблюдателей.

В просторной светлой казарме школы летчиков собра─лись молодые командиры ─ представители всех родов войск: пехотинцы, артиллеристы, кавалеристы, саперы, самокатчики... Все мы хотели летать, но путь к самолету лежал через целую серию медицинских кабинетов и 11 ме─сяцев упорной учебы. В кабинетах врачи осматривали нас, выслушивали, выстукивали, крутили на вертящемся кресле, заставляли читать разноцветные цифры и склады─вать замысловатые фигуры из бумажных квадратов и тре─угольников, напоминающих детскую игру. Наконец всех абсолютно здоровых зачислили слушателями в школу. Учеба будущих авиаторов началась с экскурсии на аэродром. Его огромное поле с взлетно-посадочными по─лосами, ангары, мастерские, метеорологическая станция возле которой в белых ящиках, похожих на ульи, раз─мещались приборы, произвели на нас большое впечатле─ние. Особенно долго мы задержались в ангаре, где на цементном полу плотными рядами стояли самолеты. Здесь пахло бензином, эмалитовыми красками, а на стенах ви─сели большие плакаты, строго предупреждающие: <НЕ КУРИТЬ!>. Мы с уважением разглядывали моторы само─летов, прикрытые металлическими капотами, различные детали с незнакомыми названиями: элероны, амортизато─ры, стабилизаторы, триммеры...

─ Да, летать на самолете ─ не верхом ездить,─ ска─зал один из слушателей, бывший кавалерист,─ там вся техника ─ седло да уздечка.

Вскоре наступила суровая оренбургская зима с соро─каградусными морозами и метелями. На аэродром мы ─ будущие летчики-наблюдатели ─ приходили только рас─чищать снег, а занимались главным образом в классах ─ изучали аэронавигацию, бомбометание, воздушную стрель─бу, аэрофотосъемку и многое другое.

Большая часть времени отводилась аэронавигации. Тогда эта наука была еще очень молода. В годы первой мировой войны от летчика-наблюдателя требовалось толь─ко умение вести в воздухе огонь, производить бомбомета─ние и аэрофотосъемку. Штурманское же дело представля─ло тогда собой довольно ограниченный комплекс неслож─ных расчетов. Летали главным образом вдоль шоссейных и железных дорог, а это удлиняло маршрут, не позволяло летать при плохой видимости.

Когда я пришел в авиацию, летчик-наблюдатель дол─жен был уже иметь основательную штурманскую подго─товку. Советские авиаторы тогда начали летать по даль─ним сложным маршрутам, и молодых летчиков-наблюдате─лей подготавливали так, чтобы они могли водить самолеты днем и ночью, в туманы и непогоду.

В тайны аэронавигации нас посвящал опытный лет─чик-наблюдатель, участник первой мировой войны и граж─данской войны ─ командир Мотошняк. Я как сейчас ви─жу его, подтянутого и ладного у классной доски, на кото─рой укреплен огромный, почти в человеческий рост, ветрдчет. Мотошняк ясно и доходчиво объясняет, что на летящий самолет влияют скорость движения самого самолета и скорость ветра и что из этих двух элементов склады─вается фактическая линия пути и величина скорости дви─жения самолета относительно земли. С помощью ветро─чета летчик геометрически определяет скорость и направ─ление ветра и его влияние на полет.

Несколько позднее, когда мы научились пользоваться ветрочетом и другими аэронавигационными приборами, Мо─тошняк стал устраивать в классе так называемый розыг─рыш полета. Слушатели раскладывали на столах карты, бортовые журналы, ветрочеты, аэронавигационные линей─ки и т. д., а он ставил задачу, например: полет с различ─ными курсами по маршруту, проходящему через несколь─ко населенных пунктов.

По его команде мы начинали производить расчеты, ко─торыми приходится заниматься штурману в воздухе. А Мо─тошняк постепенно усложнял полет, давая новые ввод─ные:

─ Ветер переменился,─ неожиданно сообщал он, ─ вместо встречного у вас сейчас попутный.

Или:

─ Ваш самолет попал в сплошную облачность.

─ На маршруте грозовой фронт, обходите его.

Слушатели должны были делать дополнительные рас─четы, находить выход из создавшегося положения. Иног─да преподаватель доводил нас до <потери ориентировки>, заставлял самих восстанавливать ее, определять местона─хождение самолета, давать летчику куре на цель. Такие тренировки приучали нас работать с приборами быстро, точно ─ почти автоматически.

К началу лета 1933 года теоретический курс всех дис─циплин был закончен и слушатели выехали в лагеря для практических занятий. Первый мой самостоятельный по─лет (я летел в качестве летчика-наблюдателя) по маршру─ту длиной 180 километров запомнился мне навсегда. Я волновался, видимо, так же, как всякий молодой спе─циалист, начинающий работать самостоятельно, без посто─ронней помощи. Мне предстояло указывать путь летчику. А вдруг напутаю? Ведь это же не на земле!

Подготовив к полету карты, я по команде инструктора занял свое место в задней кабине самолета. По знаку лет─чика моторист повернул винт и, резко рванув его, крик─нул: <Контакт!> Мотор как бы нехотя дважды фыркнул, а потом ровно загудел. Вращающиеся лопасти винта сли─лись в блестящий круг. Летчик вырулил на старт и под─нял руку, прося разрешения па взлет. Мотор заревел, на─бирая максимальные обороты, а в следующее мгновение самолет уже оторвался от земли.

В воздухе я стал действовать так, как неоднократно действовал в классе на розыгрыше полета. Задав летчику курс, я с волнением начал вести ориентировку ─ сличать местность, над которой летели, с картой, лежавшей у ме─ня на коленях. Помнится, одним из крупных ориентиров на нашем маршруте был небольшой городок. Я очень об─радовался и даже несколько удивился, когда точно в рас─считанное время под крылом проплыла его базарная пло─щадь с пожарной каланчой и одинокая труба небольшой

фабрики.

Этот первый успех укрепил у меня веру в свои силы. Я стал работать спокойнее и даже позволил себе время от времени отвлекаться и посматривать вниз и по сторонам. Стояла ранняя осень. Хлеб на полях был убран, трава на лугах едва заметно побурела, и в листве берез прогляды─вали кое-где желтые косицы. Небольшие озера, попадав─шиеся на нашем пути, блестели будто серебряные под лу─чами еще по-летнему жаркого солнца. Любуясь этой пано─рамой, я подумал, что быть штурманом в общем не очень

сложное дело.

Вдруг что-то изменилось в окружающей обстановке.

─ Да ведь это от тишины ─ перестает работать мо─тор! ─ не сразу сообразил я.

Мотор действительно еле работал, он постреливал чер─ным дымом, а винт вращался так медленно, что казалось вот-вот совсем остановится. Наш самолет будто раненая птица, покачиваясь с крыла на крыло, скользил в возду─хе, заметно теряя высоту.

─ Мотор сдал! Иду на вынужденную! ─ крикнул мне летчик. ─ С каким курсом садиться, чтобы идти против ветра? Помоги выбрать площадку!

Словно струйка ледяной воды пробежала по спине. Но сознание ответственности, а главное необходимость дей─ствовать быстро и безошибочно сразу подавили едва ро─дившееся чувство страха. С лихорадочной поспешностью я стал отыскивать место для посадки. Под нами и даль─ше по курсу ─ какие-то строения, не то амбары, не то сараи. Справа глубокий овраг, по дну которого течет ре-

8

чушка. Слева..., мое сердце екнуло от радости,─ большой луг. Вот куда можно садиться! Тут же вспоминаю слова преподавателя: <Если луг очень зеленый, то от посадки воздержись, возможно болото>. Нет, этот луг, кажется, не очень зеленый. Да и что значит <воздержись>, когда боль─ше садиться некуда?!

Я поспешно рассчитываю курс на посадку, доклады─ваю результаты летчику и прихожу в отчаяние. Я опоз─дал! Самолет вот-вот коснется колесами крыши какого-то сарая. Летчик одобрительно кивает мне головой, и поче─му-то улыбается. Мотор вдруг начинает работать, и ма─шина быстро набирает высоту.

Оказывается, то, что произошло, называется <упраж─нением в расчете на вынужденную посадку>. В записке, полученной от летчика, говорилось также, что для перво─го раза я с этим упражнением справился неплохо.

Дальше полет проходил нормально. Все ориентиры, помеченные на карте, точно в рассчитанное время оказы─вались под крылом самолета, и я не уставал радоваться, что мои штурманские расчеты были безошибочными. Уже осталась позади половина маршрута, когда мотор снова остановился, да так, что винт совсем перестал вращаться. Наступившую тишину нарушал только тонкий свист вет─ра в расчалках. Однако на этот раз я остался совершенно спокойным.

─ Выполню упражнение на <отлично>,─ решил я. На земле под самолетом виднелся кустарник. Вправо

от него ─ проселочная дорога, по одну сторону которой ─ большой выгон, а по другую ─ сжатое поле.

Я выбрал выгон и стал быстро производить расчеты. Но летчик на этот раз не дожидался их результатов. Он осторожно отвернул машину вправо: близко под нами про─мелькнул низкорослый кустарник, и, едва не задев коле─сами за какую-то изгородь, самолет коснулся земли и по─катился, подпрыгивая на неровностях. Он остановился на самом краю поля, возле глубокой канавы, заросшей бурьяном.

─ Это что же, упражнение с посадкой? ─ спросил я.

─ Хорошее упражнение, чуть шею не сломали, ─ сердито ответил летчик. ─ Мотор отказал, неужели не по─нимаешь?

Безрезультатно покопавшись в моторе, летчик пошел в ближайшую деревню сообщить на аэродром по телефону о случившемся, а меня оставил возле ма─шины. Через некоторое время к нам прилетел командир эскадрильи с инженером. Неисправ─ность в моторе самоле─та была устранена, и до наступления темно─ты мы вернулись на свой аэродром.

После этого полета я стал <знаменитостью> школы ─ ведь мне пер─вому довелось стать участником настоящего авиационного происше─ствия. В наш взвод да─же приходили из дру─гих рот и просили рас─сказать, как да что. Рассказ мой, как всег─да бывает в таких слу─чаях, при каждом повто─рении обрастал все новыми и новыми деталями.

Однако эта первая в жизни вынужденная посадка сильно повлияла на мое дальнейшее отношение к служ─бе в авиации. Я понял, что, находясь в воздухе, человек всегда должен быть готовым к быстрым и правильным действиям, что в полете малейшая небрежность или не─точность может привести к тяжелым последствиям.

Незадолго до выпуска программа наших занятий бы─ла пополнена еще одной дисциплиной ─ парашютной под─готовкой.

Зачинателем советского парашютизма был замечатель─ный военный летчик и планерист Леонид Григорьевич Минов. В 1929 году он первым из советских авиаторов выполнил добровольный прыжок с парашютом. А 26 июля 1930 года (этот день стал юбилейной датой советского па─рашютизма) в Воронеже комбриг Минов выполнил по─казательный прыжок с парашютом. Затем открыли в не─бе парашюты Я. Мошковский, А. Стойлов, К. Затонский, И. Поваляев, И. Мухин. Их подготовил к парашютным

10

Первые советские парашютисты Л. Г. Минов и Я. Д. Мошковский

прыжкам Леонид Григорьевич. Он знакомил личный со─став авиации с парашютом как средством спасения в воз─духе и средством для высадки воздушных десантов.

За выдающиеся заслуги в развитии советского пара─шютизма 16 августа 1934 года Л. Г. Минову первому в нашей стране было присвоено звание мастера парашют─ного спорта СССР.

В газетах в те годы часто появлялись сообщения о ми─ровых рекордах, установленных советскими парашюти─стами.

Поэтому неудивительно, что среди наших курсантов было много разговоров о прыжках с парашютом и о пара─шютистах. Последние представлялись нам людьми бога─тырской силы и железной воли. Я не раз спрашивал се─бя, может ли совершить прыжок с парашютом такой вот обыкновенный паренек вроде меня.

Но вот как-то к нам в училище по делам службы при─ехал один командир. На его груди красовался маленький значок парашютиста. Это был первый настоящий парашю─тист, которого я и мои друзья увидели воочию. Мы попро─сили его рассказать нам о своем первом прыжке. Рассказ был короткий: <Вышел на крыло, отделился от самолета, выдернул кольцо вытяжного троса парашюта>.

Мы были несколько разочарованы, когда услышали от него, что прыгать с парашютом может каждый физиче─ски здоровый человек. К тому же сам парашютист выгля─дел далеко не геркулесом, да и героического ничего в нем не было. Тем не менее интерес к парашютизму у нас не пропал. Я, например, тогда твердо решил прыгнуть с пара─шютом.

И вот наступил первый урок по парашютной подго─товке. Преподаватель этой интересной дисциплины ─ еще совсем молодой штурман ─ пришел на занятия с увеси─стой брезентовой сумкой, в которой был парашют. С на─шей помощью он вынул его и разложил на составленных в ряд столах.

Меня поразила простота и в то же время сложность этого приспособления для спасения летчиков. Подвесная система, плотно и удобно охватывающая человеческое те─ло, стропы, громадное полотнище купола, маленький вы─тяжной парашют ─ все выполняло строго определенную функцию. Но, пожалуй, удивительнее всего была механи─ка действия парашюта. Летчик выдергивает кольцо, и

И прикрепленный к кольцу тросик открывает замок ранца. Первым наружу выбрасывается вытяжной парашют, ко─торый мгновенно раскрывается металлическими пружин─ками, а затем вытаскивает за собой и главный купол. Тот наполняется воздухом и тормозит падение человеческого тела.

─- Тут, брат, все математика,─ сказал про устройство парашюта кто-то из слушателей.

И он был прав. Работа всех частей парашюта в возду─хе, неизбежность его раскрытия были проверены строги─ми математическими расчетами.

Наше восхищение парашютом еще больше усиливали слова преподавателя. Он так и сыпал цифрами: купол па─рашюта равен стольким-то десяткам квадратных метров; одна тонкая шелковая стропа может выдержать вес столь─ких-то людей и так далее.

Урок проходил содержательно и интересно, пока пре─подаватель объяснял устройство парашюта. Но когда мы поинтересовались количеством прыжков самого препода─вателя, он смутился.

─ Знаете, товарищи,─ слегка покраснев, объяснил он,─ я пока что инструктор-теоретик и прыжков с пара─шютом еще не выполнял.

Откровенность <инструктора-теоретика> произвела на нас сильное впечатление. Оказывается, парашют хоть и вполне надежен и прыгать с ним может <каждый физиче─ски здоровый; человек>, но, видимо, это сделать не так-то уж просто.

Однако проверить на практике знания, полученные от нашего <инструктора-теоретика>, в школе нам не при─шлось.

Поздней осенью, сдав выпускные экзамены, я получил назначение в тяжелобомбардировочную бригаду, которая стояла недалеко от Ростова-на-Дону.

 

Я СТАНОВЛЮСЬ ПАРАШЮТИСТОМ

 

Впервые мне довелось прыгнуть с парашютом весной 1934 года под руководством уже настоящего инструктора парашютного дела ─ Василия Ивановича Харахонова. Кстати сказать, он был первым из моих новых сослужив─цев, с которым я познакомился, еще не доехав до части. Вот как это произошло.

12

Приехав в Ростов-на-Дону вечером, я сразу же пошел к военному коменданту вокзала, чтобы узнать дорогу на аэродром. Здесь я встретил широкоплечего авиатора в кожаном реглане, со шпалой и крылышками на голубых петлицах. Услышав мой вопрос, он сказал, что сейчас от─правляется на аэродром, и предложил ехать вместе.

Дорогой мы разговорились.

─ Из какой школы? ─ спросил авиатор.

─ Из Оренбургской,─ ответил я.

─ Батенька мой, да мы же однокашники. Я эту шко─лу год назад кончил,─ обрадовался авиатор и стал рас─спрашивать об учебе, о знакомых преподавателях, вспо─минать свои первые полеты. Узнав, как я вынужденную посадку принял за упражнение в аэронавигационных рас─четах, он весело, от души смеялся. Фамилии попутчика я так и не успел спросить. Крикнув мне: <До свидания! Скоро увидимся!> ─ он соскочил с машины, немного не доезжая до аэродрома.

Если бы я был суеверен, то мог бы увидеть в этой встрече то, что называется <перстом судьбы>. Прошло не─сколько дней моей службы в новой части, и я получил приказание явиться к начальнику парашютной подготов─ки бригады Василию Ивановичу Харахонову. Я уже мно─го слышал об этом лучшем парашютисте бригады, кото─рый совершил более двух десятков прыжков с различных типов самолетов.

Недоумевая, зачем понадобился Харахонову, я вошел в его кабинет и за большим столом увидел своего попут─чика ─ плечистого авиатора со светлыми внимательными глазами.

─ Что, видно, и вправду говорят: <Суженого конем не объедешь!> ─ пошутил он, крепко пожимая мне руку, и, усадив на стул, сразу же перешел к делу.

─ В вашей эскадрилье нет начальника парашютной подготовки. Хочу, чтобы вы заняли эту должность.

Я был очень удивлен и смущен таким предложением. Какой же я начальник парашютной подготовки, когда сам не совершил ни одного прыжка с парашютом. Мне сразу же припомнился урок <инструктора-теоретика> и незавид─ное положение, в котором он оказался.

─ Погодите отказываться,─ сказал Харахонов, угадав мои мысли. ─ У нас в бригаде людей, прыгавших с пара─шютом, почти нет. А заниматься парашютной подготовкой

13

летного состава необходимо. Вы-то уж испытали вынуж─денную посадку? А если бы садиться было некуда? Тогда вашу жизнь мог бы спасти парашют, но им надо уметь пользоваться. Принимайте парашютное хозяйство эскад─рильи, а прыжок совершите в ближайшее время.

В. И. Харахонов и В. Г. Романюк перед прыжком

И вот, продолжая летать штурманом воздушного ко─рабля, я стал и <инструктором-теоретиком>. Но Харахо─нов сдержал слово и меня вместе с другими начальника─ми парашютной подготовки, кстати сказать, тоже <теоре─тиками>, стал готовить к прыжку. Весна тогда выдалась ранняя. Степь уже зеленела сочной молодой травой, и с ее просторов доносился аромат первых полевых цветов. Но нас ─ будущих парашютистов ─ не волновала карти─на пробудившейся после зимней спячки природы. В плот─ных синих комбинезонах с парашютами ─ основным за плечами и запасным на груди ─ мы десятки раз влезали в душный, нагретый солнцем самолет и через дверь со─вершали <прыжок> (Харахонов отрабатывал у нас чет─кость выполнения всех движений при отделении от само─лета). Затем отстегивали парашюты и шли в <парашютный городок>. Здесь, занимаясь на специальных тренажерах, мы приобретали навыки, необходимые при выполнении парашютного прыжка. Чтобы привыкнуть к толчку в мо─мент приземления, порой довольно значительному, мы прыгали на взрыхленную почву с помоста высотой в два метра.

Горизонтальная скорость парашютиста при ветре бы─вает порядочной и приземляться в положении спиной по ветру ─ то же самое, что прыгать на ходу с трамвая спи─ной вперед: в обоих случаях можно получить сильные ушибы.

Уменье разворачиваться в воздухе при спуске с пара─шютом, сообразуясь с направлением ветра, приобреталось на другом тренировочном снаряде ─ особых качелях. С их верхней перекладины через блоки спускалось два троса, имевших на концах по карабину, которые пристегивались к подвесной системе парашютиста. С помощью небольшой лебедки, укрепленной на раме, парашютиста поднимали в воздух и он висел будто под шелковым куполом. Затем его опускали на землю, а Харахонов быстро командовал:

─ Земля идет под вас! Из-под вас! Влево! Вправо!

Обучающийся перекрещивал лямки и выполнял раз─вороты в нужную сторону. При этом Харахонов строго следил за тем, чтобы ноги парашютиста в момент <при─земления> были в полусогнутом состоянии, а колени и но─ски сведены вместе.

─ Если этого не будет,─ строго предупреждал он,─ то можете приземлиться на одну ногу и повредить ее.

Наконец был назначен день прыжков. Мы пришли на аэродром рано утром. Было еще прохладно, и обильная роса словно бисером покрывала плоскости четырехмотор─ного самолета. Мы надели парашюты, уложенные и тща─тельно проверенные накануне.

─ В самолет! ─ скомандовал Харахонов. <Перворазники> гуськом стали подниматься в кабину.

Каждый из нас неоднократно проделывал это во время тренировок. И сейчас как-то не верилось, что сходить сно─ва на землю в этот раз уже не придется ─ на аэродром нас должен опустить шелковый купол парашюта.

Мы расселись, дверь кабины захлопнулась, дружно взревели все четыре мотора воздушного корабля, и тяже─лый самолет неожиданно легко оторвался от земли. Через стекло кабины я вижу, как уплывают назад посадочные

15

знаки, ангары, стоящие в стороне самолеты и бензоза─правщик возле них.

Теперь мы, парашютисты-<перворазники>, сидим не шевелясь, пристально наблюдая за своим инструктором Харахоновым. Тот посматривает через окно на землю, по─том на часы и, когда самолет, накренив плоскость, дела─ет последний разворот, открывает дверь кабины. Инструк─тор без шлема, врывающийся в кабину воздух ерошит его волосы.

Уточнив расчет, Харахонов вызывает моего друга Фе─дюнина, который прыгает первым. Федюнин подходит к двери, кладет правую руку на кольцо вытяжного троса парашюта и выставляет вперед левую ногу. Федюнин ─ смелый парень. Лицо у него спокойное, но в нем появи─лось что-то новое, чего раньше я не замечал. Приготовив─шись, он вопросительно смотрит на инструктора. Тот разрешающе кивает головой и едва касается пальцами пле─ча парашютиста. От волнения я даже слегка привстаю со своего места. Мой товарищ чуть наклоняется вперед и ис─чезает за бортом самолета.

Я припадаю к окну и успеваю увидеть, как он летит вниз, странно раскинув ноги, потом мелькает что-то белое и его закрывает выпуклый овал парашюта.

Самолет идет на следующий круг. Теперь моя очередь. Возбужденный прыжком товарища, я смело подхожу к двери кабины, берусь за кольцо вытяжного троса пара─шюта, смотрю на землю. Как, однако, до нее далеко! Про─сто не верится, что вот сейчас прыгнешь в воздух и бла─гополучно спустишься на зеленое поле аэродрома.

Слышу приказ Харахонова и, согнувшись в пояснице, лечу в бездну. У меня захватывает дух, но я твердо по─мню слова инструктора: <Самое опасное ─ раскрыть пара─шют сразу, у самолета. Парашют может зацепиться за хвостовое оперение>.

Я медлю 2─3 секунды и с силой дергаю кольцо. По─чему не раскрывается парашют? Уж не случилось ли что-нибудь? Наконец рывок, и после гула моторов и пережи─тых треволнений наступает блаженная тишина.

Несколько секунд я наслаждаюсь ею, потом вспоми─наю наставления инструктора и выполняю их. Прежде всего смотрю вверх, на купол ─ цел ли он, не перехлест─нуло ли его стропой? Нет. Белый шелк упруг и прочен, он только едва колеблется от напряжения строп, переда-

16

Первый прыжок совершен

ющих ему движения моего тела. Затем поправляю ножные обхваты, привязываю к лямке вытяжной трос парашюта и ос─матриваюсь.

Из-под купола па─рашюта высота вос─принимается иначе, чем с борта самолета. Она ощутимее, а от─сутствие быстрого движения позволяет замечать разные ме─лочи. Я вижу, как в стороне от аэродрома по извилистой степ─ной дороге катится крестьянская телега, за ней клубится се─рое облачко пыли; в

воздухе прямо передо мной, распластав крылья, парит коршун. На меня он не обращает никакого внимания. Кор─шун остается выше, и я вспоминаю о земле. Теперь она го─раздо ближе и кажется, что я все быстрей и быстрей приближаюсь к ней. Едва успеваю развернуться по ветру и... чувствительный толчок. Я лежу в густой траве аэро─дрома. Первый парашютный прыжок совершен.

Вспоминаю то, что я ощущал, раскачиваясь под рас─крытым шелковым куполом, думаю, что именно тогда я решил навсегда связать свою жизнь с парашютизмом и сделать его своей профессией.

Осуществляя это решение, я в течение ближайших трех недель совершил еще три прыжка с парашютом. Затем мне представилась возможность серьезно изучить пара─шютное дело. Василий Иванович Харахонов отправил ме─ня и еще нескольких своих питомцев на учебный сбор по подготовке инструкторов парашютно-десантной службы, который проходил в городе Пушкино под Ленинградом.

Эта поездка была для меня знаменательной. Я впервые увидел великий город Ленина. Его прямые и широкие про─спекты, дворцы, памятники, полноводная Нева, закован-

17 Парашютная вышка

ная в гранит, неповторимое очарование белых ночей запомнились мне на всю жизнь. Главное же, на сборе я по─лучил знания и навыки, необходимые для того, чтобы по-настоящему выполнять свои обязанности начальника па─рашютной службы эскадрильи.

Под руководством опытных инструкторов мы подроб─но изучали конструкции различных типов парашютов, их укладку и хранение. Снова пришлось проходить полный курс наземной подготовки парашютиста. Тщательно отра─батывались навыки отделения от самолета, проводились упражнения на подвесных качелях и других снарядах. В наземную подготовку входило также новое для нас уп─ражнение ─ прыжок с парашютной вышки.

Я уже к тому времени много летал, неоднократно пры─гал с самолета и поэтому, признаться, от этого упражне─ния не ждал ничего необычного. С таким настроением я и стал подниматься на вышку, получив приказание ин─структора. Однако с каждым пройденным лестничным маршем в сердце нарастало беспокойство:

─ Получается-то довольно высоковато! ─ подумалось мне.

Это ощущение большой высоты, грозящей опасностью, усилилось, когда я вышел на верхнюю площадку. Отсюда взору открывалась обширная панорама. Странно близко казались Екатерининский дворец и зеркальная гладь озе─ра среди зеленых деревьев парка, лицей, в котором учил─ся великий русский поэт Пушкин, дальше чистенькие го─родские улицы, а за ними белое здание вокзала и дымя─щий паровоз, бегущий по блестящим ниточкам рельсов. В противоположной стороне виднелись правильные ряды красных корпусов.

По указанию инструктора я приготовился к прыжку, продел кисти рук в ременные петли и крепко ухватился за них (в то время из-за отсутствия достаточного опыта в обучении прыгающий еще не надевал на себя подвес─ной системы). Инструктор открыл дверцу, сделанную в барьере, и я вышел на край площадки. Последовала ко─роткая команда <Пошел!>, но... мои ноги будто приросли к деревянному настилу.

...Однажды мальчишкой я залез на шестидесятиметро─вую дымовую трубу фабрики, разрушенной еще в годы гражданской войны. Забирался я туда по металлическим скобам, укрепленным внутри дымохода. Две предпоследние

19

скобы вывалились, но при подъеме это мне не особенно по─мешало. Зато при спуске я оказался в очень затруднитель─ном положении: чтобы миновать пропущенные опоры и до─тянуться рукой до нижней скобы, нужно было другой рукой отпустить верхнюю скобу, но это было рискованно. Труба уходила книзу суживающимся глубоким колодцем, на дне которого, казалось, бесконечно далеко, брезжил дневной свет. Оттуда тянуло ветерком, несшим запах застарелой гари. И когда я отпустил скобы, то вдруг почувствовал, что вот-вот упаду. С большим трудом мне удалось сохра─нить равновесие и ухватиться за нижнюю скобу.

И вот эта картина далекого детства необычайно ярко возникла в памяти, когда я стоял на краю парашютной вышки. Инструктор, заметив мое колебание, сказал что-то ободряющее, и я, сделав над собой усилие, прыгнул вниз. Короткое свободное падение, несильный рывок и плавный спуск. Приземляюсь по всем правилам: сгибаю колени, соединяю их вместе, напрягаю мышцы и, коснувшись зем─ли, валюсь на правый бок.

Вечером после занятий мы долго толковали между со─бой об ощущениях, которые мы пережили при прыжке с вышки. И все признались в том, что было труднее заста─вить себя броситься с вышки вниз, чем с самолета. Види─мая связь с землей усиливает ощущение высоты. Но прыжки с вышки ─ отличная тренировка для парашюти─ста. Они закаляют его волю.

На сборах мне посчастливилось встретиться с одним из самых замечательных советских парашютистов. Когда однажды к нам в класс после занятий вошел высокий голубоглазый летчик, его лицо показалось мне зна─комым.

─ Кто это? ─ спросил я у товарища.

─ Неужели не узнаешь? Его портреты в газетах ча─сто помещают. Это Николай Евдокимов,─ ответил он.

Для нас, молодых парашютистов, имя Евдокимова зна─чило очень много. Летчик-истребитель Николай Евдоки─мов был одним из пионеров парашютного спорта. Он пер─вым в Советском Союзе 22 мая 1932 года совершил пры─жок с задержкой раскрытия парашюта в 14 секунд, про─летев камнем 600 метров. В 1933 году он добился новых успехов. Оставив самолет на высоте 6920 метров, он про─летел, не раскрывая парашюта, 6440 метров за 115 се─кунд. 20

Все участники сборов плотным кольцом окружили Ни─колая Евдокимовна, просили рассказать о его последнем рекордном прыжке. Он охотно согласился, но сначала за─говорил о подготовке к рекорду, о том, как бороться со штопором, о своих первых неудачах.

Я уже знал, что штопор, в который может попасть па─рашютист, пролетев в свободном падении 150─200 мет─ров, опасен. Если из него вовремя не выйти, то можно потерять ориентировку, и нам ─ молодым парашютис─там ─ обычно говорили:

─ Как только начнет вращать, дергай кольцо, а то плохо будет.

От Евдокимова мы узнали, как можно предупредить опасное вращение. Отыскивая способы управления те─лом в свободном падении, он пришел к выводу, что руки могут служить тормозами, если их раскинуть в стороны. Тогда падение станет устойчивым.

─ Я столько думал о свободном падении,─ сказал Ев─докимов, улыбнувшись,─ что мне даже иногда снилось, будто я попал в штопор и пытаюсь его преодолеть.

О своем рекордном прыжке 2 августа 1933 года Нико─лай Евдокимов рассказывал живо и интересно.

─ Как только я покинул самолет,─ вспоминал он,─ от какого-то непроизвольного движения меня стало вра─щать. Стабилизировать падение удалось выбрасыванием рук в стороны; на высоте 5500 метров я попал в первый тонкий слой облаков. Облака стремительно ушли вверх. От быстро возраставшего давления появилась боль в ушах и, чтобы уравновесить давление, пришлось громко кричать. Внизу второй слой облаков. Я падал устойчиво, только несколько покачиваясь из стороны в сторону в уп─ругой струе встречного воздуха.

Но вот после какого-то движения меня снова начало вращать. Так я падал метров 400, потом восстановил ус─тойчивое положение и попал во второй слой облаков. В облаках трудно было сохранять устойчивое положение тела. Кислородная маска налезала на очки, стекла кото─рых сразу запотели. Сняв маску и очки, я продолжал бес─порядочно падать, и только выскочив из облаков, сразу прекратил вращение и начал внимательно следить за се─кундомером.

В конце падения я неожиданно попал в грозовое об─лако. И тут началось что-то кошмарное. Сильные воздуш-

21

ные вихри швыряли меня из стороны в сторону, без─жалостно крутили. Но я упорно следил за секун─домером. Когда облако осталось вверху, я раскрыл па─рашют.

Слушая его рассказ, сильно поразивший мое вообра─жение, я решил научиться выполнять прыжки с задерж─кой раскрытия парашюта. А Евдокимов, словно отвечая на мои мысли, предупредил:

─ К изучению затяжных прыжков приступайте только тогда, когда в совершенстве отработаете все эле─менты обычных прыжков. Парашютизм ─ строгий вид спорта. Овладевать им надо смело, упорно, но всегда по─следовательно, переходя от простого упражнения к более сложному.

В правильности совета опытного парашютиста мы убе─дились, когда, окончив теоретические занятия, перешли к прыжкам. Среди участников сбора было два командира, прибывших из истребительной бригады: один ─ невысо─кий, плотный, черноволосый, другой ─ высокий, худоща─вый блондин. Фамилии их я забыл, но помню, что брю─нета звали Саша, а блондина Коля. У Саши был очень громкий голос. Когда он отвечал инструктору в классе, то казалось, что его громоподобный бас заполняет все по─мещение. И тогда его друг неизменно шептал: ─ Сашка, громче!

И Саша с обиженным и смущенным видом переходил почти на шепот.

Этот парашютист отличался еще тем, что все упраж─нения он хотел выполнить поскорее, затрачивая на них меньше усилий и времени. И однажды с ним чуть не слу─чилась беда.

...Первые прыжки, которые мы выполняли, были са─мыми простыми, с немедленным раскрытием парашюта. И вот Саша, оставив самолет на высоте 800 метров, вдруг стал делать задержку. Со старта мы видели, как его тело черным мячиком мчалось к земле. Секунда, вторая, тре─тья... шестая... Уже всем было ясно, что с парашютистом что-то произошло. Побледневший инструктор бросился к санитарной машине, и в это мгновение в воздухе распах─нулся белый шелковый купол. Даже не успев развернуть─ся по ветру, парашютист опустился на землю.

Что же произошло? Этот вопрос волновал и нас, и ин─структоров. Оказалось, что Саша, стремясь быстрее за-

22

кончить программу обучения, выполнил прыжок, не дер─жась за кольцо вытяжного троса парашюта, к чему в до─статочной степени подготовлен не был.

Оставив самолет и почувствовав свободное падение, он хотел взяться за кольцо, но... не нашел его. Парашютист торопливо хватал лямку подвесной системы, к которой в специально пришитом карманчике крепится кольцо, но не находил его. А секунды стремительно бежали, и земля неумолимо приближалась. И вот, наконец, рука парашю─тиста почувствовала металл спасительного кольца. Мгно─венный рывок, и... парашют успел раскрыться во─время.

Как же можно не найти кольца? Ведь оно такое боль─шое, ярко-красное! Кажется, на нем сосредоточены все мысли молодого парашютиста. Все это так. И тем не ме─нее стоило спортсмену в свободном падении в первый раз, хватаясь за него, промахнуться, и... появилась нервозная поспешность: ведь тогда прыжок выполнялся без всяких страхующих приборов, автоматически раскрывающих па─рашют.

Подобная потеря кольца может произойти не только с молодым спортсменом. Однажды я, уже работая испыта─телем, совершал прыжки с 20-секундной задержкой. И вот, когда я собрался раскрыть парашют, меня крутану─ло в воздухе и, берясь за кольцо, я промахнулся. Я сде─лал три попытки найти его, а потом раскрыл купол запасного парашюта ─ на поиски не оставалось време─ни. Ведь кольцо могло и выпасть из карманчика, сдви─нуться в сторону или попасть под воротник комбинезона. И я считаю, что если уж оно пропало, то, имея запасной парашют, времени на его поиски лучше не тратить.

После сборов, возвратившись в часть, я уже уверенно принялся за парашютную подготовку летного состава на─шей эскадрильи.

Подготовка парашютистов ─ сложное и ответственное дело, требующее от инструктора особых качеств. В этой ответственной работе я сразу же столкнулся с рядом труд─ностей. Ведь для выполнения прыжка с парашютом мало знать технику отделения от самолета, выдергивания коль─ца, разворота по ветру и т. д. Это новичок обычно усваи─вает быстро. А вот подготовить его, так сказать, психоло─гически, вселить в него веру в парашют, в самого себя,

23

мобилизовать его духовные силы на выполнение прыж─ка ─ дело более сложное.

В этой психологической подготовке новичка главную роль играет личный пример и личный показ инструктора, его авторитет. Инструктору мало уметь красноречиво рас─сказывать о прыжке с парашютом, ему совершенно необ─ходимо прыгать самому, причем делать это он должен при своих учениках. Даже самое интересное и правдивое опи─сание прыжка не будет иметь цены для <перворазника>, если он знает, что его учитель сам никогда не прыгал с

парашютом.

В каждом человеке живет инстинктивный страх перед <пустотой>, перед падением. Этот страх может испытывать не только <перворазник>. Однажды, уже будучи инструк─тором, я выполнял обычный тренировочный прыжок. Выйдя на плоскость и еще не приготовившись, я оступил─ся, упал и стал скользить по ее гладкой поверхности. Вот тут-то и проявился со всей силой тот страх, о котором я говорил. Совершенно забыв, что мне так или иначе надо оставлять самолет, я изо всех сил старался удержаться на крыле. На секунду мне это удалось, и я увидел смею─щееся лицо летчика. Мой испуг, видимо, развеселил его. Я пришел в себя и разжал руки. Дальше прыжок прошел благополучно.

Психологически неподготовленного к прыжку <перво─разника> боязнь <пустоты> может заставить преждевре─менно дернуть кольцо вытяжного троса парашюта. А та─кая ошибка подчас влечет за собой весьма серьезные последствия. Так было с офицером пашей эскадрильи штур─маном Вавиловым. Прыжок выполнялся с четырехмо─торного самолета. Вавилов, вывалившись через дверь ка─бины, тотчас же раскрыл парашют. Купол зацепился за хвостовое оперение, и парашютист повис на стропах под

самолетом.

Летчик, выполняя различные фигуры, тщетно старал─ся помочь Вавилову освободиться. Парашют зацепился прочно. Положение становилось трагическим. Время по─лета даже тяжелого воздушного корабля ограничено. По─садка па аэродром была неизбежной, а для висящего под самолетом человека это было бы гибелью. К счастью, Ва─вилов не растерялся. Он перерезал ножом стропы основ─ного парашюта и раскрыл запасной.

В другой раз мне пришлось наблюдать не менее по-

24

учительный случай. Тогда я по просьбе Осоавиахима <сбрасывал> молодых спортсменов-парашютистов, еще не получивших к тому времени надлежащей авиационной закалки. Наблюдая за ними, я думал, что такой <перво─разник>, не имея достаточной психологической подготов─ки, выйдя на крыло самолета и оказавшись над бездной, может забыть многое: кто он такой, как его зовут и т. д., но про кольцо, про то, что его надо выдернуть, будет пом─нить непременно. И это мое убеждение поколебал врач, всегда присутствовавший при прыжках. Он увлекся пара─шютизмом и не только провожал людей в полет, но и сам пожелал выполнить прыжок. Разрешение было получено. Врач начал усердно изучать устройство парашюта и тех─нику выполнения прыжка. Наконец вся наземная подго─товка, казалось, была закончена, оставалось только при─менить приобретенные знания на практике.

В день прыжков врач пришел на старт раньше всех. Когда парашютисты перед полетом построились, он вы─слушал у них пульс, потом отошел в сторону и принялся считать удары собственного сердца.

Один за другим спортсмены поднимались в воздух на самолете По-2 и спускались на землю под куполом пара─шюта. Наконец пришла очередь врача. На него надели парашют, и он проворно забрался в кабину самолета. На─до сказать, что в то время в Осоавиахиме парашютистов <перворазников> уже <бросали> с применением приспо─собления для принудительного раскрытия парашюта. Оно состояло из длинной прочной вытяжной веревки, один ко─нец которой крепился к замыкающему приспособлению парашюта, а другой был закреплен в кабине летчика. Если парашютист почему-либо не выдергивал кольца сам, то он пролетал расстояние, равное длине вытяжной веревки, и своим весом раскрывал парашют. Такая вытяжная ве─ревка была прикреплена и к парашюту врача.

Когда самолет набрал нужную высоту и пришел в зо─ну прыжков, я подал команду приготовиться. Задевая ран─цами парашютов за края кабины, врач вылез на крыло и встал на самом его краю. Левой рукой он держался за борт самолета, а правой ─ за вытяжное кольцо пара─шюта.

─ Пошел! ─ скомандовал я. Но врач, казалось, не слышал команды. Он застывшим взглядом смотрел в бездну у своих ног и не двигался.

25

─ Вернитесь в кабину,─ крикнул я. Но он оставался в прежней позе, видимо, боясь пошевелиться.

Еще несколько попыток вернуть врача в самолет не привели ни к чему. Мельком взглянув вниз, я увидел, как под крылом проплывали границы аэродрома. А даль─ше были железнодорожные пути большой станции, водо─качка, вокзал и другие места, не подходящие для призем─ления парашютиста. Сажать же самолет с человеком на крыле было нельзя, так как он мог свалиться. Следовало срочно принимать решение.

<Вытяжная веревка все равно откроет ему пара─шют>,─ вспомнил я и резко положил машину на левое крыло, дав мотору полный газ.

Врач сорвался с крыла самолета и камнем пошел вниз. Парашют его раскрылся благодаря вытяжной веревке. Сам он не сделал даже попытки выдернуть кольцо. Такое по─ведение парашютиста я видел впервые. Приземлился он благополучно. На старт пришел бледный, но до─вольный.

─ Не сердитесь на меня? ─ спросил я его после поле─тов.

─ Откровенно говоря, я плохо помню, как там, в воздухе, все произошло, ─ признался он.

Надо сказать, что врач потом выполнял еще прыжки, но уже выдергивал кольцо самостоятельно. Вытяжная веревка помогла ему обрести веру в себя, в свои силы и, главное, в парашют.

Тогда, в 1934 году, парашютизм продолжал свое по─бедное шествие по стране. В городах и сельских местно─стях устанавливали парашютные вышки, в газетах то и дело сообщали о новых достижениях воздушных спорт─сменов. Николай Евдокимов установил новый рекорд в прыжке с задержкой раскрытия парашюта, пролетев в свободном падении 7900 метров. Больших успехов достиг─ли и девушки: 3. Бушева падала, не раскрывая парашю─та, 2300 метров, Нина Камнева ─ 2700 метров. Парашю─тизм стал поистине массовым видом спорта. Им интересовались не только мы ─ профессиональные авиаторы. Сотни тысяч юношей и девушек самых различных профес─сий хотели научиться прыгать с парашютом, испытать свою смелость и отвагу.

Парашютисты нашей бригады получили приглашение от своих шефов из Пятигорска приехать к ним на празд-

26

 

нование годовщины Октябрьской социалистической рево─люции и показать свое мастерство.

Показательные прыжки для шефов мы выполняли не─далеко от Пятигорска, на достаточно просторном и ровном поле. Пока самолет По-2 кругами набирал высоту, я из его передней кабины любовался открывающейся панора─мой. На горизонте величественно поднималась к небу двуглавая вершина Эльбруса, покрытая снегом. Вблизи кудрявился зеленью Машук, а у его подножья живопис─но раскинулся курортный городок, рассеченный блестя─щей полоской быстрой реки.

Я посмотрел вниз и даже немного загордился. Поле, на которое мы должны были приземляться, казалось зе─леным ковром, опоясанным зрителями будто широкой пе─строй лентой. Чтобы наблюдать прыжки парашютистов, сюда собрался, казалось, весь Пятигорск.

Прыгну с задержкой раскрытия парашюта,─ решил я. Подобных прыжков я еще ни разу не выполнял, но без колебаний вышел на крыло и по команде летчика оставил самолет. Когда прошли уже ставшие привычными 2─3 секунды падения, неудержимо захотелось выдернуть кольцо. Усилием воли я подавил это желание и продол─жал падать, сначала боком, потом меня перевернуло на спину, закувыркало, и, по неопытности решив, что по─пал в штопор, я раскрыл парашют.

Эта моя, по сути дела совсем пустяковая, задержка произвела на неискушенных в парашютном деле зрителей большое впечатление. Они меня встречали так, как будто я по меньшей мере установил мировой рекорд. Товарищи подшучивали надо мной, а я утешал себя мыслью, что <первый блин всегда комом>.

Присутствие многочисленных зрителей вызвало азарт не только у меня. Вместе с парашютистами к шефам при─ехал один командир из нашей эскадрильи, который дваж─ды пытался выполнить прыжок с парашютом и оба раза в самый последний момент малодушно отказывался. Это было тем досаднее, что летал он хорошо и смело. И вот, когда я приземлился, он подошел и стал просить разрешения у меня как у старшего группы подняться в воздух.

─ Прыгну, непременно прыгну, ─ уверял командир. Скрепя сердце, я разрешил полет. ─ А вдруг опять спасует и не прыгнет?! Опозоримся перед шефами,

27

Когда самолет подошел к центру поля, я с радостью увидел, как от него отделился темный комочек. На этот раз командир не только нашел в себе силы оставить са─молет, но и выполнил весь прыжок отлично.

 

ИСПЫТАНИЕ ПАРАШЮТОВ

 

В 1927 году летчику-испытателю, ныне Герою Совет─ского Союза, Михаилу Михайловичу Громову было пору─чено провести в воздухе испытание нового самолета на выход его из штопора. Внимательно осмотрев перед выле─том машину, испытатель уже хотел занять свое место в кабине, когда его остановил начальник:

─ Почему летите без парашюта?

Без особой охоты надев парашют, Громов сел в само─лет. Набрав высоту 2200 метров, он приступил к испыта─нию _ убрал газ, задрал нос самолета, ввел его в правый штопор и стал считать витки:

─ ...три... четыре... пять...

Достаточно! Надо выводить машину из штопора. Гро─мов привычным движением дает ручку от себя, но... ма─шина продолжает, вращаясь, идти к земле. Никакие уси─лия летчика не могли прекратить это вращательное паде─ние. Оставалось одно ─ покинуть самолет, прибегнуть к

парашюту.

С трудом преодолевая силу инерции, прижимающую тело к сиденью, летчик поднялся и сел на борт кабины. Когда самолет делал двадцать первый виток, испытатель оттолкнулся от машины. Боясь столкнуться с падающим самолетом, он сделал задержку в раскрытии парашюта и только когда увидел промчавшийся мимо вращающий─ся в штопоре самолет, дернул кольцо. Купол наполнился воздухом, и стремительное падение прекратилось.

Я привел этот известный случай первого вынужденно─го прыжка с парашютом в СССР для подтверждения ста─рой истины: оставить аварийный самолет можно при лю─бом положении его в воздухе, но спасти себе жизнь мож─но только имея исправный парашют.

В годы первых пятилеток вместе со всей социалистиче─ской индустрией быстро развивалась наша авиационная промышленность, обогащался новой техникой и пополнял─ся новыми кадрами советский воздушный флот. По ука-

28

Конструкторы парашютов (слева направо): Ф. Ткачев, И. Глушков, Н. Лобанов

занию Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза перед конструкторами авиационной про─мышленности была поставлена задача ─ обеспечить на─ших летчиков парашютами, которые полностью отвечали бы современным требованиям.

Для этого в Москве была организована первая опытная мастерская-лаборатория по изготовлению парашютов.

В то же время летчик П. И. Гроховский в созданной им мастерской работает над конструкцией грузовых и де─сантных парашютов.

В те младенческие дни отечественного парашютостроения многое сделал для его развития руководитель мастер─ской-лаборатории Михаил Алексеевич Савицкий. Он всту─пил в КПСС в 1918 году. В первую мировую войну был солдатом-летчиком, а после революции, во время граждан─ской войны служил в ВВС Красной Армии на крупных командных должностях.

После гражданской войны Михаил Алексеевич закон─чил Военно-Воздушную Академию имени Жуковского и стал специализироваться в области конструирования па─рашютов. Он выполнил более 30 крупных научно-иссле-

29

довательских, экспериментальных, конструкторских и проектных работ. На пять конструкторских разработок по─лучил авторские свидетельства.

Под его руководством молодые конструкторы Н. Лоба─нов, Ф. Ткачев, И. Глушков, Ф. Чуриков и другие иссле─довали различные материалы, разрабатывали технологию изготовления отдельных узлов и частей новых отечествен─ных парашютов.

Советские конструкторы самостоятельно, творчески ре─шали вопросы создания самых различных типов современ─ного парашюта. Трудно перечислить все работы, прове─денные ими за минувшие годы. В основном они сводились к поискам наивыгоднейших аэродинамических форм ку─полов, т. е. таких форм, которые отвечали бы основным техническим и практическим требованиям: минимальной площади купола, максимальной безопасной скорости сни─жения парашютиста и хорошей устойчивости.

Эта задача оказалась весьма сложной. Были испытаны десятки самых разнообразных куполов. Один обладал хо─рошей устойчивостью, но его массовое изготовление тре─бовало слишком больших затрат материала и труда. Дру─гой, наоборот, имел экономически выгодные показатели, но был недостаточно устойчив в воздухе: при испытаниях с грузом парашют сильно раскачивался и, следовательно, не мог гарантировать безопасность приземления.

Большую помощь конструкторам оказали научно-ис─следовательские лаборатории и институты текстильной промышленности. Они тщательно изучали аэродинамиче─ское сопротивление и воздухопроницаемость различных тканей. Эти два условия тесно связаны между собой: чем больше воздухопроницаемость ткани, тем меньше сопро─тивление купола и нагрузка, которую испытывает летчик при раскрытии парашюта, и тем устойчивее в воздухе

купол.

В результате большой исследовательской работы тек─стильная промышленность выработала для изготовления советских парашютов новые образцы шелковых тканей, обладающих прекрасными аэродинамическими качествами и высокой прочностью.

Наши конструкторы, создавая новые типы парашютов, широко применяли метод экспериментальных исследова─ний при проведении сравнительных испытаний. Таким пу-

30

тем было, например, установ─лено, что воздухопроницае─мость ткани незначительно изменяет скорость снижения, : но при почти одних и тех же скоростях снижения па─рашют из ткани с большой воздухопроницаемостью дает при раскрытии значительно меньшую нагрузку на пара─шютиста, чем купол из бо─лее плотной ткани.

Упорные поиски наиболее выгодной формы купола па─рашюта привели к положи─тельным результатам. Ма─стер парашютного спорта СССР инженер Н. А. Лоба─нов сконструировал первый советский парашют с квад─ратным куполом. Его испы─тывал один из старейших парашютистов Советского Союза Николай Остряков.

Перед началом испытаний Лобанов с беспокойством поглядывал на небо, по которому быстро скользили лег─кие облака. Погода стояла ветреная.

Вскоре над аэродромом показался самолет. Шум мо─тора на мгновение смолк, и от плоскости отделилась ма─ленькая темная фигурка. Через несколько секунд над ней развернулся парашют несколько необычной формы. Стре─мительное падение прекратилось, и Николай Остряков, несмотря на сильный ветер, плавно, без раскачивания стал спускаться на землю.

─ Ну, как? ─ взволнованно спросил его Лобанов.

Отчет об испытании первого советского парашюта был краток.

─ Я уверен,─ сказал Остряков,─ что наши летчики получили отечественный парашют, по качеству превосхо─дящий все известные заграничные образцы.

Эти слова в дальнейшем полностью подтвердились. Конструкция инженера Лобанова была крупным успехом советского парашютостроения.

31

Над парашютистом развернулся

купол несколько необычной

формы

В 1936 году и я стал испытывать новые оте─чественные парашюты.

Подготовка молодых парашютистов позволи─ла мне глубже изучить парашютное дело и на─копить опыт, который мне очень пригодился, когда из строевой части я попал на работу в один из крупнейших ис─следовательских цент─ров советской авиации. Здесь испытывались са─молеты, приборы и раз─личное авиационное оборудование.

Авиация в свое вре─мя вызвала к жизни

парашютизм, теперь она

же диктовала парашютистам очередные задачи. Чтобы их решить, конструкторы создавали новые типы парашютов. Эти парашюты надо было испытывать. Появилась настоя─тельная необходимость расширить кадры мастеров парашютно-испытателной службы.

Однажды в теплый весенний день, когда на аэродро─ме было оживленно и то и дело взлетали и садились са─молеты, меня вызвал к себе офицер Павел Иванович Шадский.

─ Вы имеете более ста прыжков, ─ сказал он, ─ мно─гие из них носили экспериментальный характер. Командо─вание хотело бы предложить вам испытания опытных па─рашютов...

Я тотчас же, без колебаний, согласился. Это дело было для меня новым, и, чтобы быстро овладеть им, я начал изучать опыт, накопленный моими предшественниками, людьми, давно работающими с парашютами новых кон─струкций и испытывающими их.

Одним из них был Николай Васильевич Низяев ─ большой мастер укладки парашютов, опытный парашю─тист, человек доброй души. Он мне рассказал о первых парашютистах-испытателях Мошковском и Пиняеве и об

32

<особенностях испытательного прыжка. Низяев сказал мне, чему можно научиться у того или иного парашютиста, и I подкрепил свои слова рассказами о многочисленных эпизодах, сопровождавших испытания каждого парашюта.

Много дало мне, особенно при первых испытательных прыжках, знакомство с такими пионерами советского па─рашютизма, как Виктор Евсеев и Александр Кабанов.

Виктор Евсеев, летчик по профессии, виртуозно вла─девший пилотированием самолетов, был в то же время не менее выдающимся мастером парашютного спорта. Уста─новив международный рекорд в прыжке с задержкой рас─крытия парашюта, он с воодушевлением готовился к . полету в стратосферу. Евсеев испытывал и новые пара─шюты.

Не менее замечательна деятельность в этой области летчика-испытателя Александра Кабанова. Он много пры─гал с парашютом, испытывал опытные конструкции и до─стиг в этом деле совершенства.

Богатейший опыт советских парашютистов-испытате─лей подтвердил, что каждая новая конструкция, как бы тщательно ни была она проверена на земле, представляет собой до некоторой степени уравнение с одним, а иногда и с несколькими неизвестными. Решить его, найти эти неизвестные, можно только в воздухе. И сделать это при─зван парашютист-испытатель.

Со стороны испытание парашюта может показаться не особенно сложным делом.

...На аэродроме возле сигнальных флажков стоит не─большой стол. На нем лежат: журнал, карандаш и ряд точных микросекундомеров. За столом сидит техник-хро─нометражист.

В небе показывается самолет. Над серединой аэродро─ма от него отделяется черный комок и камнем летит к земле. Через секунду над ним вспыхивает белое пламя парашюта. Свободное падение сменяется плавным спу─ском.

Вдруг парашют меняет форму, начинает раскачивать─ся и снижается с возрастающей скоростью. Это испыта─тель подтянул несколько строп, чтобы проверить пара─шют на скольжение. Затем купол принимает обычную форму, и спуск снова становится плавным. Легкий тол─чок, и парашютист уже на земле. Быстро отстегнув под-

2 В. Г. Романюк

33

весную систему парашюта, он достает блокнот и делает в нем несколько пометок.

Тем временем хронометражист успел записать особен─ности работы новой конструкции. В журнале против но─мера парашюта стоит фамилия испытателя и ряд цифр, которые обозначают время свободного падения, раскры─тия парашюта, снижения, скольжения и скорость призем─ления.

За первым испытательным прыжком следуют дополни─тельные, которые дают детальное представление об эк─сплуатационных особенностях парашюта новой конструк─ции.

Бывает, однако, что самое детальное исследование не вскрывает всех свойств нового парашюта. Так, например, случилось при испытаниях парашюта, предназначенного для воздушно-десантных войск. Длительная проверка его действия в воздухе дала отличные результаты. Простой и дешевый в изготовлении, очень надежный и устойчивый, он, казалось, полностью отвечал всем предъявляемым к нему требованиям.

После испытания парашют поступил на снаряжение воздушно-десантных войск. И вот тогда-то мы и получи─ли весьма тревожный сигнал. В одной из частей при груп─повом прыжке у десантника в воздухе парашют... сложил─ся. К счастью, высота была достаточная, солдат не расте─рялся и, раскрыв запасной парашют, благополучно приземлился.

Случай был из ряда вон выходящий. До сих пор счи─талось, что если уж парашют раскрылся, то в воздухе сам он сложиться никак не может. Чтобы подробно ознако─миться с обстоятельствами этого небывалого случая, груп─па инженеров, конструкторов и испытателей выехала на место происшествия.

Выяснилось, что солдат, с которым это произошло, раскрыв парашют, оказался прямо над куполом парашю─та своего товарища. Произошло явление затенения, хорошо знакомое летчикам: когда самолет входит в плос─кий штопор, то его хвостовое оперение оказывается как бы затененным от встречного потока воздуха другими дета─лями и не действует.

Так получилось и здесь. Нижний парашют <затенил> от встречного воздуха парашют, находящийся над ним, и тот, оказавшись в разреженной среде, сложился.

34

Чтобы подобные случаи впредь не повторялись, в ин─струкцию по эксплуатации этого парашюта были внесе─ны некоторые изменения.

Испытания нового парашюта не всегда проходят глад─ко. Иногда те неизвестные, которые находит испытатель, оказываются для него неприятной неожиданностью. К сча─стью, с такими неожиданностями мне пришлось столкнуть─ся в то время, когда я уже накопил кое-какой опыт и по─этому смог с ними справиться.

Однажды мне пришлось испытывать парашют новой конструкции. Мое знакомство с ним началось в те дни, когда он в виде первых рабочих эскизов еще только начал появляться на чертежной доске конструктора. Последова─ли месяцы напряженного творческого труда большого кол─лектива людей различных специальностей, прежде чем смелый замысел воплотился в строго очерченный шелко─вый купол. Этот сложный созидательный процесс происхо─дил на моих глазах. Вместе с инженерами я изучал схе─му динамики раскрытия парашюта, внимательно исследо─вал каждый сантиметр его полотнищ, проверял прочность строп, швов и лямок подвесной системы. Все казалось вполне надежным, а расчеты конструктора безупречными. Большего о новой конструкции до испытания узнать бы─ло невозможно.

Наконец настал день испытания, и мы поднялись в воздух. Стрелка высотомера показывала заданную высоту полета. Внизу серебряной лентой вилась Москва-река, вид─нелись серые квадраты осенних полей, прямое, как стрела, шоссе. Местность, над которой мы летели, и время, пока─зываемое бортовыми часами-секундомером, подсказывали: пора оставлять самолет.

К этому дню в моих парашютных книжках уже зна─чилось несколько сот испытательных и эксперименталь─ных прыжков. Но, тем не менее, подходя к двери кабины самолета, я чувствовал некоторое волнение и был насто─рожен. По опыту я знал, что испытание, казалось бы са─мой надежной конструкции, сопряжено с различными не─ожиданностями. Это тем более относилось к парашюту, который был на мне. Обычно новую конструкцию испыты─вают сперва с манекенами. <Прыжок> пятипудового <Ива─на Ивановича> (так в шутку называли парашютисты спе─циальный манекен) отвечает на главный вопрос ─ рас─кроется ли парашют. Если парашют, надетый на манекен,

2* 35

сработает хорошо, тогда с ним можно прыгать испытате─лям.

В данном же случае вопрос, который всегда решал <Иван Иванович>, предстояло решить мне. Дело в том, что парашют, о котором идет речь, предназначался для прыж─ков с задержкой раскрытия и конструктивно несколько отличался от других парашютов. Чтобы раскрыть его в воздухе, следовало проделать два последовательных дви─жения. После первого движения парашютисту, идущему к земле в свободном падении, придавалась определенная устойчивость. Второе движение заставляло купол парашю─та наполниться воздухом до нужной меры и обеспечивало безопасное приземление. Ясно, что проделать все это в воз─духе <Иван Иванович> был неспособен, а приборов, авто─матически раскрывающих парашют на заданной высоте, тогда еще не было.

В открытую дверь кабины задувал ветер. Я взялся за кольцо вытяжного троса парашюта и оставил самолет. Вот в свободном падении пройдено некоторое расстояние. Ку─пол парашюта вырвался из ранца и пока, как и было за─думано, не наполнившись воздухом, вытянулся длинной <колбасой>. Однако вместо того чтобы придать телу нуж─ную устойчивость, он вдруг начал вращаться, закручивая стропы жгутом. В голове промелькнула мысль: <Кажет─ся, в расчетах есть какая-то ошибка>.

Я все-таки попытался заставить парашют выполнить требуемую от него работу и как можно точнее и спокой─нее проделал еще одно предписываемое инструкцией дви─жение. Но и после этого вращение и свободное падение не прекратились. Дальше продолжать опыт было опасно. Пришлось раскрыть запасной парашют.

Через несколько дней после того как инженеры внес─ли в конструкцию нужные изменения, я снова поднялся с этим парашютом в воздух. Так продолжалось до тех пор, пока парашют не стал работать безупречно.

Надо сказать, что подобные неожиданности в практи─ке парашютистов-испытателей довольно редки. Они воз─можны лишь в том случае, если первый вопрос ─ рас─кроется парашют или нет ─ решается непосредственно прыжком парашютиста, а не с помощью манекена или аппаратуры, предназначенной для таких испытаний. Но иногда, как, например, в приведенном случае, из-за от─сутствия специальной аппаратуры иначе поступить было

36

нельзя. Только человек, сам раскрыв этот парашют в воз─духе, мог детально изучить его. Испытание парашюта должно выявить его полную надежность и способность в любой обстановке действовать безотказно. А это ─ самое главное. Ведь парашют ─ прежде всего средство спасения экипажа при вынужденном оставлении им самолета и, кроме того, средство десантирования нашей доблестной воздушной пехоты в тыл врага.

Всегда, когда я узнаю, что летчик в тяжелую минуту вверил свою жизнь парашюту и парашют не подвел его, мною овладевает огромное чувство удовлетворения. Ведь нет большего счастья, чем сознание того, что твой труд приносит пользу. Впервые я особенно остро ощутил чув─ство удовлетворения от своей работы одним теплым лет─ним днем 1939 года.

В нашей стране хорошо известно имя замечательного летчика-испытателя Петра Стефановского. За годы рабо─ты в авиации выдающийся летчик освоил пилотирование более трехсот самолетов различных конструкций. В тот день, о котором я рассказываю, Петр Стефановский про─водил испытания нового истребителя, развивавшего неви─данную по тем временам скорость. Испытания проводи─лись по обширной программе. Летчик проверил скорость новой машины, ее грузоподъемность, маневренность, ско─роподъемность и другие элементы. Невыясненным оста─валось лишь одно ─ как будет вести себя самолет при пи─кировании. А это ─ самый трудный и сложный этап лет─ных испытаний самолета. Машина, пикируя с большой высоты, развивает огромную скорость. При выводе само─лета в горизонтальный полет возникают большие пере─грузки, которые не всегда выдерживает прочность конст─рукции.

Испытание машины на пикирование Петр Стефанов─ский из осторожности начал на большой высоте. Пики─руя со все возрастающей скоростью, он прошел три тыся─чи метров и плавным движением ручки управления пере─вел самолет в горизонтальный полет. В тот же миг он по─чувствовал сильный удар. Ремни крепления лопнули, в его выбросило из кабины. Машина не выдержала возник─ших при выводе из пикирования перегрузок и развали─лась в воздухе. На земле удалось собрать лишь ее остат─ки ─ куски металла, дерева и обрывки материи.

А как же летчик?

37

Петр Стефановский летел с новым, недавно испытанным мной парашютом, пригодным для прыжков на больших ско─ростях полета самолета. Этот парашют и спас ему жизнь. Докладывая начальнику о про─исшедшем, он сказал:

─ Своим спасением я обя─зан чудесным качествам совет─ского парашюта.

Через некоторое время был создан новый экземпляр этой машины, и Петр Стефановский успешно завершил ее испыта─ние. Мне было приятно созна─вать, что и я вложил свою до─лю труда в создание прекрас─ного парашюта, спасшего лет─чику жизнь, и это вызвало у меня новый прилив творческих

сил.

Прыжок парашютиста-испы─тателя в отличие от обычного спортивного прыжка требует большой квалификации и от─личного знания конструкции парашюта. Сам парашютист-испытатель должен настолько хорошо владеть собой, чтобы при самых различных поло─жениях в воздухе следить за поведением парашюта, уметь анализировать все, что происходит с ним самим и с па─рашютом, и, если нужно, пойти на известный риск. Этот риск, конечно, допустим только в том случае, если без него нельзя проследить за работой парашюта, определить степень его надежности. При этом риск должен быть со─знательным, глубоко продуманным. Необходимо тщатель─но взвешивать все <за> и <против>. Парашютист-испыта─тель, если можно так выразиться, должен быть мастером сознательного риска.

Следует отметить, что организация испытательных прыжков по сравнению с организацией спортивных и тре─нировочных имеет свои особенности. В частности, более

38

Летчик-испытатель П. М. Стефановский

повышенные требования предъявляются к выбору пло─щадки, на которую выполняются прыжки. Слов нет, при всяком парашютном прыжке место приземления выбира─ется на некотором расстоянии от электрических линий высокого напряжения, озер, рек, различных высоких по─строек и т. п. Для испытательных же прыжков площадку надо выбирать на значительно большем удалении от опа─сных препятствий.

Это и понятно, ведь спортсмен, раскрыв в воздухе па─рашют, все внимание сосредоточивает на приземлении. Испытатель же, убедившись, что парашют раскрылся нор─мально, приступает к выполнению задания ─ к проверке устойчивости купола в воздухе, работы запасного пара─шюта и так далее. Сосредоточив на этом все внимание, он может не заметить препятствий на земле и вовремя не примет надлежащих мер.

За пригодностью площадки для приземления парашю─тистов нужно следить с неослабным вниманием все вре─мя в течение проведения испытаний: ведь препятствия на земле могут возникнуть внезапно, причем самые не─ожиданные.

Припоминаю такой случай. Мы испытывали приспо─собление для прыжка с парашютом с дополнительным грузом 25─30 килограммов, нужным парашютисту сразу же после приземления. Обычно столь значительное уве─личение веса настолько ускоряло спуск, что приземление становилось очень опасным. Приспособление, кстати ска─зать, очень простое, должно было сделать спуск совершен─но безопасным.

Однако испытания непредвиденно затянулись. Я раз двадцать поднимался в воздух, раскрывал парашют, за─тем поступал согласно инструкции и... того, чего ожидал конструктор и испытатели, не получалось. В конце кон─цов эта не дающая результатов работа надоела и пара─шютистам, и летчику, да и, вероятно, самому конструк─тору. И когда, наконец, после множества доработок при─способление оправдало возлагаемые на него надежды, все были очень довольны. Завершились эти испытания груп─повым прыжком с высоты 1200 метров.

...Большой самолет, в котором разместились мы ─ полтора десятка испытателей,─ оторвался от взлетной до─рожки и, набирая высоту, взял заданный курс. Место прыжков находилось в сорока минутах полета от нашего

39 аэродрома. Надо сказать, что мне редко приходилось встре─чать такие отличные площадки для парашютных прыж─ков. Представьте себе большой ровный луг, покрытый вы─сокой, сочной травой, и на десяток километров кругом ни одного опасного для парашютиста препятствия. С одной стороны эту идеальную площадку полукольцом окружал невысокий кустарник, в котором земляники было видимо-невидимо, с другой простиралось поле колосящейся пше─ницы. После прыжков мы любили полежать на солнцепе─ке в высокой траве, поесть сладкой и душистой ягоды. Это были наиболее отрадные минуты в тех нудных, затянув─шихся испытаниях.

Самолет, приближаясь к месту прыжков, прямо с ходу лег на боевой курс. Ведь расчеты для летчика не состав─ляли труда: он десятки раз привозил нас сюда и настоль─ко <пристрелялся>, что, как говорил, мог найти <зеленый лужок>> с закрытыми глазами. Затем последовала коман─да, и парашютисты один за другим оставили самолет.

Я, как и остальные испытатели, без задержки раскрыл парашют и, убедившись в его исправности, приступил к работе. Приспособление действовало отлично, и уже мож─но было с уверенностью сказать, что испытание законче─но. Как всегда, сознание успешно завершенной работы принесло большое удовлетворение. Тут я вспомнил о при─землении и взглянул вниз.

Мне приходилось приземляться в самых различных ме─стах: на лес, болото, подернутое первым ледком озеро, в придорожную канаву... Но то, что ожидало меня в этот раз, нельзя было бы придумать, обладая даже самой богатой фантазией: на нашем зеленом лугу паслось большое кол─хозное стадо.

─ Вероятно, ярославки, ─ попытался я определить по─роду коров черно-белой масти, мирно щипавших траву. А в следующее мгновение с тревогой подумал: <Как же теперь приземляться?>

Оставив самолет последним, я находился в воздухе вы─ше своих товарищей и видел, как они выполняли этот от─ветственный и завершающий этап прыжка с парашютом. Первый испытатель угодил в самую середину стада. Он опустился прямо на корову, едва не сбил ее с ног, ска─тился на землю и сразу вскочил на ноги.

─ Удачно <прикоровился>,─ подумал я и невольно улыбнулся. Но тут события приняли опасный оборот. День

40

был почти безветренный, и парашют испытателя, словно огромный разноцветный шатер, накрыл злополучную ко─рову. Ошалев от страха, она дико заревела и понеслась галопом, таща за собой парашютиста, не успевшего ос─вободиться от подвесной системы. Все это вызвало страш─ный переполох в стаде. Коровы, видимо, принимая свою закутанную в пестрый парашют товарку за какого-то не─виданного зверя, бросились от нее врассыпную. В это вре─мя среди них стали опускаться другие парашютисты, и все стадо словно взбесилось. Я никогда не подозревал в этих, обычно флегматичных животных такого буйного тем─перамента. Они метались из стороны в сторону, стал─киваясь друг с другом. Отчаянное мычание наполняло воздух.

Дальше было не до наблюдений. Ведь мне тоже пред─стояло опуститься в этот коровий бедлам. Управляя пара─шютом, я стал скользить в сторону, где как будто было меньше животных, и еще в воздухе расстегнул карабины подвесной системы. Приземлившись, я сразу освободился от парашюта и попытался устоять на ногах, но посколь─знулся и упал. В тот же миг я увидел в пяти шагах от себя большого быка.

В отличие от коров он не бегал, не метался, а нетороп─ливо шел на меня, низко опустив тяжелую лобастую голо─ву и грозно напружинив могучий загривок. Я ясно видел продетое в ноздрях быка большое металлическое кольцо со светлой полоской в том месте, где к нему обычно кре─пилась цепь, зарубцевавшийся разрыв на правом ухе и рога ─ широко расставленные, массивные у основания и острые на концах, блестящие, будто отполированные.

Глядя на них, я понял, что не родился тореодором. Мне совсем не хотелось вступать с быком в единоборство. Пер─вой мыслью было ─ вскочить и бежать. Но тогда бык на─верняка бросился бы на меня, а на открытом месте от него не спасешься. Что же делать? Лежать и не шеве─литься!? И вот, когда я уже думал, что моей карьере па─рашютиста-испытателя суждено закончиться на рогах кол─хозного быка, внезапно, словно в приключенческом кино─фильме, пришло спасение. Оно явилось в образе пастуха ─ Древнего деда с кнутом через плечо и суковатой палкой в руках. Несмотря на летнюю жару, он был одет в вален─ки, стеганый ватник и в старую смушковую папаху, ка─кие носили рядовые царской армии.

41

─ Борька, не балуй! ─ крикнул дед, замахиваясь на быка суковатой палкой.

Бык мотнул головой и послушно остановился, а я про─ворно вскочил на ноги и малодушно спрятался за сгорб─ленную спину старого пастуха.

─ Эх ты, с неба прыгаешь, а быка испугался, ─ ус─мехнулся дед. ─ Борька-то у нас не бодучий, только бало─вать любит. Племенной, лучший на всю область.

Пастух посмотрел на свое разбежавшееся стадо и с укоризной сказал: ─ Эх вы, гордые соколы, всю мою ско─тину разогнали.

От этих слов старого колхозника мне стало очень стыд─но. Действительно, как же это могло случиться? А вино─ваты были все ─ испытатели, летчик, который вывозил нас на прыжки, и те, кто ожидал парашютистов на месте приземления. Они перед вылетом самолета, то есть за со─рок минут до прыжка, осмотрели луг и сообщили на аэро─дром, что для приземления площадка готова. Потом посо─бирали земляники, улеглись в тени кустов и задремали.

Тем временем колхозное стадо беспрепятственно подо─шло к заманчивому зеленому лугу. Летчик, доставляв─ший нас к месту прыжков, настолько хорошо знал марш─рут, что не приглядывался к местности, не заметил на площадке стада и дал команду прыгать. А мы ─ парашю─тисты, совершив здесь уже десятки прыжков, тоже про─явили небрежность и едва за это не поплатились. Ведь просто повезло, что никто из нас серьезно не пострадал. Только испытатель, парашют которого накрыл корову, по─лучил легкие ушибы и ссадины. Резвая буренка дотащила его до кустов и там каким-то образом избавилась от па─рашюта и парашютиста.

Подобные примеры небрежности в нашей практике

встречаются крайне редко.

Нашим парашютистам-испытателям так же, как и лет─чикам-испытателям, иногда приходилось иметь дело с различными конструкциями зарубежных парашютов. На─до сказать, что знакомство с иностранными парашютами заставило меня относиться весьма настороженно к не─которым из них. Испытывая один французский парашют, я выдернул вытяжное кольцо и по привычке посмотрел вверх, чтобы убедиться в целости купола. Однако купол я до самой земли так и не смог увидеть из-за неудачного крепления парашюта к спине только в одной точке. В тече-

42

ние всего спуска меня сильно вращало и раскачивало. Все попытки управлять парашютом оказались почти безрезуль─татными.

В дальнейшем мне не раз еще приходилось прыгать с парашютами иностранной конструкции. Так, однажды нам был доставлен весьма своеобразный парашют. Никто из нас подобной конструкции еще не встречал. Неизвест─но было, как уложить незнакомый парашют, как выпол─нить с ним прыжок. К тому же парашют был доставлен нам без инструкции. На помощь пришел мастер парашют─ного спорта, опытный укладчик парашютов Николай Ва─сильевич Низяев. Он принялся детально изучать трофей─ный парашют и после долгих трудов, наконец, уложил его в ранец. Парашют, уложенный руками друга, сработал нормально.

Парашютист-испытатель обязан быть новатором, твор─цом, никогда не останавливаться на достигнутом, всегда стремиться вперед, постоянно совершенствовать пара─шютную технику.

Мои товарищи по работе: Н. Гладков, П. Жуков, В. Ровнин, Ю. Гульник, Н. Лаврентьев, А. Колосков, Г. Иванов и другие ─ немало сделали для того, чтобы в годы войны сохранить жизнь многим советским летчикам. И не раз в воздушных боях шелковый купол парашюта, испытанно─го в мирное время, безотказно раскрывался и бережно опускал их на землю.

Избрав парашютизм своей профессией и став испыта─телем, я решил научиться управлять самолетом. Я пола─гал, что это позволит мне лучше понять все требования, предъявляемые к спасательным парашютам, лучше вы─полнять свою работу. Кроме того, при регулярных поле─тах и сложных испытаниях может случиться так, что и <пассажиру> придется взять управление самолетом на себя.

Мне уже однажды пришлось вести самолет, имея о технике пилотирования довольно смутное представление. Случилось это, когда к нам в часть прибыло пополне─ние ─ молодые пилоты. Я летал с ними в качестве штур─мана, когда они отрабатывали в воздухе технику слепого полета.

Слепой полет, или полет по приборам, позволяет лет─чику вести самолет в сложных метеорологических усло─виях, в любое время дня и ночи. Владеть техникой сле-

43

пого полета должен каждый летчик. Ведь пилот, вылетев в отличную погоду, на маршруте может встретить облач─ность, дождь, туман. В обычном полете ориентировочной линией, по которой летчик контролирует положение свое─го самолета в пространстве, является линия горизонта. В слепом же полете пилот ведет машину по аэронавига─ционным и пилотажным приборам.

Молодой летчик, с которым я тогда полетел, уже ус─пел зарекомендовать себя способным пилотом. Все же для выполнения упражнения я предложил ему набрать высо─ту побольше ─ полторы-две тысячи метров: ведь в та─ком полете возможны всякие неожиданности. У нетрени─рованного летчика в слепом полете нередко создается лож─ное впечатление о положении самолета в пространстве. Этому способствует вестибулярный аппарат, являющийся частью внутреннего уха. Например, во время ввода само─лета в вираж и в процессе самого виража летчик не ощу─щает вращения самолета. Но как только он попытается вывести самолет обратно на прямолинейный полет, он ис─пытает так называемое чувство противовращения: ему по─кажется, что самолет начинает быстро вращаться в проти─воположную сторону. Если летчик поддастся этому ощу─щению, он может потерять представление о пространст─венном положении самолета, сорваться в штопор и, если дело будет происходить ночью или в густом тумане, не выровнять самолет до земли.

Набрав высоту, пилот закрыл свою кабину брезенто─вым колпаком, и мы приступили к тренировке. Полет про─ходил по треугольнику. По моей команде летчик минут двадцать шел одним курсом, потом столько же времени другим. Возвращались на свой аэродром тоже новым мар─шрутом. Летчик вел машину хорошо, курс и высоту вы─держивал точно, и я уже с нетерпением посматривал на часы, так как приближалось время обеда. Вот под нами показались знакомые контуры нашего аэродрома, и я со─общаю пилоту, что полет закончен, чтобы он открывал колпак и шел на посадку.

Вот тут-то и произошло неожиданное. Пилот продолжал вести машину по прямой, будто и не слышал моих слов.

─ Мы рекорда на продолжительность слепого полета не устанавливаем,─ снова говорю я ему,─ кончайте уп─ражнение.

─ Не могу,─ отвечает он.─ Замок у этого чертова

44

 

колпака заело и одной рукой мне его не открыть. Ведите самолет, пока я с замком справлюсь.

На самолете Р-5 управление было двойное. В моей ка─бине летчика-наблюдателя имелась ручка и ножные педа─ли. Но как ими пользоваться, я не знал.

─ Держите машину! Я оставляю управление,─ снова послышался голос пилота.

В школе летчиков-наблюдателей я прослушал краткий курс теории полета и имел некоторые понятия о технике пилотирования. Но когда впервые в жизни в воздухе я взялся за ручку управления, то все эти познания испари─лись у меня из головы. Мысль, что от моего неверного движения самолет может сорваться в штопор, а пилот, за─нятый замком, не успеет прийти на помощь, будто скова─ла мое тело.

Первые мгновения я только держался за управление, боясь сделать хоть какое-нибудь движение. Самолет не─которое время шел заданным курсом, затем стал тихонь─ко разворачиваться. Я постарался его выровнять, но ма─шина, как мне показалось, странно качнулась, и я расте─рялся. Я помнил одно правило из теории полета ─ чтобы самолет держался в воздухе, ему нужна скорость. И мне показалось, что скорость падает. Я резко дал ручку уп─равления от себя. Машина опустила нос и пошла к зем─ле. Скорость стала быстро нарастать. Видимо, это заметил и пилот. Я почувствовал, что он с силой двинул ручку на себя и выровнял машину. Затем я снова почувствовал, что самолет оставлен на мое попечение.

Еще три раза летчику пришлось выравнивать машину. Последний раз он сделал это уже на высоте 250 метров. Если бы ему тут же не удалось сбросить брезентовый кол─пак, то мое <пилотирование> могло бы кончиться ката─строфой.

Осуществить свое желание ─ научиться летать ─ я смог в нашем же Научно-испытательном институте. Здесь был организован своеобразный аэроклуб, в котором инже─неры, техники, штурманы, парашютисты могли овладеть искусством вождения самолета. Программа обучения бы─ла не совсем обычная. <Курсанты> уже владели значи─тельной частью тех знаний, которые нужны летчику, по─этому главное внимание обращалось на практические занятия. Проводили их, как правило, высококвалифициро─ванные специалисты.

45

Летчик-испытатель И. П. Березин

Меня, в частности, учил летать на самолете По-2 лет─чик-испытатель И. П. Березин. Когда я отправлялся с ним впервые в полет, он сказал:

─ Ваше депо наблюдать и мягко держаться за ручку управления. Я буду вести самолет, а вы ─ знакомить─ся с его поведением в воз─духе.

Усевшись в кабину, я по─ставил ноги на педали, пра─вой рукой взялся за ручку, а левую положил на сектор га─за. На взлете инструктор да─ет полный газ; моя левая рука тоже невольно двигает─ся вместе с сектором газа. Потом чувствую, как ручка управления плавно идет вперед, самолет поднимает от земли хвост и бежит в горизонтальном положении. Потом ручка занимает нейтральное положение и ∙ плавно идет на меня. Легкий толчок, и наш самолет в воздухе.

Я уже неоднократно поднимался в воздух, и теперь меня интересовали только движения инструктора. Снача─ла я не мог их уловить. Вот ручка пошла влево и само─лет идет влево. Самолет продолжает это движение, а руч─ка уже пошла вправо. Потом я понял, что летчик чувст─вует положение самолета в пространстве всем своим существом и <держит> самолет.

Летали мы обычно вечером, после работы. Штурман─ские навыки, а главное парашютная тренировка, которая выработала у меня быструю реакцию и умение координи─ровать движения, облегчили освоение летного дела, С каж─дым полетом инструктор делал мне все меньше замеча─ний, и, наконец, настал день, когда на мое обычное обра─щение: ─ Товарищ инструктор, разрешите получить замечания,─ Березин ответил: ─ Замечаний нет,─ а по─том, оставив официальный тон, сказал: ─ Летай, Вася, как я тебя учил. Пока своего не выдумывай.

Несмотря на то, что в нашей группе занимались уже,

46

что называется, бывалые авиаторы, до первого самосто─ятельного взлета мы проходили обычные для каждого учлета испытания. Командование понимало, какую ответ─ственность оно несет за каждого выпускаемого пилота, поэтому наши знания и навыки проверяли самые опыт─ные летчики. Перед первым моим самостоятельным выле─том такую проверку проводил известный мастер техники пилотирования, летчик, который потом первый в мире со─вершил полет на реактивном самолете,─ Г. Я. Бахчиванджи.

Первый самостоятельный полет, как и первые прыж─ки с парашютом, останутся у меня в памяти навсегда. Пе─ред полетом ко мне подошел Березин.

─ Полетите без меня,─ сказал он.─ Делайте такую же посадку, как в последний раз.

Сажусь в машину и волнуюсь: впервые в жизни я бу─ду в воздухе совсем один. Но вот вижу взмах белого флажка стартера ─ взлет разрешен. Отработанным, почти автоматическим движением даю газ. Машина побежала, увеличивая скорость. Вот самолет уже в воздухе. Делаю разворот. Все хорошо. Впереди меня нет столь привыч─ной головы летчика. Мой инструктор сейчас у старта на аэродроме следит за моим полетом и, конечно, вол─нуется.

Я делаю круг над аэродромом. Управление кажется удивительно легким, машина послушной, а мотор ровно и надежно рокочет. Совершенно забыв, что инструктора со мной нет, я зашел на посадку и посадил самолет точно У <Т>.

Березин подбежал ко мне и скомандовал:

─ Еще полет и такая же посадка!

Так я вылетел самостоятельно. Но учеба на этом не кончилась. Я почти каждый день поднимался в воздух с Березиным, и он учил меня выполнять фигуры высше─го пилотажа. Я летал по кругу и в зону для выполнения фигур.

К концу курса обучения я почувствовал, что самолет становится послушным моей воле. На По-2 я научился са─мостоятельно выполнять змейки, спирали, восьмерки, скольжение на крыло, срывы в штопор, боевые разворо─ты, петли Нестерова.

Обучая товарищей парашютным прыжкам, теперь я сам поднимал их в воздух и <сбрасывал>.

47

ВЕРНЫЕ ДРУЗЬЯ ПАРАШЮТИСТОВ

 

Вскоре после получения пилотского свидетельства мне пришлось участвовать в проверке действия полуавтомати─ческих приборов, раскрывающих парашют. При массовом развитии парашютизма необходимость в таких приборах ощущалась особенно остро. Еще в то время, когда я слу─жил в эскадрилье, у нас было подготовлено много парашютистов-<перворазников>. Среди них оказался один, ко─торый закончил свой прыжок неудачно. Он раскрыл парашют на малой высоте и в результате падения с боль─шой скоростью получил серьезные повреждения при при─землении. Прибор-полуавтомат гарантировал бы своевре─менное раскрытие парашюта, а следовательно, исключал возможность повторения подобных случаев.

Такой прибор должен был быть легким, компактным, простым по устройству, дешевым, а главное ─ абсолютно надежным.

Для быстрейшего создания подобного прибора объяви─ли специальный конкурс. И вот однажды в Государствен─ную комиссию по испытанию приборов, автоматически раскрывающих парашют, вошли трое молодых людей в форме железнодорожников. Самый старший из них пред─ставился:

─ Николай Доронин. А это мои братья ─ Владимир и Анатолий.

─ Позвольте, ─ сказали им, ─ в комиссию приглаше─ны изобретатели ─ инженеры Доронины...

─ Мы и есть изобретатели Доронины, только пока еще не инженеры, а студенты, ─ улыбнулся Николай и положил на стол небольшой металлический предмет. ─ Вот наш прибор. Он раскрывает парашют в любое задан─ное время в течение 180 секунд.

Комиссия уже была знакома с конструкцией этого прибора по чертежам, присланным на конкурс. Главную его часть составлял оригинальный часовой механизм. Пе─ред прыжком парашютист включал этот механизм, и через нужное число секунд парашют раскрывался.

Члены комиссии настороженно отнеслись к изобрете─нию студентов: на вид прибор казался очень хрупким, а его авторы были очень молоды.

Недоверие рождалось еще и тем, что комиссия уже испытала несколько десятков приборов, автоматически

48

раскрывающих парашют, и ни один из них полностью не отвечал условиям конкурса: прибор должен был действо─вать абсолютно точно и безотказно, хорошо выдер─живать толчки, удары и встряхивания, возможные при прыжке с парашютом. Такие качества нелегко объ─единить в конструкции, не─большой по размерам и весу.

─ Что ж, приступим к испытанию, ─ сказал пред─седатель комиссии, переда─вая прибор Николаю Доро─нину. ─ Я хочу, чтобы мой парашют раскрылся через 114 секунд после отделения от самолета.

Все вынули секундомеры.

В. Д. Доронин

─ Подождите,─ поднял руку старший из братьев, ─ мы еще должны приготовиться.

Владимир Доронин вышел из комнаты и быстро вер─нулся, неся толстую доску, дюймовый гвоздь и кусок ве─ревки. Эти предметы он положил на стол.

─ Теперь можно начинать,─ сказал Николай.

По команде председателя прибор включили ─ через 114 секунд должна была решиться судьба многих меся─цев кропотливого и вдохновенного труда. Однако тут про─изошло нечто неожиданное. Младший из братьев схватил прибор и с силой швырнул его об стену.

─ Что вы делаете? ─ испуганно крикнул председатель.

Но Анатолий, не обращая внимания на возгласы при─сутствующих, поднял прибор, привязал к нему веревку и стал быстро крутить над головой. Члены комиссии при─поднялись с мест. Таких испытаний они еще не видели. Затем Владимир Доронин взял толстую доску и стал за─бивать в нее гвоздь своим изобретением. Сильные удары следовали один за другим, пока шляпка гвоздя не вмялась в древесину. Затем прибор был передан председателю, а Николай Доронин, глядя на секундомер, предупредил:

─ Через пять секунд парашют будет раскрыт.

49 Он не ошибся: ровно через пять секунд послышался громкий щелчок ─ прибор сработал.

Опыт повторяли много раз. На земле прибор действо─вал безотказно. Однако окончательное заключение о при─годности автомата Государственная комиссия могла сде─лать только после проверки действия прибора в воздухе, в процессе прыжка.

Провести эти испытания поручили Аминтаеву, Гульнику и мне.

А. Д. Доронина (второй слева) поздравляют с выполнением испытательного прыжка

Мы начали с того, что тщательно изучили новый при─бор, назначение всех его деталей и их взаимодействие. Затем бесчисленное множество раз проверили работу при─бора на земле. Этот простой и очень оригинально сделан─ный механизм действительно мог раскрыть парашют <в любое заданное время в течение 180 секунд>... Но это на земле. А как будет в воздухе?

Прибор всем нам нравился, но мы подавляли в себе это чувство. Испытатель обязан быть недоверчивым. Про─верить действие прибора в самых неблагоприятных для него условиях. ─ вод в чем заключался смысл нашей ра─боты.

50

Н. Д. Доронин с сыновьями

И мы испытывали прибор братьев Дорониных, что на─зывается, с пристрастием.

Я выполнил 19 прыжков с задержкой раскрытия па─рашюта. Первый из них выполнялся с высоты 1200 мет─ров, причем свободное падение продолжалось не более 10 секунд. Затем высота увеличивалась, а вместе с ней увеличивалось и время свободного падения. Наконец, я получил задание выполнить прыжок с высоты 7000 мет─ров и раскрыть парашют через 80 секунд после отделе─ния от самолета.

Это заключительное испытание прибора Дорониных в воздухе было самым серьезным. Накануне я запросил у метеорологической станции погоду. Такой прыжок хотелось бы выполнить в условиях хорошей видимости, так как во время падения лучше не терять из виду

землю.

Начальник метеорологической станции меня обрадовал,

сообщив, что погода будет хорошая.

В день прыжка с рассветом я был уже на аэродроме. Утро стояло прекрасное: высокое синее небо без единого облачка, умытое росой свежее зеленое поле аэродрома, воздух чистый, прозрачный, пахнущий полевыми цве─тами.

Вместе со мной на аэродром пришли авторы изобре─тения Доронины, летчики, парашютисты и инженеры.

На старте уже стоял подготовленный к высотному по─лету двухмоторный моноплан. Перед взлетом летчик Кал─мыков, штурман Шашков, радист Павлов и я провели ко─роткое совещание, еще раз обсудили детали предстоящего

полета.

...Разрешающий взмах белого флажка стартера, и двух─моторный моноплан пошел в воздух навстречу восходя─щему солнцу. Машина быстро набирает высоту. Вот уже штурман уточняет расчеты для сбрасывания, а я сосре─доточиваю внимание на доске радиста. Кажется, что вре─мя ползет очень медленно. Наконец, вспыхивает белая лампочка. Это значит, что самолет достиг нужной высоты. Я приготовился к прыжку. Быстро переключился на свой маленький кислородный приборчик. Люк самолета от─крыт. Медленно подбираюсь к нему. Далекая земля по─дернута дымкой; сквозь нее очертания местности ─ доро─ги, озера, леса ─ кажутся неясными, расплывчатыми.

Перед моими глазами вспыхивает ярко-зеленая лампоч-

52

ка: <Можно прыгать>. Опускаюсь в люк и, отделившись от самолета, включаю автомат.

Падаю лицом вниз и пристально слежу за землей. Вот она уже настолько приблизилась, что пора бы ав─томату сработать. Мой глазомер оказался точным ─ силь─ный рывок, и свободное падение прекратилось. Надо мной распахнулся белый купол парашюта.

Этим прыжком завершилось испытание прибора До─рониных. Он работал точно и безотказно.

Успешно пройдя все государственные испытания, изо─бретение Дорониных получило всеобщее признание, оно способствовало быстрому развитию массового советского парашютизма.

Кто же такие были братья Доронины, ранее никому неизвестные? Николай, Владимир и Анатолий родились в Сибири, в Омской области. Все они работали на желез─ной дороге: Николай ─ кондуктором, Владимир ─ слеса─рем в паровозном депо, Анатолий ─ монтером на желез─ной дороге. Общей чертой в характере братьев была их страсть к изобретательству, к созданию новых механиз─мов. Мальчишками они долго возились над постройкой аэросаней. Будучи подростками, братья конструировали ветряные двигатели.

Судьба молодых железнодорожников сложилась так, как сложилась судьба миллионов советских юношей и де─вушек. Комсомольцев Дорониных послали на учебу. В Москве они успешно окончили рабфак, затем двое из них поступили в Институт инженеров транспорта, а один ─ Владимир ─ в Авиационный институт имени С. Орджоникидзе.

Однако всем троим пришлось заняться вопросами, свя─занными с авиацией. Случилось это так. Зимним вечером в студенческом общежитии, где жили Доронины, узнали о гибели двух советских парашютисток ─ Тамары Ивано─вой и Любы Берлин. Их парашюты раскрылись слишком поздно.

<Неужели нельзя сделать прибор, который бы сам в нужное время раскрывал парашют?>─воскликнул Ни─колай Доронин.

Так родилась мысль попробовать создать такой при─бор. Осуществить эту идею было тем более трудно, что ни один из братьев никогда в жизни не видел близко пара-

53

шюта и, конечно, не знал, как он устроен. Все же студен─ты-комсомольцы добились успеха.

В капиталистическом мире, где господствуют волчьи законы наживы, молодой изобретатель, не имеющий средств, предоставлен самому себе. Зачастую он погибает, не осуществив своих замыслов. Иначе обстоит дело у нас. И государственные учреждения и отдельные люди стара─лись оказать молодым изобретателям всевозможную по─мощь. Политехнический музей разрешил Дорониным изу─чать конструкции парашютов, собранных в его залах. Ин─ститут инженеров транспорта предоставил изобретателям свои учебные мастерские, станки, инструменты, материа─лы. Опытный слесарь этих мастерских Алексей Иосифо─вич Иванов помогал студентам в обработке деталей, в иод-боре наиболее подходящих материалов.

Механизм, автоматически раскрывающий парашют, должен действовать безотказно в условиях низких тем─ператур, характерных для больших высот. Научно-иссле─довательский холодильный институт предоставил Доро─ниным для испытания прибора свои холодильные камеры. Работа по созданию прибора, раскрывающего пара─шют, оказала решающее влияние на дальнейшую судьбу братьев Дорониных. Они прочно связали свою жизнь и работу с авиацией.

Работая с первых дней Великой Отечественной войны в воздушно-десантных войсках, братья отдавали все свои силы, знания и талант изобретателей подготовке совет─ских воздушных пехотинцев.

В 1957 году трагический случай оборвал жизнь Анато─лия Дмитриевича. Он погиб, совершая свой 1442-й пры─жок, при испытании нового образца парашюта. Владимир Дмитриевич и Николай Дмитриевич после гибели брата с удвоенной энергией продолжали изобретать, создавать новую парашютную технику. Гибель брата не остановила их от намерения продолжать испытывать свои конструк─ции; каждый из них сделал после этого по нескольку сот прыжков. За это время братья разработали новые заме─чательные приборы.

Доронины ─ не только авторы, они и борцы за пре─творение в жизнь своих новшеств. <Мы ратуем не за свои идеи, а за то, чтобы парашютная техника была на уровне требований, предъявляемых современной авиацией>,─ говорит Владимир Дмитриевич.

54

Инженер-конструктор Л. Савичев

После прибора братьев Дорониных было предложено еще несколько новых конст─рукций приборов такого же назначения.

Продолжая работать па─рашютистом - испытателем, через некоторое время я должен был проверить в воз─духе действие одного из этих вновь предложенных прибо─ров, автоматически раскры─вающих парашют. Прибор оказался очень удачным. Это был прибор ПАС-1 инженера Леонида Саввичева. Помню мое первое знакомство с этим талантливым конструктором, который за свою короткую жизнь сумел многое сделать для развития отечественного парашютизма.

Я сидел и изучал чертежи нового прибора, когда ко мне подошел высокий худощавый молодой человек Он некоторое время следил за моей работой, а потом спро─сил, что я думаю об этом изобретении. Я ответил, что, по-моему, прибор очень хороший, но окончательную оценку ему можно дать только после всесторонних испытаний с)тот молодой человек и был инженер Саввичев. Он пришел на завод еще совсем юношей, прямо со школьной скамьи. Леонид Саввичев начал свою работу в области авиационной техники со скромной должности лаборанта. Но талант, громадная работоспособность и настойчивость быстро выдвинули его сначала в работники конструктор─ского бюро, а потом на должность ведущего конструктора.

В Лёне Саввичеве меня всегда поражала неуемная жажда творчества. Он постоянно был полон новыми про─ектами, новыми планами. Лёня обладал удивительной спо─собностью заниматься одновременно несколькими изобре─тениями. Работал он быстро и очень много.

Испытывать в воздухе первое изобретешь молодого конструктора было поручено инженеру Ю. Гульнику,

55

опытному парашютисту В. Козуле, мне и другим това─рищам.

Надо сказать, что, несмотря на то, что этот прибор оказался вполне надежным, для меня его испытания про- -шли не совсем гладко. Я должен был выполнить прыжок с большой высоты, а раскрытие парашюта автоматом пре─дусматривалось в девятистах метрах от земли.

В день испытаний погода была на редкость хорошая. Самолет, пилотируемый летчиком-испытателем Пав─лом Базановым, набрал заданную высоту, и я оставил ма─шину... Как всегда, падаю лицом к земле. Отлично знако─мая панорама района прыжков. Земля быстро приближа─ется. Блестящее на солнце озеро, кажущееся с высоты не больше подноса, и прямая черта шоссейной дороги уве─личиваются и будто мчатся на меня. Свободное падение продолжается еще несколько секунд.

<До земли что-нибудь около тысячи метров>, ─ маши─нально фиксирую я. В подтверждение этого прибор сраба─тывает. Ранец открывается, шелковый купол вырывается наружу. Чувствую рывок, скорость падения уменьшилась, но все еще остается значительной...

Я посмотрел вверх... Оказалось, что купол парашюта не выдержал сильного динамического удара. Его строгие очертания нарушает большой безобразный разрыв. При─вычным движением выдергиваю кольцо запасного пара─шюта. Перед лицом мелькает белый шелк, но купол не наполняется воздухом, его захлестывает за основной рас─крытый парашют. Скорость падения не уменьшается. Мелькает мысль: <До земли метров сто, нельзя терять времени>.

Напрягая мышцы, я быстро подтягиваю за стропы ку─пол запасного парашюта и, ухватив его за нижнюю кром─ку, раздвигаю ее в стороны. Глухой хлопок раскрывшего─ся наконец парашюта кажется мне приятнейшим звуком. Но обрадоваться я не успел ─ почти в то же мгновение шлепнулся в полную воды придорожную канаву.

Это происшествие, конечно, ни в какой мере не опо─рочило прибора, сработавшего точно на установленной высоте. Испытания шли своим порядком и показали удоб─ство и надежность нового автомата.

ПАС-1 срабатывал не через заданное время, а па за─данной высоте. Его действие обусловливалось анероидом, реагирующим на изменение барометрического давления.

56

Прибор Леонида Саввичева предохранял воздушного спортсмена пусть от очень редких, но возможных ошибок летчика.

Представьте себе, что летчик ошибся и <выбросил> вас для выполнения прыжка с задержкой раскрытия пара─шюта с высоты не пять тысяч метров, а четыре. По рас─чету же вы должны падать, не раскрывая парашюта, че─тыре тысячи метров. Если при этом вы будете проверять время своего падения по секундомеру, а точность вашего отсчета гарантирует прибор-автомат, действующий по прин─ципу часового механизма, то... парашют может раскрыть─ся у самой земли или вообще не успеть раскрыться. При─бор же ПАС-1, сконструированный Леонидом Саввичевым, все равно раскрыл бы парашют в тысяче метров над зем─лей и прекратил свободное падение.

После Великой Отечественной войны Леонид Саввичев вместе с братьями Дорониными сконструировал новый прибор, автоматически раскрывающий парашют, в кото─ром были объединены часовой механизм и анероид. При─бор оказался чрезвычайно удачным, обладающим всеми положительными качествами обоих ранее сконструирован─ных приборов.

Изобретения братьев Дорониных и Леонида Саввиче─ва сыграли большую роль в развитии массового советско─го парашютизма. Кроме того, надежные приборы-автома─ты помогли инструкторам освоить технику прыжка с за─держкой раскрытия парашюта. Зная, что автомат вовремя раскроет парашют, можно было все внимание обра─щать на управление своим телом во время свободного па─дения. Надежные помощники советских парашютистов ─ приборы братьев Дорониных и Леонида Саввичева и дру─гие, автоматически раскрывающие парашют,─ имели так─же большое значение при выполнении различных экспе─риментальных прыжков. Они помогли решить различные вопросы, возникающие в связи с быстрым развитием оте─чественной авиации и парашютизма.

 

ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЕ ПРЫЖКИ

 

Приборы братьев Дорониных, Леонида Саввичева и Других оказались особенно полезными при освоении лет─чиками ночных прыжков с парашютом. Опыт подобных прыжков был нужен не только в военной, но и в граж-

57

данской авиации, которая как один из видов транспорта играла с каждым годом все большую роль. Если в 1923 го─ду на первой авиационной линии Москва ─ Нижний Нов─город, организованной по решению Советского правитель─ства, было переброшено незначительное количество гру─зов и пассажиров, то уже через несколько лет аэродромы гражданской авиации принимали тысячи пассажиров, са─молеты перевозили сотни тонн различных грузов. Вскоре на некоторых линиях самолеты начали курсировать но─чью. Возник вопрос: если обстоятельства в ночном поле─те заставят прибегнуть к парашюту, то можно ли пры─гать? А если можно, то как прыгать, как приземляться в темноте?

Ответить на этот вопрос летчиков должны были советские парашютисты. Им предстояло выполнить экспе─риментальные прыжки в темноте, накопить опыт и поде─литься им с летчиками. Первые ночные прыжки с пара─шютом в августе 1931 года выполнили Минов и его уче─ники Мошковский, Петров, Березкин, Ольховик. Затем стали выполнять ночные прыжки Харахонов и другие. Эти первые ночные прыжки показали, что главная труд─ность заключается в приземлении.

Парашютисты, снижаясь, плохо различали наземные предметы, ориентируясь по которым можно было бы рас─считать приземление. В правильности этого я убедился, когда мне довелось выполнить первый ночной прыжок с парашютом.

На аэродром мы приехали с наступлением коротких южных сумерек и, не вынимая парашютов из переносных сумок, ждали темноты. Скоро красная полоска зари на западе погасла, и в небе зажглись яркие звезды. Старто─вая команда выложила из фонарей <летучая мышь> по─садочные знаки. Полеты начались.

Для тех, кто не привык, ночью в кабине самолета ка─жется неуютно. За окном на взлете не видно убегающей назад земли и момент отрыва ощутим еще меньше, чем днем.

Самолет набрал высоту. Внизу рассыпалась цепочка посадочных огней, в стороне виднелось электрическое за─рево большого города. Потом огни внизу пропали, город остался позади, летчик повел машину в зону прыжков.

Получив команду <Приготовиться>, я подхожу к от─крытой двери кабины. За нею ─ непроглядная тьма, гул

58

моторов, свист ветра. Чтобы ступить за борт, надо сделать над собой усилие. При свете дня оставлять самолет про─ще. Секунда колебания, затем включаю прибор-автомат и бросаюсь в темноту. Сразу раскрываю парашют и пер─вое время ничего не вижу, но постепенно глаза привыка─ют. На фоне звездного неба слабо вырисовываются очер─тания купола парашюта. Он как будто в порядке. Поправ─ляю ножные обхваты и стараюсь ориентироваться. Сначала это не удается, но потом начинаю различать линию го─ризонта, в стороне ─ неровную, блестящую ленту Днеп─ра, а прямо под собой маленькую светлую точку. Это заж─женный для ориентировки летчика огонь, показывающий место, где он должен сбрасывать парашютистов.

Если не считать напряженности в ожидании призем─ления, то ночной прыжок доставляет своеобразное удо─вольствие. От нагретой за день земли поднимаются теп─лые потоки воздуха, и снижение происходит медленнее, чем днем. Вдруг горизонт исчезает, темнота густеет, и я вижу только зеленый и красный огни кружащего в сто─роне самолета... Сдвигаю ноги, напрягаю мышцы, ожи─даю встречи с землей, и все же она происходит неожиданно. Толчок, и я лежу в густой высокой траве.

─ Надо идти на старт, но в какую сторону? Правиль─но ответить на этот вопрос ночью довольно трудно. В этом и заключается еще одна особенность ночного прыжка,

Я по звездам определил страны света и взял правиль─ное направление к своему аэродрому.

В то время как трудность обычного ночного прыжка с парашютом заключается в приземлении, прыжок с за─держкой раскрытия парашюта ночью требует от парашю─тиста еще специальной и весьма основательной подготов─ки. Прибор-автомат делает такую подготовку вполне бе─зопасной.

Изучать этот вид прыжка с парашютом мне довелось совместно с Харахоновым, который был уже опытным <ночником>. Летчик, отлично водивший самолет в лю─бое время суток, поднял нас на шесть тысяч метров. Ночь стояла на редкость темная. Узкий серп месяца показался над степью и быстро скрылся в облаках. С высоты каза─лось, будто трепетный свет звезд не доходил до земли ─ такая внизу была чернота. Я оставил самолет вслед за Харахоновым. Приняв в воздухе свое обычное устойчи-

59

вое положение, я постарался ориентироваться, но безре─зультатно.

А ведь на земле для нас должны быть зажжены сиг─нальные огни, но их не видно. Вообще ничего не видно, все поглотила непроницаемая обжигающе-холодная тем─нота.

На секунду мне показалось, что я повис в каком-то бездонном черном колодце. Но легкое покачивание и мяг─кое давление упругого воздуха на лицо возвращают меня к действительности.

Через несколько секунд темнота словно начинает ре─деть и я вижу перед собой какую-то серую волнистую массу. Мелькает тревожная мысль: <Земля!> ─ и рука сама тянется к вытяжному кольцу. Но тут же соображаю, что это облака. Идя в район прыжка, мы их пробивали на вы─соте четырех тысяч метров. Теперь, вблизи, освещенные сверху неверным светом звезд, они напоминали безбреж─ную серебристую равнину, какой-то безжизненный лун─ный пейзаж.

Я врезаюсь в облака, и меня сразу охватывает неприятная, пронизывающая сырость. На лице ощущаю холод─ную влагу. Вдруг сильный воздушный вихрь рванул меня в сторону, перевернул набок, потом меня закрутило, за─вертело и я стремительно сделал несколько сальто через голову, прежде чем сумел восстановить устойчивое поло─жение. Но и это не надолго; меня снова швырнуло, но уже в другую сторону. Я был настороже и только на миг потерял равновесие. Теперь все мое внимание и мысли сосредоточены на управлении телом, на борьбе с ковар─ными воздушными вихрями, гуляющими в облаках.

Но вот облака остаются надо мной. Я чувствую это по─тому, что исчезла сырость, что встречный воздух стал теп─лым, ласковым и спокойным. Пытаюсь определить рас─стояние до земли, но не вижу никаких ориентиров... Ког─да мы поднимались, облака были на высоте четырех тысяч метров. А вдруг они снизились до тысячи? От этой мысли по спине побежали мурашки. Успокоило сознание, что со мной прибор-автомат, который, если бы я оплошал, все равно раскрыл бы парашют на заданной высоте.

Через несколько секунд падения, присмотревшись, раз─личаю далеко внизу красный глаз сигнального огня, затем контуры реки. Однако определить по этим ориентирам свою высоту было трудно. Темнота делала все обманчивым.

60

Еще через несколько секунд я раскрыл пара─шют. Ночной ветерок до─вольно быстро уносил ме─ня в сторону от сигналь─ного огня. Я развернулся лицом по ветру и приго─товился к приземлению.

Несмотря на то, что с приближением земли тем─нота опять сгустилась, на этот раз мне показалось, что я различаю под собой кое-какие ориентиры. Но это только показалось. Как и обычно, встреча с зем─лей произошла совершенно неожиданно.

Экспериментальные прыжки советских парашютистов показали, что па─рашют и в ночное время суток является вполне на─дежным средством спасе─ния экипажа. Это подтвер─дил и боевой опыт экипа─жей ночных бомбардиров─щиков, жизнь которым в трудную минуту спасал парашют.

В. И. Ровнин перед испытатель─ным прыжком

Особо мне хочется упомянуть о групповых ночных прыжках спортсменов и воздушных десантников.

.Теперь Рожков заметил, что ночь не такая уж тем─ная и что далеко внизу мерцали какие-то огоньки. Пара─шютист сел удобнее в подвесной системе, еще раз взгля─нул наверх и с ужасом увидел, что на туго натянутый купол его парашюта опускается другой парашютист. Он появился внезапно, словно возник из темноты. Как впо─следствии выяснилось, это был Иван Щещила. Корена─стый и плотный, он весил гораздо больше Рожкова и по─тому снижался быстрее его.

Днем бы этого могло не случиться, так как парашю─тисты, видя друг друга, заранее сумели бы, маневрируя куполом, <разминуться>, но теперь предпринимать что-либо было поздно. Иван Щещила на мгновение коснулся ногами упругого купола, но этого было достаточно, что─бы стропы его парашюта обвисли, купол сморщился и сложился.

Стараясь спасти себя и товарища, Щещила соскольз─нул с купола Рожкова, но в этот момент стропы обоих парашютов запутались, купол раскрытого парашюта силь─но перекосило, и оба солдата пошли к земле с большой скоростью.

Катастрофа казалась неминуемой. Предотвратила ее находчивость и смелость комсомольца Рожкова. Удержи─вая рукой своего товарища, он освободил стропы его па─рашюта и обмотал их вокруг себя. Перекошенный купол выправился, скорость снижения значительно уменьши─лась. Несмотря на то, что приземление было довольно жестким, оба десантника остались целы и невредимы.

В парашютном деле была еще одна область, тогда так же почти не изученная, как и ночные прыжки. Это ─ прыжки с малых высот.

Многие думают, что прыгать с парашютом <чем выше, тем опаснее>. Это далеко не так. Чем больше высота прыжка, тем больше у парашютиста времени, в течение которого он может ориентироваться, рассчитать призем─ление и в случае необходимости устранить возможные неполадки или раскрыть запасной парашют. При оставле─нии же самолета в 100 метрах над землей такого <резерв─ного> времени очень мало. Оно измеряется долями се─кунды. И тем не менее прыжки с малых высот широко

62

применяются в лесной авиации, которая имеет большое значение в народном хозяйстве нашей страны.

Огромные лесные массивы Сибири и Северного края представляют собой колоссальную ценность. Их охрана от пожаров ─ основная задача лесной авиации. И в этом важном деле парашют наглел широкое применение.

Посадка самолета в местах, где леса тянутся на де─сятки и сотни километров, часто бывает невозможной. Быстро вступить в борьбу с лесным пожаром может толь─ко парашютист. Оставлять самолет он должен на неболь─шой высоте, так как в лесу трудно найти площадку для обычного прыжка.

Это требует от парашютиста максимальной точности и быстрого расчета, связанного с ориентировкой на мес─те, когда условия прыжка неизвестны заранее. При туше─нии лесных пожаров парашютисту нередко приходится приземляться на чрезвычайно неудобные места ─ небольшую лесную поляну, старую вырубку, подсохшее болото.

Изучить возможности применения отечественных па─рашютов для прыжков с малой высоты было поручено нашей группе испытателей, куда входил также Влади─мир Иванович Ровнин. Об инженере-испытателе Влади─мире Ивановиче Ровнине, мастере спорта Союза ССР мне хочется рассказать подробнее. Он вложил много труда, инициативы и изобретательности в обучение наших лет─чиков применению парашюта на малых высотах. Я не знаю второго такого испытателя, в котором бы так удачно сочетался большой практический опыт парашютиста с об─ширными знаниями авиационного инженера.

Ровнин окончил Краснознаменную военно-воздушную инженерную академию имени Н. Е. Жуковского. Однако еще до учебы в академии он увлекался парашютизмом. Получив диплом инженера, Владимир Иванович начал испытывать новые конструкции парашютов. Это и оказа─лось его настоящим призванием. Так, еще в тридцатых годах он вместе с парашютистом и конструктором Пав─ловым разрабатывал и испытывал специальные крылья для парящего полета.

Они состояли из загнутой по краям легкой металли─ческой трубки, к которой крепилась матерчатая поверх─ность крыльев. Жесткость им придавали специальные пластины. Ноги парашютиста соединялись матерчатой перепонкой, которая имела флажковый стабилизатор, вы-

63

полняющий те же функции, что и хвост обычного бумаж─ного змея. Идея была смелая, увлекательная. Представьте себе, что вы, скажем, на высоте 3000 метров оставите са─молет, а потом выдернете кольцо, такое же, как у пара─шюта, но вместо шелкового купола за вашей спиной рас─кроются крылья. Вы сможете управлять своим полетом, парить, планировать.

Крылья для парящего полета конструировали и другие парашютисты, в том числе и мой друг и учитель В. И. Харахонов.

Но осуществить на практике парящий полет оказа─лось невозможно. Нужно было разрешить вопросы равно─весия, установить, где находится центр тяжести паряще─го человека. Основные законы аэродинамики невольно нарушались <парителем> и он попадал подчас в сложное и даже очень опасное положение.

Так случилось с Володей Ровниным, когда он в пер─вый раз попытался произвести парящий полет. Тогда сме─лые испытатели, поднимаясь в воздух, брали с собой, кро─ме крыльев, только один запасной парашют. На высоте 2500 метров Ровнин оставил самолет и, почувствовав сво─бодное падение, открыл крылья. Он превратился как бы в маленький планер, идущий по спирали. Эта спираль с каждым витком становилась все круче и круче. Напрасно <паритель> старался изменить движение. Секунда, дру─гая и Ровнин, беспорядочно кувыркаясь, полетел к земле.

Пора было прибегнуть к надежному средству спасе─ния в воздухе ─ парашюту. Но сначала следовало освобо─диться от крыльев, которые мешали нормальному раскры─тию купола. Напрасно Ровнин пытался это сделать. С зам─ком, застегивающим лямки крыльев, что-то случилось, и он не открывался. Только перед самой землей испытате─лю удалось сбросить крылья и, раскрыв парашют, благо─получно приземлиться.

Каждый парящий полет обычно кончался спуском с запасным парашютом, раскрытым аварийно.

Этот опыт помог Ровнину при организации и прове─дении прыжков с малых высот. Ровнин начал с того, что совместно с другими испытателями точно рассчитал вре─мя, необходимое на раскрытие купола. Эти расчеты пока─зали что испытательные прыжки с малых высот возмож-

64

ны и что при достаточной подготовке риск не превы─шает допустимого, как у нас называется, нормального.

Одиночные прыжки с па─рашютом с малых высот уже давно производились в Со─ветском Союзе. Так, летним днем 1934 года перед нача─лом футбольного состязания над московским стадионом <Динамо> появился самолет. Он летел на малой высоте, и на его крыле стоял человек. Когда самолет оказался над центром футбольного поля, человек прыгнул и над ним тотчас раскрылся парашют. Этим смельчаком был мастер парашютного спорта Петр Балашов. Тогда он установил рекорд в прыжке с малой высоты, оставив самолет в 80 метрах над землей.

Через год такой же прыжок выполнил талантливый парашютист и отличный летчик Николай Остряков на киевском стадионе <Динамо> был спортивный праздник ─ встреча четырех городов. В перерыве между футбольными играми зрителей оповестили о том, что с самолета будет выполнен прыжок с парашютом.

Николай Остряков особенно тщательно подготовился к этому прыжку. Он продумал и рассчитал каждую ме─лочь, каждое предстоящее движение.

Набрав высоту 200 метров, летчик, по указанию Острякова, повел самолет на стадион, постепенно снижаясь До 80 метров. На этой высоте мужественный парашютист оставил самолет и приземлился в самом центре футболь─ного поля.

Наша группа испытателей, тщательно изучив опыт Балашова и Острякова, приступила к прыжкам с малой высоты.

Первые такие прыжки мы проводили тихим летним вечером. Самолет шел над районом прыжков, а я и Ров-

3 В. Г. Романюк

65

нин, которому предстояло прыгать первым, стояли возле открытой двери кабины и смотрели на непривычно близ─кую землю. Как всегда при полете на малой высоте, ско─рость движения самолета казалась значительно большей. Однако мы успели разглядеть едущую по дороге подводу и сидевшего на ней колхозника, из-под ладони смотрев─шего на наш самолет.

─ Даже упряжь различить можно,─ невольно ска─зал я.

─ Что упряжь, я видел, какую колхозник папиросу курит,─ смеясь ответил Ровнин.

Он, конечно, шутил, но мы понимали друг друга. Уж очень с незначительной высоты предстояло нам прыгать.

Испытания прошли успешно; они подтвердили пра─вильность всех расчетов и показали полную пригодность советских парашютов для спасения летчиков при вынуж─денных прыжках с самолетов на малых высотах и воз─можность применения их в лесной авиации.

Эти испытания целиком оправдали себя в суровые дни Великой Отечественной войны. Ведь воздушные бои про─исходили не только на большой высоте, но и над самой землей, и при этом летчикам порой приходилось прибе─гать к парашютам. Особенно пригодился опыт прыжков с малых высот летчикам-штурмовикам, которые вели бои обычно на высоте бреющего полета.

За годы пятилеток в нашей стране бурно развилась не только авиация всех видов и назначений, но и возду─хоплавание. Советские конструкторы сумели создать от─личные привязные и свободные аэростаты, совершенные стратостаты, способные подниматься на большую высоту. За эти же годы специальные учебные заведения подгото─вили кадры опытных, бесстрашных аэронавтов, внесших свой ценный вклад в борьбу за овладение стратосферой.

В воздухоплавании, как и в авиации, отечественный парашют нашел широкое применение и всеобщее призна─ние. Уже в 1935 году мастера парашютного спорта Поло─сухин и Щукин произвели экспериментальные прыжки со свободных аэростатов. Они поставили перед собой цель ─ выяснить особенности таких прыжков, технику их выполнения и т. д.

Для этого три аэростата, связанные <поездом>, под─нялись на рассвете с подмосковного аэродрома. Легкий ветерок медленно нес их вдоль Серпуховского шоссе. За

66

Подольском они достигли высоты 1400 метров, с которой предусматривалось выполнение прыжков. Аэростаты разъ─единились, и один из них, <санитарный>, начал быстро снижаться. В нем находился врач, готовый оказать меди─цинскую помощь парашютистам.

По команде Щукин и Полосухин вылезли на край кор─зины аэростата и одновременно оставили ее, после чего парашюты были раскрыты через 12 секунд. Эти прыжки показали полную пригодность отечественного парашюта для применения его в воздухоплавании и положили на─чало ряду прыжков с летательных аппаратов легче воз─духа. При этом выяснились и некоторые особенности та─ких прыжков. Одной из них является то, что аэростат движется по воле ветра и парашютист должен быть го─товым приземлиться вне аэродрома. Расчет прыжка в свободном полете производится весьма приблизительно, на те площадки, которые могут оказаться на пути аэро─стата. В таких условиях парашютист может опуститься на лес, болото или в овраг.

Эти экспериментальные прыжки позволили накопить некоторый опыт, в котором нуждались аэронавты. Воз─духоплавание уже не ограничивалось учебно-тренировоч─ными полетами, оно стало служить науке и народному хозяйству нашей Родины. Аэростаты поднимались на боль─шие высоты для выполнения специальных заданий метео─рологической службы и различных научно-исследователь─ских учреждений. В подобных полетах у аэронавтов могла возникнуть необходимость в применении парашюта. Так, например, случилось 12 октября 1939 года с от─важным экипажем первого стратостата-парашюта: А. Фо─миным, М. Волковым, А. Крикуном. В полете они достиг─ли высоты почти 17 тысяч метров и вели весьма ценные наблюдения. Но при спуске возник пожар. Несмотря на грозившую им смертельную опасность, советские аэро─навты успели спустить на специальных парашютах при─боры, необходимые для обработки данных, полученных в полете, а потом оставили стратостат сами.

<Тщательная и продуманная парашютная подготовка экипажа и материальной части стратостата, проведен─ная под наблюдением специалиста парашютного дела ин─женера И. Л. Глушкова, обеспечила благополучный спуск экипажа с парашютами и дала возможность сохранить Ценные научные приборы>.

3* 67

Таков отзыв героического экипажа стратостата о по─мощи, оказанной ему парашютистом-конструктором.

Исследовательские прыжки производились не только со свободных, но и с привязных аэростатов. Такая работа выпала и на мою долю. Следовало решить вопрос, могут ли прыжки из корзины привязного аэростата привить летчику первоначальные навыки в применении парашюта при прыжках из самолета? Использование привязного аэростата в учебных целях сулило значительные выгоды. Во-первых, экономился бензин и ресурс мотора самолета, во-вторых, парашютная подготовка летного состава мало зависела от погоды.

Сами по себе прыжки с ранцевым парашютом из кор─зины привязного аэростата, конечно, не были новостью. Их совершали еще в первую мировую войну русские воз─духоплаватели, подвергаясь атакам вражеских самолетов. Так, например, спас себе жизнь наблюдатель старший ун─тер-офицер Кочмара. Из корзины аэростата он вел наблю─дение за позициями противника. За темными нитями не─мецких окопов виднелась проселочная дорога, дальше ─ наполовину разрушенная русской артиллерией деревня с острым шипом небольшого костела. В деревне началось подозрительное движение, и наблюдавший за ней Коч─мара не заметил, как из-за облака выскочил немецкий <Фоккер>. Пулеметная очередь ─ и аэростат охватило

пламя.

Кочмара не растерялся и прыгнул с парашютом. Он оставил корзину горящего аэростата на высоте 150 мет─ров и благополучно спустился на землю.

В то время из-за недостатка парашютов на каждый аэростат выдавался только один парашют. А в большин─стве случаев в воздух поднимались на аэростате одновре─менно два наблюдателя. Тем не менее, бывали случаи, когда один парашют спасал их обоих.

Так произошло осенью 1917 года. В штаб пехотного корпуса поступило донесение об оживленном движении на дорогах в ближнем тылу противника. Для более тща─тельного наблюдения за подозрительным районом в воз─дух поднялся привязной аэростат с наблюдателями. Че─рез несколько минут в воздухе показался немецкий само─лет. Захлопали зенитки, и слева и справа от воздушного пирата заклубились разрывы шрапнели. Но самолет ус─пел приблизиться к аэростату и поджег его.

68

Наблюдатели вдвоем с одним парашютом выпрыгнули из корзины и таким образом спасли себе жизнь.

В то время не все прыжки наблюдателей с аэроста─тов в боевой обстановке кончались благополучно. Это про─исходило отчасти из-за несовершенства конструкции па─рашютов, а отчасти из-за неумения пользоваться ими. Бывало, что загоревшаяся при неприятельской атаке обо─лочка аэростата накрывала развернутый купол парашю─та, он сгорал, а наблюдатель погибал или получал тяже─лые увечья.

Тогда же проводились и экспериментальные прыжки. О них специальным рапортом доносил высшему началь─ству командир 28-го воздухоплавательного парка: <...В вве─ренном мне отряде производили опыты с парашютом Котельникова,─ писал он,─ в корзине поднялся младший офицер отряда подпоручик Остратов, который, надев по─яс парашюта, с высоты 500 метров выпрыгнул из корзи─ны. Около трех секунд парашют не раскрывался, а потом раскрылся>.

Успешно применяли парашюты и воздухоплавательные части Красной Армии в борьбе с белогвардейцами и ин─тервентами.

К предстоящим прыжкам с аэростата я отнесся доволь─но легко, считая, что после того как я совершил целый ряд прыжков с самолета на больших высотах и скоростях, прыжки с аэростата не представляют для меня сущест─венного интереса. Но я ошибся. Любой прыжок с пара─шютом, каким бы простым он ни казался, всегда заклю─чает в себе что-нибудь новое, ранее не испытанное воз─душным спортсменом.

В день прыжков погода была пасмурная, но теплая и тихая. Изредка моросил мелкий, как из сита, дождь. Тем не менее, когда я пришел на аэродром, там уже присту─пили к <снаряжению аэростата>. Из склада на старт вы─носили оболочку, похожую на кожу, снятую с какого-то гигантского зверя; газовая команда, налегая на канаты, подводила к ней слоновую тушу газгольдера. Шланг от газгольдера присоединили к оболочке аэростата, и она ожила, зашуршала, стала вздыматься пузырями, пух─нуть, округляться, постепенно принимая определенную форму.

Когда аэростат был готов к полету, спортсмены А. Зигаев, В. Шустов, В. Веселов и я заняли места в корзине.

69

Раздались обычные в воздухоплавательных частях команды:

─ Разобрать поясные!

─ Есть разобрать поясные!

─ В корзине!

─ Есть в корзине!

─ На поясных!

─ Есть на поясных!

─ На лебедке! И, наконец:

─ Отдать поясные!

Наша корзина плавно отделилась от земли. Аэростат уходил к низким серым тучам.

На заданной высоте аэростат остановился. Я вылез на край корзины и приготовился к прыжку. Непривычно бы─ло висеть неподвижно над землей, не слышать гула мото─ра и не ощущать напора встречного воздуха. Так же не─привычно было и ощущение высоты. С аэростата она чув─ствуется сильнее. Трос, идущий вниз, и неподвижность заставляют <чувствовать> землю, с самолета же она ка─жется панорамой.

Сделав над собой некоторое усилие, отделяюсь от аэро─стата и падаю в <пустоту>. Дергаю кольцо, но парашют не раскрывается. В таких случаях задержка даже на до─лю секунды бывает очень заметной и вызывает неприят─ное ощущение. Я с нетерпением жду, рука невольно -тя─нется к кольцу запасного парашюта. Но вот рывок, и на─до мной раскрылся шелковый купол. Я забыл, что при прыжке с аэростата парашют, как правило, раскрывается медленнее. Это происходит оттого, что парашютист, ос─тавляя неподвижно висящую над землей гондолу, не име─ет той начальной скорости, которую он получает при прыжке из самолета. Купол и стропы вытягиваются мед─леннее, и только когда скорость падения достигает 25─ 30 метров в секунду, парашют начинает нормально на─полняться воздухом.

В результате выполнения многочисленных эксперимен─тальных прыжков было установлено, что привязной аэро─стат вполне пригоден для обучения летчиков и воздуш─ных спортсменов прыжкам с парашютом.

По указанию командования парашютисты-испытатели стали изучать вопрос применения парашюта и в гидро─авиации. Быстрое развитие советской гидроавиации на-

70

стоятельно требовало обеспечения морских летчиков на─дежными средствами спасения.

Наша отечественная гидроавиация имеет свою слав─ную историю. В 1912 году русский инженер Дмитрий Павлович Григорович построил первые летающие лодки. Последняя из них, М-5, была учебным гидросамолетом вплоть до 1921 год. Во время войны 1914─1918 годов Григорович по заданию Главного морского штаба сконст─руировал летающую лодку М-9. Высокие боевые качества этого гидросамолета были признаны всеми странами мира.

Но царские генералы и адмиралы мало заботились о создании средств спасения морских летчиков. Серьезно стал изучаться этот вопрос только после Великой Ок─тябрьской социалистической революции. Для этого на од─ном из черноморских гидродромов был проведен специ─альный сбор парашютистов-испытателей, в котором дове─лось участвовать и мне. На этом сборе проверялось не только действие парашюта, но и все, что в той или иной степени связано с его использованием, начиная от одеж─ды летчика и кончая надувными жилетами и резиновыми лодками.

Как показал опыт, почти при каждом эксперименталь─ном прыжке познаются новые элементы и самого прыжка и конструкции парашюта, прибора или какого-либо спа─сательного приспособления. Так было и во время этого сбора.

Многое здесь нам, <сухопутным> авиаторам, казалось странным. Команды <Поднять якорь> и <Отдать швар─товы>, раздающиеся из пилотской рубки, были непривыч─ны. Также непривычно и даже комично выглядел меха─ник, работающий на самолете с инструментами, привя─занными к длинным бечевкам. Только потом мы оценили его предусмотрительность. Ведь стоит уронить какой-нибудь инструмент, и он пойдет ко дну. Даже обычное руление гидросамолета требовало больших навыков: сле─довало учитывать <парусность> машины, силу волны, те─чение.

Начались прыжки с парашютом в море. Они тоже су─щественно отличались от прыжков на землю. Если <сухо─путный> летчик, вынужденно оставивший самолет, мо─жет считать себя спасенным, раскрыв парашют, то для его морского собрата это еще далеко не так. Ему надо до─браться до суши, что порой бывает весьма нелегко.

71

При прыжке на сушу особенно важно определить на─правление ветра, для того чтобы развернуться лицом по движению.

При прыжке на воду разворот по ветру уже не имеет такого значения. Нет почти никакой разницы, как по─гружаться в воду ─ спиной вперед или боком. В этом я убедился на собственном опыте. Сильный ветер, который

Раздувшийся купол парашюта служит отличным парусом

может сделать опасным прыжок на землю, безопасен при спуске на воду. Больше того, если ветер дует к берегу, то он будет надежным помощником парашютиста. Это нам продемонстрировал мой бывший наставник но парашют─ному делу опытный испытатель Харахонов.

В день прыжка свежий ветер дул с моря, раскачивая кипарисы, шурша в листве виноградников.

─ Ну, сегодня будем изучать теорию. В такую пого─ду прыгать нельзя,─ сказал кто-то из нас, <сухопутни-

ков>.

─ Вот и ошибаетесь,─ ответил В. И. Харахонов, ─

прыжки состоятся.

С берега мы наблюдали, как Харахонов раскрыл па-

72

рашют и начал снижаться. Ветер быстро гнал его над волнами. Приземление в такую погоду обещало парашю─тисту много неприятного. Здесь же произошло обрат─ное ─ Харахонов опустился в воду, но не погрузился в нее весь. Раздувшийся купол парашюта служил отлич─ным парусом. Он не давал парашютисту тонуть и быстро тащил его к берегу.

Парашютист снижается на воду

Через несколько дней стали прыгать и мы. Моторный катер доставил нас к гидросамолету. Белый, издали напо─минающий опустившуюся на воду чайку, он мирно пока─чивался на пологой морской волне. Мы поднялись в каби─ну и заняли свои места. Мотор заработал, гидросамолет, мелко вздрагивая, легко набирая ход, поплыл к старту. Здесь он развернулся носом в открытое море и, оставляя позади треугольник разбегающихся волн, пошел на взлет. Легкие толчки, всплеск, и мы в воздухе.

Летчик, набирая высоту, делает круг над бухтой и под─ходит к расчетной точке прыжка. Первая очередь ─ моя. Прыгаю и без задержки раскрываю парашют. Привязы─ваю вытяжное кольцо и сажусь удобнее в подвесной си-

73

стеме. Расстегиваю карабины запасного парашюта и за─брасываю его за спину, чтобы сразу же можно было ос─вободиться от подвесной системы.

Два катера, чертя по поверхности бухты белые клубя─щиеся дорожки, полным ходом идут к месту моего при─воднения. Непривычно видеть под ногами море, и это ме─ня несколько смущает. С высоты оно кажется неподвиж─ным, будто застывшим. Длинные ряды волн, увенчанные белыми гребнями, не сулят ничего хорошего.

Впервые опускаться на воду было жутковато. Но с каждым прыжком опыт увеличивался, приобретались не─обходимые знания и навыки, и скоро мы приступили к испытанию средств спасения летчика на море: надувных жилетов, резиновых лодок и другого специального иму─щества.

Испытания мы проводили в полном обмундировании. Эти испытания прежде всего показали, что летный состав морской авиации должен быть особенно хорошо подготов─лен физически и, конечно, уметь плавать.

Посудите сами. В полете над морем вам пришлось ос─тавить самолет. Парашют раскрылся нормально, и, усев─шись удобней в подвесной системе, вы приводите в готов─ность средства спасения летчика на воде.

Для этого следует сначала расстегнуть ножные обхва─ты, затем грудную перемычку и через резиновую трубоч─ку надуть спасательный жилет. Проделав все это без осо─бенных затруднений, вы дергаете специальный шнур, на─дувная лодка выпадает из снаряжения и повисает под вами на полутораметровом шнуре.

Теперь все готово. Как только ноги коснутся воды, вы оставляете парашют и погружаетесь в воду. Спасатель─ный жилет сразу же поднимает вас на поверхность, а лод─ка, упав в воду, автоматически надувается.

Вот тут-то и потребуется ловкость, сила и умение пла─вать. Ведь жилет только не дает вам утонуть, а надо еще и передвигаться в воде, хотя бы до лодки, а потом взо─браться в нее. В намокшем обмундировании, ставшем очень тяжелым, сделать это не так-то просто. Мне, на─пример, при первом испытании влезть в лодку удалось только при третьей попытке.

Во время подобных прыжков поблизости всегда де─журили катера, готовые в любую минуту прийти пара─шютисту на помощь. Но однажды Василий Харахонов

74

совершил испытательный прыжок в обстановке, я бы ска─зал, даже слишком близкой к такой, какая бывает при аварии самолета над морем.

В тот день полеты уже почти закончились. В воздухе находился только один самолет ─ с Василием Иванови─чем Харахоновым. Василий Иванович должен был рас─крыть парашют на значительной высоте и опуститься на воду. Самолет едва различался на фоне неба. Погода ста─ла быстро портиться. Налетел сильный шквалистый ветер, гнавший низкие черные тучи.

Видимо, ни Харахонов, ни летчик не заметили этой внезапно возникшей опасности. Мы успели увидеть, как в вышине раскрылся парашют и почти сразу же исчез за тучами. Напрасно дежурные катера рыскали по бухте во всех направлениях. Парашютиста нигде не было.

Тем временем Харахонов, увидев, что бухту закрыла сизая облачность, стал с силой натягивать стропы, ста─раясь скорее достичь поверхности воды. Он понял, что шквал может унести его в открытое море. Эти опасения были не напрасны. Когда Харахонов вышел из облаков, берег уже превратился в едва различимую за непогодой темную полоску. Теперь парашютист мог рассчитывать только на имевшиеся в его распоряжении средства спа─сения летчика на воде и с тревогой посмотрел на море.

А море бушевало. Волны, казавшиеся с высоты не─большими, при снижении становились похожими на вы─сокие водяные горы. Оии с шумом сталкивались своими седыми гребнями, с которых ветер срывал каскады брызг. Черные облака, опустившиеся почти к самой воде, мча─лись в одном направлении. Иногда на мгновение показы─валось солнце, освещая холодным светом эту картину раз─бушевавшейся стихии.

Надувной жилет и резиновая лодка, сделанные забот─ливыми руками советских людей, не подвели отважного парашютиста. Лодка легко скользила с волны на волну, прекрасно выдерживая это серьезное испытание. Однако равномерные подъемы и спуски скоро дали себя знать. У парашютиста закружилась голова, под ложечкой болез─ненно заныло, и какая-то отвратительная слабость разли─лась по всему телу. Харахонов закрыл глаза, чтобы не видеть равномерно поднимающихся и опускающихся волн и в такт с ними качающегося неба. Но это не помогло.

Василий Иванович Харахонов много летал, и на него

75

никогда не действовала <болтанка> (так летчики назы─вают качку самолета в воздухе). Но в том-то и дело, что воздушная качка и морская ─ далеко не одно и то же. Летчик, налетавший миллионы километров, может почув─ствовать себя на морских волнах весьма неважно.

Так случилось и с Василием Ивановичем. В редкие про─межутки между приступами морской болезни он с тоской вспоминал полеты, даже те, которые происходили в самых скверных и тяжелых метеорологических условиях. Они ему казались просто блаженством в сравнении с этим пла─ванием по беспокойному морю.

Харахонов был человеком сильным и волевым. Пре─одолевая недомогание, он снова стал грести, направляя свою резиновую лодку к берегу. Таким его и увидели мо─ряки военного корабля, который через несколько часов нашел пропавшего парашютиста.

Василий Иванович, поднявшись на борт судна, сумел побороть приступы морской болезни. Но нам, своим то─варищам, он признался, что ничего более скверного, чем морская качка, в жизни не испытывал.

─ Летчик морской авиации,─ говорил Василий Ива─нович, ─ должен быть настоящим моряком и привыкнуть к качке. Иначе, попав в такое положение, он испытает те же мучения, что и я, и спасти свою жизнь без посторон─ней помощи ему будет нелегко.

Эти испытательные прыжки на воду показали, что со─ветская промышленность сумела обеспечить морских лет─чиков вполне надежными средствами спасения в случае аварии гидросамолетов вдали от берега.

Но этим наша работа не ограничилась. Иногда прихо─дилось выполнять прыжки с чисто исследовательской це─лью, чтобы выяснить те или иные загадочные на первый взгляд происшествия.

Так, однажды над морем произошла авария самолета-истребителя при выполнении летчиком фигур высшего пилотажа. Летчик оставил самолет и тотчас раскрыл па─рашют. Спуск происходил нормально. Но на высоте око─ло ста метров пилот вдруг оставил парашют и перешел в свободное падение. Причины несчастного случая были неясны. Зачем летчик освободился в воздухе от подвес─ной системы, мы понимали. В то время, прыгая с парашю─том в воду, воздушный спортсмен заранее отстегивал ка─рабины подвесной системы, освобождая правую руку из

76

плечевого обхвата, и на высоте полуметра от воды бросал парашют. Но почему летчик про─делал ото слишком ра─но? Почему произошла такая губительная ошибка в определении высоты? Все это необ─ходимо было выяснить, чтобы предупредить повторение подобных случаев.

Мне было разреше─но тут же подняться в воздух. Наблюдающих за прыжком я преду─предил, что отстегивать карабины подвесной си─стемы не буду, но как только я окажусь на той высоте, где нужно оставить парашют, дам ракету. С берега долж─ны были засечь, на─сколько точно мне уда─стся определить высо─ту, уловить момент на─чала приводнения. Рас─крыв парашют и попра─вив ножные обхваты, я осмотрелся. Подтвер─ждалось то, что было замечено еще в самолете. Стояло полное безветрие, и явле─ние зеркальности, хорошо знакомое морским летчикам, бы─ло особенно сильным. Безоблачное небо отражалось на гладкой поверхности моря, поэтому определить расстояние до воды было очень трудно. Тщетно я напрягал зрение, стараясь хотя бы по береговой черте определить высоту. То мне казалось, что до воды добрых четыреста метров, то казалось, что ноги уже касаются воды. В один из та─ких моментов я дал ракету. Оказалось, что она была дана на высоте семидесяти-восьмидесяти метров. Теперь при-

77

Оставлять подвесную систему пара─шютист должен только тогда, когда его ноги коснутся воды чина несчастного случая выяснилась, и были приняты меры, чтобы такие ошибки больше не повторялись ─ в инструкции для прыжков с парашютом на воду было ука─зано, что оставлять подвесную систему спортсмен должен только тогда, когда его ноги коснутся поверхности воды. Это происшествие еще раз подтвердило, как важно летному составу уметь правильно оценивать различные явления природы, особенно атмосферные. Они играют весьма серьезную роль в выполнении прыжков с парашю─том, и о них мне хочется рассказать подробнее.

 

ВО ВЛАСТИ ВЕТРА

 

В детстве я любил читать журнал <Нива>, разрознен─ные номера которого, изданные за годы, предшествовав─шие первой мировой войне, лежали в деревянном ящике под моей кроватью. С особым интересом я читал описа─ния полетов русских авиаторов, а их фотографии, на ко─торых они были изображены возле неуклюжих и хрупких аппаратов тяжелее воздуха, аккуратно вырезанные и под─клеенные на плотную бумагу, хранились у меня в особой тетради. Бесстрашный Уточкин, отважный Нестеров, пер─вый в мире выполнивший <мертвую петлю>, и другие авиаторы были моими любимыми героями.

В то время в одном из журналов я прочел статью, ко─торая поразила мое воображение. Автора я уже не пом─ню, а статья называлась <В неизведанных дебрях воздуш─ного океана>. В ней говорилось о глубоких, как пропасти, воздушных <ямах>, о грозах и ураганах, которые подсте─регают летчика в полете. Многое в этой статье было наив─ным и даже неверным, но автор приходил к правильному выводу, призывая летчиков изучать атмосферу, познавать особенности той среды, в которой происходит полет.

За истекшие десятилетия <неизведанные дебри воз─душного океана> серьезно изучены. Сейчас атмосфера хо─рошо исследована. И в этом ─ значительная заслуга на─ших советских ученых и аэронавтов.

Хорошо изучены природа и законы движения воздуш─ных масс. Это явление в атмосфере для нас, парашюти─стов, играет значительно большую роль, чем для летчи─ков. Конечно, данные о ветре на высотах необходимы и пилоту для ряда навигационных расчетов. Но он может противопоставить движению воздушных масс всю мощь

78

двигателей своего самолета. Практически при современ─ном развитии авиационной техники полет самолета поч─ти не зависит от погоды и, в частности, от ветра. Другое дело ─ парашютист. Встречаясь с силами воздушной сти─хии, он борется с ними только своим мастерством, знания─ми и терпением.

Парашют, спускаясь к земле, перемещается и в гори─зонтальном направлении. Скорость и направление этого движения зависят от скорости и направления перемеще─ния воздуха. Поэтому, чтобы точно рассчитать прыжок, правильно оценить <воздушную> обстановку, испытатель должен знать основные законы движения воздушных масс.

Ветер возникает в результате неравномерного нагре─вания земной поверхности и различного барометрическо─го давления над ней. Характер ветра зависит от плотно─сти воздуха и его скорости. Обычно частицы воздуха дви─жутся параллельно, но когда их скорость превышает оп─ределенную критическую величину, возникают мощные беспорядочные вихри, движущиеся в различных направ─лениях. Это явление в атмосфере называется турбулент─ностью. С ним мне довелось познакомиться на практике, когда я еще только выполнял свой третий или четвертый прыжок с парашютом.

Это произошло перед заходом солнца. В прозрачном бледно-голубом небе неподвижно висели редкие кучевые облака. Плоские снизу, они поднимались вверх мощными чуть розоватыми от заходящего солнца клубами. Я пры─гал последним. Облачность увеличилась, но руководители полетов не обратили на это внимания.

Оставив самолет на высоте 800 метров, я сразу выдер─нул кольцо. Купол раскрылся нормально, но обычного плавного спуска не последовало. Меня стало сильно рас─качивать на стропах, то быстро неся вперед на той же высоте, то вдруг бросая вниз сразу на несколько десят─ков метров.

─ Вот они воздушные <ямы>,─ невольно вспомнил я прочитанную в детстве статью о <дебрях воздушного океана>. Но это были не воздушные <ямы>, а внезапно возникшие турбулентные явления в атмосфере, которые часто наблюдаются при кучевой облачности.

В другой раз мне пришлось испытать превратности воздушной стихии, когда я работал уже испытателем, имел

79

большой опыт и выполнил около тысячи разнообразных прыжков. Спускаясь с парашютом, я попал во внезапно налетевшую грозу. Это происходило на побережье Крыма. Грозная темно-синяя туча подкралась со стороны моря и со сказочной быстротой заволокла все небо. Спокойный спуск прервался, меня стало сильно болтать. Тучу, до ко─торой, казалось, можно было дотянуться рукой, прорезала молния, такая яркая, что стало больно глазам. Загрохо─тал гром, и первые редкие капли дождя упали на купол парашюта, оставляя хорошо заметные снизу большие мок─рые пятна. Затем на несколько секунд дождь перестал, наступила тишина; меня продолжало сильно раскачивать. И вот снова раздались мощные, оглушительные раскаты грома, и начался ливень, какой бывает порой на юге.

Вначале я с тревогой посматривал на купол парашюта. Думалось, намокнув, он станет неправильно работать, и кто знает, что это принесет парашютисту. Но опасался я напрасно. Мгновенно намокший купол не потерял сво─их свойств. Он по-прежнему надежно задерживал мое па─дение, а заодно выполнял и роль зонтика, немного защищая меня от дождя.

Вскоре я заметил, что очень медленно теряю высоту, а порой меня даже поднимает вверх. Это был результат вертикального движения воздуха, возникающего вслед─ствие неравномерного нагрева земной поверхности. Обыч─но довольно слабое, во время грозы оно увеличивается и может, как это было со мной, значительно- замедлить спуск парашютиста.

Гроза продолжалась 2─3 минуты и кончилась так же внезапно, как и началась. Надо мной снова сияло чистое небо, и я нормально опускался к земле. Скоро я призем─лился на виноградник. У самой земли ветра не было, и ку─пол парашюта накрыл меня своими мокрыми полотни─щами.

Восходящие потоки воздуха, действие которых мне пришлось испытать во время грозы, порой достигают зна─чительной силы и могут поставить парашютиста в затруд─нительное и даже опасное положение. Об этом свидетель─ствует случай, который произошел с молодыми спорт─сменами-парашютистами, проводившими тренировочные прыжки с самолета в районе города Минска.

Стоял тихий августовский вечер. В небе на высоте око─ло полутора тысяч метров плыли кучевые облака. Первая

80

группа парашютистов выполнила прыжки нормально. В воздух поднялись еще три самолета. Они набрали вы─соту 800 метров. Над аэродромом от них отделились па─рашютисты. Один из спортсменов благополучно призем─лился на летное поле, но остальные.., вместо того чтобы опускаться к земле, стали быстро подниматься вверх и вскоре исчезли за кучевыми облаками. Представьте себе удивление всех присутствующих на старте!

С аэродрома на розыски воздушных спортсменов не─медленно поднялись три самолета. Но все поиски оказа─лись тщетными. Только спустя несколько часов был об─наружен второй парашютист. Продержавшись в воздухе 40 минут, он приземлился в нескольких километрах от старта.

В более затруднительное положение попал третий воз─душный спортсмен ─ комсомолец, выполнивший до этого всего лишь два прыжка. Помнится, его фамилия была Адамчук. Сильные восходящие потоки воздуха поднима─ли его все выше и выше. Скоро парашютист вошел в об─лако, и его охватила неприятная, пронизывающая сы─рость. Но вот облако осталось под ногами, а подъем все продолжался. С каждой минутой становилось все холод─нее. Молодого спортсмена уже подняло на значительную высоту. В <окно> между облаками виднелась далекая зем─ля. Дышать становилось все труднее. Стропы и купол па─рашюта покрылись пушистым инеем, а затем тоненьким слоем льда. Обледенение парашюта угрожало жизни воз─душного спортсмена. Однако парашютист не растерялся. Потряхивая стропы, он освобождал их ото льда и успеш─но боролся с обледенением.

С наступлением сумерек сила восходящего потока воз─духа заметно ослабела, и Адамчук начал медленно сни─жаться. Пробыв в воздухе около двух часов, он призем─лился в 14 километрах от аэродрома.

Подобные и другие неприятные сюрпризы, порою ожи─дающие в воздухе парашютиста, могут внести существен─ные изменения в его расчеты. Ведь в атмосфере на раз─ных высотах воздух движется в различных направлениях и с различной скоростью.

Как-то раз мне довелось выполнять прыжок с высоты 7000 метров. Оставив самолет на заданной высоте и рас─крыв парашют, я попал в слой воздуха, мчавшегося поч─ти со скоростью урагана, и это в то время, когда над зем-

81

лей совсем не было ветра. Мне пришлось применить все свои знания и опыт, чтобы ускорить снижение, быстрее миновать этот слой воздуха. И все же за сравнительно короткое время меня отнесло более чем на 20 километров от того места, над которым я оставил самолет.

Зато вырвавшись из урагана, я стал спускаться почти по вертикали и благополучно приземлился на колхозном поле. Но если бы при этом дул такой же ветер, как и на высоте, то мое приземление было бы далеко не таким бла─гополучным. Ведь парашютисту приходится бороться с вет─ром не только в воздухе, но и на земле. И в этой борьбе ветер оказывается весьма сильным, а подчас и опасным противником.

Так, однажды, в первый год моей работы испытате─лем, я выполнял прыжок тоже с высоты 7000 метров. Отделившись от самолета, я без задержки раскрыл пара─шют. Все протекало нормально. Плавно снижаясь, я по─старался ориентироваться и вместо ровного поля в сторо─не от нашего аэродрома, на которое мы обычно прыгали, я увидел невдалеке большую деревню, огороды, пыльную проселочную дорогу. Оказалось, что, набирая высоту, лет─чик последние 2000 метров шел над облаками и в его рас─четы вкралась ошибка.

С высоты шестисот метров я наметил примерное место приземления и, чтобы дотянуть до него, раскрыл запас─ной парашют. Но в это время над землей поднялся очень сильный ветер, меня отнесло, и я приземлился на огоро─ды. Вот тут-то и начались <памятные> моменты. Мое те─ло против воли начало быстро перемещаться по земле. Основной парашют, поддуваемый сильным ветром, неудер─жимо тащил меня по морковным грядам. Напрасно я пы─тался подтянуть нижние стропы и <погасить> парашют. На это не хватало силы. Попытки встать на ноги кончи─лись тем, что меня снова швырнуло на гряды.

На краю огорода запасной парашют зацепился за пле─тень. Но мое движение задержалось лишь на один миг. Плетень упал, и парашют снова потащил меня через за─росшую крапивой и репейником ложбину, камни, про─селочную дорогу.

За мной бежало как будто бы все население деревни.

─ Держите парашют! ─ крикнул я подбежавшим крестьянам.

82

Крестьяне дружно навалились на купол, и только тог─да я поднялся на ноги и мог считать прыжок закончен─ным.

Летчик К. Рыков и штурман А. Кириченко, с самоле─та которых я прыгал, наблюдали мою борьбу с парашю─том. С воздуха она казалась совершенно безобидной. Все же они беспокоились и с нетерпением ждали моего сиг─нала. Было условлено, что, если после прыжка не потре─буется срочной помощи, я дам три зеленые ракеты, в про─тивном случае ─ три красные. Ракетный пистолет и раке─ты я не растерял во время столь длительного приземле─ния, но в голове шумело, и я спутал: выстрелил сначала красной ракетой, а потом двумя зелеными. Ничего не поняв, летчик продолжал кружить надо мной. Тогда я снова подал сигнал, на этот раз правильный, и самолет улетел.

Иногда и в отличную, казалось, безветренную погоду воздушная стихия может нарушить все расчеты парашю─тиста. Прыжок, о котором я хочу рассказать, был выпол─нен при довольно благоприятных условиях. Испытание в воздухе сложной новой конструкции прошло, как гово─рится, без сучка и задоринки, но когда я взглянул на зем─лю, то под собой увидел лес. Оказалось, что на высоте дул сильный ветер и, пока я проводил испытания, меня отнесло далеко за границы аэродрома. Мне уже раз пят─надцать приходилось опускаться на деревья, и в данном случае это обстоятельство не особенно смущало меня. Обычно в таких случаях я поднимал воротник комбине─зона, чтобы лучше предохранить лицо от царапин, и спо─койно ожидал встречи с ветвями. Я уже собирался опять поступить так же, как вдруг заметил ровную прогалину, расположенную как раз по ходу моего движения. Соблаз─нившись перспективой спокойного приземления, я стал скользить, энергично подтягивая стропы парашюта. Расчет был верен, и я опустился туда, куда намечал.

Но ровная прогалина была не тем, чем она казалась с воздуха. Усыпанная желтыми и белыми цветами, громко чавкнув, она податливо раздалась под ногами, и я по пояс погрузился в бездонную трясину. То, что прогалина не име─ет дна и засасывает, я почувствовал сразу, так как <сни─жение> продолжалось. Вонючая жидкая грязь медленно, но верно поднималась к моей груди. Тщетно я делал судорож─ные усилия, пытаясь освободиться из этого грязного и

83

холодного плена. Чем больше я двигался, тем скорее по─гружался. Вот когда мне не хватало того сильного ветра, который безжалостно тащил меня по огородам: он не дал бы мне утонуть.

Я прекратил попытки выбраться из грязи и, призвав на помощь все свое хладнокровие, осмотрелся, стараясь трезво оценить обстановку. Приземление произошло на самом краю трясины, и парашют ветром набросило на ку─старник. Видимо, там уже была твердая почва. Как утопа─ющий за соломинку, я ухватился за стропы парашюта, и они меня не подвели. Шелковый купол прочно запутался в кустарнике. Держась за стропы, я подтягивался изо всех сил, но обмундирование, уже успевшее намокнуть, стало страшно тяжелым. Трясина цепко держала мое те─ло. Измученный, я ослабил усилия и сразу почувствовал, как опять оседаю вниз. Положение оставалось по-прежне─му тяжелым. Я закричал, призывая на помощь, но в от─вет услышал только лесное эхо. Затем я потянул стропы с такой силой, что захрустели суставы, а кровь в висках сильно застучала. На секунду показалось, что парашют сползает с кустов, и мое сердце тревожно замерло. Но нет, парашют держался прочно, а я медленно, очень медленно продвигался вперед, трясина не пускала меня, словно не хотела расставаться со своей жертвой. И все же я добрал─ся до твердой земли. В трясине остались меховые унты, перчатки и кислородный прибор, но я считал, что отде─лался очень дешево.

Этот и другие подобные случаи убедили меня, что па─рашютиста могут подстерегать различные неожиданно─сти не только в воздухе, но и тогда, когда земля уже под ногами. Изменившийся во время прыжка ветер может сделать приземление весьма сложным, и на земле при─дется проявить такую же находчивость, как и в воздухе во время самых трудных испытаний.

 

ЛАГЕРЬ НА ПРИДОНСКОМ АЭРОДРОМЕ

 

Авиационная техника развивается очень быстро. Об этом красноречиво говорит рост скоростей самолетов. Не─уклонный и последовательный рост скоростей не мог не поставить ряд важных вопросов перед парашютистами-испытателями, так как скорость падения парашютиста,

84

покинувшего скоростной самолет, непосредственно зави─сит от скорости этого самолета. В первые доли секунды она равна скорости машины, оставленной парашютистом. Раскрытый в этот момент парашют резко тормозит дви─жение падающего тела, вызывая большие перегрузки. Как показали подсчеты, перегрузки эти оказались на─столько велики, что невольно возникло опасение и за прочность всей системы парашюта, и за состояние орга─низма человека.

Группа участников сборов на Придонском аэродроме (слева направо): В. Козуля, П. Федюнин, Н. Аминтаев, В. Романюк,

В. Макаренко

Стало ясно, что прыжки с парашютом со скоростных самолетов требуют предварительного изучения, тщатель─ной исследовательской работы. Эта исследовательская ра─бота шла в трех направлениях: необходимо было сконст─руировать более прочный парашют, надежно раскрываю─щийся вблизи самолета; перегрузку парашюта новой конструкции свести к минимуму; определить максимально допустимые для человеческого организма перегрузки.

Последний вопрос одновременно решался в конструк─торском бюро, на аэродроме и в лабораториях института авиационной медицины. В решение этого вопроса вло─жили свой скромный труд и мы, испытатели-парашютисты. Совместно с военными врачами группа мастеров па─рашютного спорта: Ю. Гульник, А. Колосков, Н. Аминта─ев, А. Зигаев, В. Козуля, А. Лукин, я и другие ─ вылете─ла на один из придонских аэродромов для выполнения

85

экспериментальных прыж─ков. Там нас предварительно поместили в своеобразный лагерь с весьма строгим ре─жимом.

Мы жили на просторной веранде, с которой откры─вался широкий вид на ухо─дящую к горизонту донскую степь. На веранде в относи─тельной прохладе стояли на─ши койки, затянутые от комаров белой кисеей. В сборе принимали участие наиболее опытные парашю─тисты страны. Со своего ме─ста мне хорошо было видно Александра Ивановича Колоскова. Стараясь не шуметь, чтобы не помешать отдыхаю─щим товарищам, он занимал─ся гимнастикой.

У подобранного мускули─стого парашютиста загорелое,

почти черное лицо. Саша Колосков успешно провел весь─ма серьезную работу по изучению прыжков при выполне─нии летчиком фигур высшего пилотажа. Он оставлял са─молет на пикировании, на виражах, на петле, на штопоре. Недалеко от меня стояла и койка Наби Аминтаева, очень скромного, неразговорчивого человека, специалиста по высотным прыжкам. Упорно, шаг за шагом овладевал он техникой выполнения этого прыжка. Упорство в дости─жении поставленной цели, пожалуй, самая яркая черта его характера.

Однажды Аминтаеву разрешили выполнить прыжок с высоты 10 000 метров. Тогда эта высота была еще мало <обжита> парашютистами, и, когда самолет достиг ее, Аминтаев вдруг почувствовал слабость ─ оказалось неис─правным кислородное оборудование. Аминтаев прекра─тил полет, исправил на земле повреждение и через час снова поднялся в воздух. Но на заданной высоте он опять почувствовал недомогание. Аминтаев решил, что в таком состоянии он не сможет от начала до конца проанализи-

86

Парашютист-испытатель Александр Колосков

ровать все стадии прыжка. Парашютист дал сигнал лет─чику снизиться до 6000 метров и, увеличив подачу кисло─рода, восстановил силы ─ к нему вернулось хорошее са─мочувствие. В третий раз он поднялся на заданную высо─ту и выполнил прыжок.

Настойчивость, смелость, хладнокровие, характерные для Аминтаева, в такой же степени были присущи его соседу по койке Александру Лукину.

Александр Лукин очень спокойный парашютист с гро─мадным опытом в выполнении самых разнообразных прыжков. Так, однажды на авиационном празднике в Киеве зрителям довелось увидеть <аварию>, происшед─шую с парашютистом в воздухе. Она произошла в самый разгар праздника.

Над аэродромом показался самолет. От него отделил─ся парашютист и секунд 15 падал, не раскрывая пара─шюта.

─ Затяжным идет,─ глядя на него, говорили иску─шенные в авиации зрители.

Наконец <затяжка> кончилась, над парашютистом раскрылся купол парашюта и... вместе со стропами ото─рвался от подвесной системы. Освободившись от груза, парашют, будто гигантская белая медуза, медленно по─плыл в сторону от аэродрома, а человек камнем пошел к земле. 3, 5, 10 секунд продолжалось его падение, и, ког─да зрителям катастрофа уже казалась неизбежной, над парашютистом вновь раскрылся белый шелковый купол. Через несколько минут воздушный спортсмен благополуч─но опустился на самую середину летного поля. Александр Лукин весьма удачно продемонстрировал на авиационном празднике имитацию аварии парашюта, так называемый двойной прыжок.

Выполнение такого прыжка требует от парашютиста смелости, хладнокровия и большого мастерства. Оставив самолет, он должен сделать <затяжку>, затем раскрыть парашют, освободиться от него, возобновить свободное па─дение и у земли раскрыть второй парашют, выполнив, та─ким образом, за один подъем как бы два прыжка с пара─шютом.

Первая попытка выполнить подобный прыжок едва не стоила Лукину жизни. Оставив самолет, он сделал за─держку в раскрытии парашюта в 15 секунд и выдернул кольцо. Парашют раскрылся безукоризненно. Тогда Лу-

87

кин стал отстегивать его от подвесной системы. Однако на, это он затратил больше времени, чем ожидал. Нако─нец в положении спиной вниз Лукин освободился от па─рашюта и перешел снова в свободное падение, но тотчас его стало вращать. Это был штопор на спине. Тогда Лу─кин был уже достаточно опытным парашютистом, он су─мел прекратить вращение, по... сразу же началось такое же вращение, только в обратную сторону. Земля оказа─лась близко, и он выдернул кольцо. С аэродрома со все возрастающей тревогой следили за прыжком Саши Луки─на. Его вторая затяжка явно выходила за границы безо─пасности. Затем все с облегчением увидели, как над па─дающим телом парашютиста взметнулся белый клубок парашюта. Но он так и оставался клубком, не образуя спасительного купола. Продолжая стремительно падать, парашютист скрылся за высокими зданиями ангаров.

Тревожно завыла сирена, и санитарная машина по─мчалась к месту происшествия. Однако медицинской по─мощи Лукину не потребовалось. Живой и невредимый, он как всегда спокойно свертывал парашют, укладывая его в переносную сумку.

Что же произошло? Саша Лукин выдернул кольцо вто─рого парашюта, так и не прекратив штопора. В резуль─тате стропы перекрутились и помешали куполу раскрыть─ся полностью. Лукин оказался в весьма опасном положе─нии. Скорость падения оставалась значительной, а земля казалась прямо под ногами. Однако парашютист не поте─рял присутствия духа. Мгновенно оценив создавшуюся об─становку, он несколько раз сильно рванул стропы в сто─роны. Стропы раскрутились, парашют развернулся пол─ностью, и почти сейчас же произошло приземление.

Эта первая неудача не обескуражила смелого пара─шютиста. Учтя полученный урок, он продолжал настой─чиво тренироваться, пока в совершенстве не овладел ис─кусством двойного прыжка. Так же настойчиво Лукин изучал каждый новый для него вид прыжка. Это позво─ляло ему успешно проводить в воздухе самые сложные испытания парашютов новых конструкций и различные эксперименты. Он раскрывал парашют на больших и ма─лых высотах, выполнял длительные затяжки, прыгал из самолетов самых различных типов. За выдающиеся до─стижения в области отечественного парашютизма Алек─сандру Лукину одному из первых было присвоено в

88

1934 году высокое звание мастера парашютного спорта Союза ССР, а позже ─ в 1949 году ─ звание заслужен─ного мастера спорта.

Среди участников сбора я встретил и своего друга Павлушу Федюнина. Незадолго до нашей встречи ему до─велось участвовать в весьма интересном эксперименте, проведенном нашим общим учителем Василием Харахоновым. Харахонов был, пожалуй, одним из самых выдаю─щихся парашютистов того времени. Удивительно сме─лый, постоянно ищущий новые формы и методы применения парашюта, он был прирожденным экспери─ментатором. Его широкая натура совмещала в себе пыл─кую страсть подлинного новатора с трезвым расчетом опыт─ного испытателя.

Некоторые экспериментальные прыжки В. Харахонова были настолько смелы, что казались безрассудными. Од─нако он никогда не рисковал зря ─ каждый свой экспе─римент тщательно продумывал и точно рассчитывал, не─устанно отыскивал новые методы применения летчиками парашюта в боевой обстановке.

Чувство заботы о своем товарище, типичное для со─ветских летчиков, было особенно сильно развито у Васи─лия Харахонова. Им он руководствовался в своей работе испытателя, стараясь сделать парашют надежным средст─вом спасения авиаторов.

Так, однажды в воздухе штурман Василия Харахонова внезапно заболел; пришлось срочно возвращаться на аэро─дром. Там пострадавшего взяли на свое попечение врачи, и все кончилось благополучно. Но полная беспомощность заболевшего в воздухе штурмана заставила Харахонова глубоко задуматься.

─ Конечно, в мирное время очень редко летчик ока─зывается в таком состоянии,─ рассуждал он,─ но в воз─душных боях будут чаще встречаться случаи, когда ра─неный пилот не сможет сам воспользоваться парашютом. Как же тогда ему помочь?

Результатом этих размышлений явился эксперимен─тальный прыжок с <раненым> товарищем. Роль послед─него и выполнял Павлуша Федюнин. Надо сказать, что Харахонов выбрал партнера очень удачно. Федюнин был опытный парашютист, всегда подтянутый, спокойный, с четкими, размеренными движениями. Он никогда не спе─шил, не горячился, не терял хладнокровия. Именно та-

89

кой партнер и нужен был Харахонову при прыжке с <ра─неным>, которого изображал Павлуша.

Весь прыжок протекал в обстановке, приближенной к боевой. Павлуша был <ранен> в пилотской кабине и <сразу потерял сознание>. Мы засекли время,─ ведь са─молет <горел>. Коренастый, сильный Харахонов легко под─нял на руки Федюнина и потащил его к двери. Павлуша сыграл свою роль прекрасно. Он мешком обвис в руках

товарища и только когда тот, открывая дверь кабины, в спешке ударил его о косяк, укоризненно покачал го─ловой.

Харахонов действовал так уверенно, как будто он уже много раз спасал таким образом своих товарищей. Рас─пахнув двери, он плотно прижал к себе Федюнина и вме─сте с ним прыгнул за борт. Несколько секунд они падали вместе, затем Харахонов выдернул кольцо вытяжного тро─са парашюта Федюнина. Купол раскрылся, и Павлуша повис под ним, а Харахонов продолжал свободное паде─ние.

Пролетев метров двести, Харахонов раскрыл парашют и еще в воздухе расстегнул карабины подвесной системы.

90

Как только его ноги коснулись земли, он бросил парашют, побежал к месту приземления Федюнина и бережно под─хватил его на руки. Весь эксперимент прошел весьма удачно и показал полную возможность подобных прыжков в боевой обстановке.

Участник сбора Юрий Гульник, авиационный инженер по образованию, был опытным парашютистом-испытате─лем. Вместе с ним я проверял в воздухе действие прибо─ров, полуавтоматически раскрывающих парашюты, выпол─нял различные экспериментальные прыжки. Так, напри─мер, мы прыгали с парашютом в специальном скафандре, предназначенном для полетов в стратосфере.

Скафандр был полужесткой конструкции. Он защищал организм летчика от вредных воздействий низкого атмо─сферного давления и низких температур на больших вы─сотах. Мы должны были выяснить, может ли летчик в та─ком скафандре вынужденно оставить самолет, раскрыть парашют и нормально приземлиться.

Когда Ю. Гульник, прыгавший первым, облачился в скафандр и надел на голову круглый шлем, он стал похо─жим на водолаза, готового спуститься в морскую пучину. Скафандр, наполненный до половины воздухом (как тре─бовала инструкция), делал человека крайне неповоротли─вым, очень стеснял все его движения.

Надевая на товарища парашюты, я невольно подумал, что прыжок в такой неудобной одежде сопряжен с рис─ком. Гульник, видимо, догадался о моих опасениях. Он что-то сказал, но через стекла шлема я видел только, как шевелились его губы, а потом выразительно похлопал ру─кой по запасному парашюту: в случае чего, мол, раскрою, не бойся.

Так оно и получилось. Испытатель с большим тру─дом ─ очень мешал шлем ─ покинул самолет через ава─рийный люк. Сделав короткую задержку, он хотел выдер─нуть вытяжное кольцо основного парашюта, но... не мог до него дотянуться. На земле, перед полетом, он хоть и с трудом, все же делал нужное движение, а на высоте скафандр еще больше раздулся и двигаться в нем стало еще труднее. Вторая и третья попытки тоже остались без─результатными. Земля была уже близко, и Гульник рас─крыл запасной парашют, до вытяжного кольца которого было легче дотянуться.

91

Мой прыжок в скафандре подтвердил несовершенство его конструкции. Это давало основание больше не риско─вать и забраковать скафандр. Но Юрий Гульник выполнил еще три прыжка и довел испытания до конца.

Группа парашютистов-испытателей и инженеров-испытателей

(слева направо): А. Грызлов, Н. Лаврентьев, В. Романюк,

А. Быстров, Ю. Гульник, В. Ровнин

Были среди участников сбора и крупные специалисты по подготовке молодых парашютистов. Так, Александр Иванович Зигаев к тому времени уже обучил парашютно─му делу несколько тысяч человек. В этой книге я еще буду говорить об этом замечательном воспитателе воздуш─ных спортсменов подробнее.

Далеко не все из собравшихся парашютистов знали раньше друг друга, и тем не менее наша группа сразу же стала сплоченным, дружным коллективом. Товарищеская помощь советом и делом были законом для участников сбора. Многие из нас мечтали в будущем перекрыть суще-

92

ствующие рекорды прыжков с парашютом, но соперниче─ства, нездоровой <конкуренции> между нами не было.

Почти у каждого рекордсмена были свои особенные приемы для выполнения того или иного прыжка, добы─тые личным опытом, но это не составляло <профессио─нальных секретов>, как у парашютистов капиталистиче─ских стран. Так, Наби Аминтаев, отлично зная, что я и некоторые другие товарищи весьма интересуются прыж─ками с больших высот, обстоятельно делился с нами опы─том, давал ценные советы. Мы, советские люди, кровно связанные со своей Родиной, чувствовали, что делаем од─но, общее и нужное дело обеспечения безопасности поле─тов экипажей советского воздушного флота.

Первый период нашей жизни в лагере проходил под строгим наблюдением и руководством врачей. Мы наби─рались сил для выполнения предстоящих серьезных прыжков. Обычно день начинался физической зарядкой, затем купанье, плотный питательный завтрак, двухчасо─вой отдых и специальные упражнения. Физическую под─готовку заключал групповой прыжок с многоместных са─молетов, служивший как бы проверкой нашей готовности к более серьезным испытаниям. По ряду причин в этом прыжке мне участвовать не пришлось, и за полетом това─рищей я наблюдал с земли.

День прыжка был солнечный и жаркий. Черными, чет─кими силуэтами лежали на траве тени крыльев четырех─моторных самолетов. От нагретого металла поднимались дрожащие струйки горячего воздуха. В тени ─ приятный холодок, но все же по лицам одевающихся парашютистов струйками бежал пот. Никакая тень не может спасти, ког─да в такую жару приходится надевать меховой комбине─зон, унты и навьючивать на себя парашюты.

...Гудят моторы, и самолеты уходят в белесое июль─ское небо. В стороне они набирают нужную высоту и сно─ва появляются над аэродромом. Через несколько мгнове─ний под самолетами раскрываются белые бутоны парашю─тов. Один, другой, третий.., двадцатый. Кажется, что они рождаются из воздуха. Групповой прыжок был выполнен точно. Гроздья белых куполов повисли в пространстве. Это было наше последнее сравнительно несложное задание. Начинались прыжки со скоростных самолетов.

Пока мы находились в <карантине>, на аэродроме пол─ным ходом шла исследовательская работа. Как известно,

93

медицина довольно часто пользуется животными для раз─личных наблюдений над живыми организмами. Так наши врачи поступили и в данном случае. Они проделали це─лый ряд кропотливых опытов с различными животными и насекомыми и предложили закончить эти опыты сбрасы─ванием с парашютом собак.

Первым кандидатом на подобный прыжок оказался наш всеми любимый аэродромный пес Полкан. Нельзя сказать, чтобы Полкан мог похвастать безукоризненно по─родистым экстерьером, но зато он имел свою авиацион─ную историю и не был новичком в полетах.

Однажды весной на наш аэродром сел полк, переле─тавший на новое место базирования. Из одного вновь при─бывшего самолета выскочил большой кудлатый пес. При─ветливо махнув хвостом дежурному по стоянке, он вслед за своим экипажем уверенно направился к летной сто─ловой. Рано утром полк улетел, а пес остался. Полкан, как сразу окрестили у нас это новое приобретение, не бо─ялся гула моторов и чувствовал себя под крылом самолета как дома.

О его уме, хитрости и отваге среди летчиков и пара─шютистов рассказывались целые истории, за достовер─ность которых не всегда можно было поручиться. Так, например, утверждали, что Полкан отлично знает аэро─дромную службу и в день полетов никогда не побежит через взлетную полосу. Такие рассказы пользовались большим успехом в курилке во время нелетной погоды, К;0гда из низких серых обложных туч моросил мелкий упорный дождик.

В дни прыжков Полкан обычно присутствовал на аэро─дроме, принимая в происходящем самое активное участие. Он лаем провожал парашютистов, садящихся в самолет, и еще более звонким лаем встречал их, спускавшихся с неба под белыми <зонтиками>.

Однажды, когда прыжки происходили с многоместно─го самолета, мы взяли Полкана с собой в воздух. Он уже летал раньше и в кабине вел себя вполне пристойно. Но во время прыжков его поведение резко изменилось. Ког─да первый парашютист бросился за борт, Полкан сначала прыгнул к двери, но затем, весь ощетинившись, с рыча─нием отпрянул назад. Второго парашютиста, приготовив─шегося прыгать, он схватил за штанину комбинезона и

94

с визгом начал оттаскивать от двери. Собаку отогнали, и прыжки продолжались.

Полкан, видимо, решил, что все его друзья сошли с ума и по очереди кончают жизнь самоубийством. Он за─брался в угол кабины и, подняв морду, отчаянно завыл, оплакивая нас на своем собачьем языке.

И вот теперь Полкану предстояло ради науки совер─шить прыжок с парашютом со скоростного самолета. Не зная, что его ожидает, он охотно дал надеть на себя па─рашют, прикрепленный к специально сшитой для него подвесной системе, и, повиляв хвостом, весело побежал за летчиком. Его прыжок мы наблюдали с земли. Моно─план с большой скоростью шел над аэродромом. От него отделился черный комок, и почти тотчас же раскрылся парашют. Стремительно летящее тело Полкана на мгно─вение остановилось, а потом, покачиваясь, стало плавно опускаться на землю.

Мы все бросились к четвероногому парашютисту. Со─бака мелко дрожала, обалдело смотрела по сторонам, но была не только жива, а, как определили врачи, тут же ее осмотревшие, и совершенно здорова. Но все-таки пережи─вания пса в воздухе были, видимо, не из приятных. Ког─да через несколько дней Полкану предстояло повторить прыжок, на аэродром он пошел неохотно, а при виде па─рашюта поджал хвост и попытался сбежать.

─ Да, Полкан, корень науки горек, ─ шутя сказал кто-то из летчиков.

Для Полкана служение науке оказалось действитель─но не сладким. Хоть он и совершил еще два требуемых от него прыжка, но с тех пор всю жизнь питал непреобо─римое отвращение к парашютам и самолетам. На аэро─дром его уже ничем нельзя было заманить.

Зато эти предварительные опыты с животными позво─лили сделать весьма ценные наблюдения. Оказалось, что чем меньше организм, чем меньше в нем жидкости, тем большую перегрузку способен он вынести. Так, напри─мер, насекомые выдерживают колоссальные перегрузки. <Увеличение> веса в 2500 раз не оказывает заметного влияния на их организм. Мышь переносит пятнадцати─кратную перегрузку, кролик ─ десятикратную. Оказалось также, что влияние перегрузки на организм зависит не только от ее величины, но также и от продолжительности ее действия. Резко наступающая перегрузка, с какой

95

обычно приходится сталкиваться парашютисту, воспри─нимается как удар. Увеличение же времени действия перегрузки вызывает ощущение еще более сильного удара.

Так, например, кролик почти безболезненно переносил десятикратную перегрузку, действующую в течение 2 се─кунд. Но стоило продлить опыт с той же перегрузкой до 6 минут, и кролик погибал.

Вскоре приступила к экспериментальным прыжкам и наша группа. Трудно передать ощущение при прыжке со скоростного самолета. Представьте себе, что вы мчитесь со скоростью четырехсот километров в час и сразу оста─навливаетесь. Каждая частица тела по инерции еще про─должает рваться вперед. Кровь отливает от головы, внут─ренности испытывают сильнейшее давление. Врачи были правы, требуя от нас силы и выносливости для таких прыжков. Но одной силы и выносливости мало. Тут тре─буется еще и безупречно отработанная техника отделе─ния от самолета, управление своим телом в воздухе и, на─конец, та уверенность во всех движениях, которую дает опыт. При повышенной скорости ни одна даже малейшая оплошность парашютиста не проходит без последствий. Стоит недостаточно сгруппироваться, т. е., отделившись от самолета, не собрать в комок свое тело, опоздать с этим, и парашютист может получить сильные ушибы, причи─няемые тонкими стропами или гибкими лямками: купол парашюта, раскрываясь, дергает их с такой силой, что они бьют, как железные прутья.

К прыжкам на повышенных скоростях мы подходили постепенно, приучая организм к значительным перегруз─кам. Каждый раз, перед тем как оставить самолет, пара─шютист мог увидеть на приборе новое приращение ско─рости: стрелка последовательно показывала все большее и большее количество километров в час. Наша работа бы─ла трудной. Лица парашютистов осунулись, почернели. Прыгали много, а ведь каждый прыжок содержал извест─ную долю риска. Напряженность в ожидании очередного подъема в воздух не покидала нас и во время отдыха ─ при купании или игре в волейбол. С мыслью о предстоя─щих испытаниях мы ложились спать, с нею и просыпа─лись.

Во время этой работы особенно ярко проявилась ха─рактерная особенность советских людей: не отступать

96

 

перед опасностью, не уклоняться от нее, не пытаться пере─ложить опасность на плечи товарища. Как-то один испы─татель, который должен был отправиться в очередной по─лет, заболел. Тотчас же все свободные в этот день пара─шютисты изъявили желание заменить его.

А ведь прыжок не мог принести ни славы рекордсме─на, ни каких-либо материальных благ. Он сулил только опасности и неприятные ощущения. Стимулом нашей ра─боты было сознание, что от ее результатов зависит пра─вильное применение парашюта в бою. Рискуя в мирное время, мы помогали нашим товарищам спасти жизнь на войне.

Вместе с врачами в полеты нас провожали инженеры-конструкторы, представители советского парашютостроения. После каждого прыжка у нас с ними происходили обстоятельные беседы относительно силы динамического удара, удобства управления парашютом в воздухе и мно─гих других моментов, относящихся к работе и самого па─рашютиста и применяемого им парашюта. Надо отметить, что наш отечественный парашют конструкции инженера Н. А. Лобанова во всех прыжках действовал отлично.

От инженеров-конструкторов мы, парашютисты, по─лучали весьма ценные советы и указания. Они взяли на себя трудоемкую работу ─ производить математические расчеты каждого прыжка. Благодаря этому мы заранее знали ожидающую нас силу динамического удара при раскрытии парашюта, скорость в первую, вторую, третью и последующие секунды. Это давало возможность видеть предстоящий прыжок в деталях. А нет ничего дороже при выполнении серьезного задания, чем ясное представ─ление о том, что нужно делать. Ясность ─ лучшая га─рантия успеха.

Шаг за шагом мы познавали влияние скорости на прыжки с парашютом. При рассказе об этой трудной ра─боте невольно вспоминается судьба американского лет─чика Джимми Коллинза, знакомого советским людям по его книге <Записки летчика-испытателя>. Его судьба ти─пична для летчика капиталистической страны.

Будучи безработным, Коллинз вынужден был взяться за опасные испытания самолетов на пикирование. При─быв на аэродром, он заметил, что инженеры и заводские летчики приветствовали его странными улыбками. Так встречают человека, который позволил себя одурачить.

4 В, Г, Романюк 97

Самолетостроительная компания сочла более выгодным подешевле нанять для опасного полета безработного пи─лота со стороны, чем платить за испытание большие деньги своим заводским летчикам. Для нее Коллинз был ро─ботом, необходимым для завершения процесса производ─ства. Возможность гибели Коллинза нисколько не бес─покоила компанию. Холодное равнодушие к человеческой жизни характерно для страны доллара. Это равнодушие в конечном счете и привело к гибели талантливого амери─канского летчика-испытателя. Коллинз предвидел ее. Его книга оканчивается полной трагизма главой, в которой он пророчески описал свою гибель.

Мы, советские парашютисты-испытатели, никогда не чувствовали этого холодного равнодушия. Наоборот, всег─да, а перед ответственными прыжками в особенности, нас окружала атмосфера теплой дружбы, большой заботы со─ветского народа. У нас главное внимание обращается на сохранение жизни парашютиста. Конечно, опасные момен─ты бывают и в нашей практике, но только в тех случаях, если наука и практический опыт почему-либо не в состоя─нии предусмотреть эту опасность.

Так, однажды испытание парашюта оригинальной кон─струкции было поручено молодому талантливому пара─шютисту, которого назовем здесь Грачевым. Добросовестно изучив конструкцию, Грачев поднялся в воздух. Первые прыжки показали отличные качества парашюта, и моло─дой испытатель почувствовал своеобразное головокруже─ние от успехов. Он предложил нарушить обычный поря─док испытаний, предусматривающий последовательное ус─ложнение полетов, и перейти прямо к конечным прыжкам.

─ Не беспокойтесь,─ уверял он,─ я знаю парашют и чувствую его, как самого себя. А если немножко больше риска ─ для меня не страшно...

Безусловно, Грачев внес подобное предложение, исхо─дя как будто бы из самых похвальных побуждений ─ он хотел сэкономить государственные средства и быстрее пе─редать летному составу отличный парашют. Тем не менее коммунисты-испытатели не могли не охладить его излиш─ней горячности. Грачеву ответили, что знать и чувство─вать новый парашют он обязан, но верить ему испыта─тель пока еще не имеет права, что риск, которого можно и должно избежать,─ недопустим. Именно в этом и за-

98

ключается настоящий, государственный подход к делу. Мы приложили все усилия к тому, чтобы работа, поручен─ная молодому парашютисту, была доведена им до конца, а сам он приобрел нужный опыт.

...Выполнение плана наших полетов на придонском аэродроме подходило к концу. Предстоял еще один пры─жок на скорости, отмеченной на приборе красной черточ─кой. Для того времени это был своего рода рекордный прыжок ─ при наибольшей скорости полета самолета. В полет назначили меня. Всесторонняя подготовка к нему должна была обеспечить успех прыжка. Мне очень хоте─лось оправдать доверие командира и товарищей.

В день прыжка утро было ясное, тихое. Я шел на аэродром степной дорогой, перескакивал через лужи. Пе─ред рассветом прошел короткий, но сильный дождь и све─жий воздух бодрил. Я чувствовал себя здоровым и силь─ным. На старте все уже было готово. Я надел парашюты и занял свое место в самолете.

Пока мы набирали нужную высоту, я смотрел на при─боры, на землю и старался думать о вещах, не имеющих никакого отношения к прыжку. Я знал, что все необходи─мое для успеха последнего испытания уже сделано, что я выполню этот прыжок не хуже, чем прошлые, не допущу никакой оплошности. Не стоит напрасно волноваться. На─до только твердо помнить о своем долге. О чувстве долга я упомянул не напрасно. Когда испытания связаны с неко─торой долей риска, сопряжены с различными неприятны─ми физическими ощущениями, парашютист порой может инстинктивно допустить некоторые послабления. Ведь стоит, например, только на несколько секунд помедлить с выдергиванием кольца, и скорость начнет гаснуть, а вме─сте с этим уменьшатся и риск и болевые ощущения при раскрытии парашюта. Но разве это допустимо для совет─ского испытателя? Он всегда должен помнить о цели сво─его подъема в воздух ─ проверить самое худшее положе─ние, в которое может попасть летчик, применяющий пара─шют в бою.

На приборной доске вспыхнула белая лампочка ─ вы─сота набрана, машина выходит на боевой курс, надо при─готовиться к прыжку. Подвигаюсь к открытому люку, берусь левой рукой за вытяжное кольцо. Левой не потому, что я левша, а потому, что так я могу, не делая широкого размаха, раскрыть парашют и не нарушить группировки 99

тела. Из открытого люка в самолет врывается мощный уп─ругий поток встречного воздуха. Он с такой силой бьет в лицо и грудь, что, кажется, не даст мне выпасть из са─молета и прижмет к фюзеляжу.

Вот вспыхивает зеленая лампочка ─ сигнал к прыжку. Последний взгляд на показатель скорости; привычным движением ощупываю на запасном парашюте взведенный на всякий случай надежный прибор, автоматически рас─крывающий парашют, и покидаю самолет.

Дальнейшее происходит с молниеносной быстротой. Едва успеваю сжаться в комок, как меня с силой швыря─ет вперед. На миг перед глазами мелькнул фюзеляж са─молета. Воздушные вихри крутят меня, как волчок. Левой рукой делаю резкое короткое движение от себя и стара─юсь успеть до раскрытия парашюта опять прижать руку к телу.

Рывок! Стремительный полет прекращается. На мгно─вение перестаю видеть. Во всем теле ощущается сильная боль. Но через секунду зрение возвращается, боль прохо─дит. Поднимаю голову. Купол парашюта в порядке, без единого порыва. Поправляю ножные обхваты и осмат─риваюсь. Внизу на посадку идет сбросивший меня са─молет. Через несколько минут благополучно приземля─юсь и я.

Наши прыжки со скоростных самолетов показали, что организм достаточно тренированного человека может пе─реносить очень большую перегрузку. Хорошо выдержали экзамен и советские парашюты. Они ни разу не подвели нас, оказались прочными, надежными, вполне пригодны─ми для прыжков на больших скоростях полета, какие раз─вивали тогда самолеты с поршневыми двигателями.

 

С БОРТА СКОРОСТНОГО САМОЛЕТА

 

Работа, о которой шла речь в предыдущей главе, ко─нечно, не могла быть ограничена только прыжками, но─сящими по сути дела ознакомительный характер. Нужно было не только узнать, как отражается увеличение скорости на парашюте и организме человека, но и найти наиболее правильные способы и методы вынужденного оставления скоростного самолета летчиком или другими членами экипажа. Если при скоростях полета, типичных

100

для состояния авиации тридцатых годов, на прыжок на─до было затрачивать определенное, подчас значительное усилие, то прыжки с боевых машин последующего време─ни, а тем более периода Великой Отечественной войны требовали не только силы, но и твердых практических на─выков. Летный состав нашей авиации нуждался в тща─тельно проверенных методах и точных инструкциях по вынужденному оставлению подбитых в бою самолетов.

<Опрыгивание> передней кабины бомбардировщика

Повышенная скорость полета выдвинула перед нами, парашютистами-испытателями, важный вопрос. Было за─мечено, что в некоторых случаях экипажи самолетов ста─ли опасаться прыжков с парашютом. И это опасение бы─ло не лишено некоторых, как казалось вначале, справед─ливых оснований, причем предметом, внушающим опасение, был, конечно, не парашют, в надежности кото─рого летный состав не сомневался, а самолет.

Так, некоторым пилотам, летавшим на самолетах оп─ределенного типа, казалось, что, выпрыгнув из кабины, они неминуемо попадут под удар стабилизатора.

Естественно, что во время воздушного боя, когда, ска─жем, в результате попаданий вражеских снарядов самолет

101

может оказаться охваченным пламенем, летчику некогда будет заниматься размышлениями ─ ударит его стабили─затором или нет. Надо оставить горящую машину немед─ленно. Однако же предубеждение, что его может задеть стабилизатором, затормозит действия летчика. Может пройти секунда, даже доля секунды, и удобный для спа─сительного прыжка момент будет упущен. Такой случай, пусть даже один на тысячу, заставил тщательно исследо─вать этот вопрос, а результаты исследования внедрить в практику. Пилот, спасая жизнь, должен оставить самолет уверенно, без опасения, что его заденет какой-либо ча─стью своего самолета.

Этот и другие вопросы, связанные с вынужденным оставлением скоростного самолета, и должны были раз─решить парашютисты-испытатели.

Кстати, следует уточнить выражение <он оставил са─молет>. Эта фраза для каждого, мало знакомого с авиа─цией, звучит так же мирно, как, например, <он оставил зал собрания>. Но для летчика, прибегнувшего к вынуж─денному прыжку с парашютом, обыденное <оставил> зна─чит, что летчик пережил смертельную опасность, когда все возможности для спасения самолета и собственной жиззш были исчерпаны, когда оставался единственный верный и последний шанс ─ прыжок с парашютом.

Наше поле деятельности расширилось еще больше ─ появился новый вид испытаний, так называемое <опры-гивание> самолета, т. е. выявление (путем выполнения прыжков) наиболее правильных методов и способов вы─нужденного оставления кабины самолета летчиком, штур─маном, стрелком-радистом, бортмехаником и другими чле─нами экипажа.

По <опрыгиванию> самолетов, как и всегда перед вы─полнением ответственных испытаний, теоретические рас─четы были произведены большими знатоками парашют─ного дела инженерами А. Грызловым, В. Ровниным, И. Глушковым и другими.

Вспоминая те дни, мне хочется особо сказать об Ана─толии Ивановиче Грызлове, человеке, который многие го─ды своей жизни посвятил делу развития отечественного парашютизма. Под его руководством парашютисты-испы─татели, и я в том числе, провели много сложных и ответ─ственных испытаний. Талантливый инженер Грызлов, воз─главляя эти работы, дал <путевку в жизнь> многим новым

102

конструкциям советских парашютов, парашютного сна─ряжения и различной парашютной аппаратуры.

Однако при <опрыгивании> самолетов теоретические расчеты, как оказалось, не имели решающего значения. Установить реальность опасности удара о стабилизатор при прыжке, найти лучшие методы вынужденного остав─ления самолета можно было только путем выполнения испытательных прыжков. Эти прыжки блестяще провели парашютисты-испытатели. Для выполнения их и понадо─билось то <мастерство сознательного риска>, о котором уже упоминалось выше.

Однажды испытателям Н. Лаврентьеву, И. Попову и мне было поручено <опрыгать> кабину стрелка-радиста нового скоростного самолета-бомбардировщика. Кабина помещалась в хвостовой части фюзеляжа. Надо сказать, что хвостовое оперение этого самолета было не совсем обычным: вместо одного киля у него было два, располо─женных по краям стабилизатора. В полу кабины был ава─рийный люк, через который по замыслу конструктора и надлежало прыгать в случае аварии.

Однако во время боевых действий возможны случаи, когда стрелок не сможет воспользоваться люком. Его, на─пример, заклинило осколком снаряда, а самолет охвачен пламенем. Как же тогда прыгать? Вот мы и должны были ответить на этот вопрос.

Нам было ясно, что при прыжке через борт кабины встречная струя воздуха неминуемо бросит парашютиста на хвостовое оперение. Чтобы избежать этого, следовало выбрасываться из кабины назад, так, чтобы, скользя по фюзеляжу, проскочить между двумя килями. Проверить такое умозаключение можно было только на практике.

Первым выполняя этот прыжок, я с опаской посмат─ривал на кили, которые маячили передо мной, будто штанги футбольных ворот. Мяч предстояло изображать мне и очень бы не хотелось, чтобы он попал в <штангу>. Но вот пора прыгать. Я еще раз быстро осматриваю свое снаряжение ─ не зацепить бы чем за борт, затем высовы─ваюсь из кабины до пояса, сильный поток воздуха накло─няет меня вниз, делаю легкий толчок ногами и, будто под─хваченный могучей рукой, вылетаю из кабины и рыбкой проношусь между килями.

Столь же удачно оставляет самолет и Лаврентьев. Но прыжок Попова показывает, что малейшее неточное дви-

103

жение парашютиста на такой скорости полета приводит к опасным последствиям. Оставляя кабину, он сделал не─верное движение, и встречный поток воздуха бросил его на стабилизатор. От сильного удара о стабилизатор у не─го раскрылся основной парашют. При этом получилось так, что тело испытателя оказалось сверху стабилизатора,

 

От сильного удара о стабилизатор у него раскрылся основ─ной парашют

а стропы парашюта прошли ниже его. Наполнившийся воздухом купол с огромной силой <передернул> Попова на свою сторону, но при этом и сам разорвался. Испыта─тель метров пятьсот спускался с неисправным парашю─том на большой скорости, а потом все же нашел в себе силы раскрыть запасной парашют.

В результате наших испытаний выяснилось, что стрел─ку-радисту при скорости полета 400─500 километров в час прыгать через борт кабины следует только назад, что─бы проскочить между килями, и только в том случае, если оставить самолет через аварийный люк невоз─можно.

Работа по <впрыгиванию> боевых машин показала, что испытателю бывает подчас весьма трудно составить правильное суждение о том или ином приспособлении, облегчающем экипажу оставление самолета в случае ава-

104

рии. Иногда пять, даже десять прыжков проходили нор─мально, а одиннадцатый вдруг показывал какие-либо не─достатки конструкции самолета. Именно так произошло, когда Виктор Козуля и я <спрыгивали> один из бомбар─дировщиков.

Нам следовало установить, удобно ли будет стрелку-радисту оставить кабину через специально сделанный для этого нижний люк. Люк был достаточно велик, чтобы че─ловек мог через него выпрыгнуть, а металлическая крыш─ка открывалась внутрь, откидываясь вперед по ходу дви─жения самолета. После шести ─ семи прыжков мы реши─ли, что люк сделан очень удачно и вполне соответствует своему назначению. Оставалось выполнить по последнему, заключительному прыжку.

В кабине нас было трое: стрелок-радист, Козуля и я. Самолет быстро набрал нужную высоту. По заданию пер─вым прыгать следовало мне.

─ Я тебя в воздухе догоню,─ смеется Козуля, стара─ясь перекричать гул моторов.

Я любил прыгать с Козулей. Это был один из самых опытных испытателей, смелый спортсмен, подлинный эн─тузиаст парашютного дела. Его широкоплечая фигура та─ит в себе большую физическую силу и кошачью цепкость. Он в прошлом цирковой акробат. Мне кажется, нет тако─го положения, в котором Козуля растерялся бы и не на─шел быстро правильного выхода или отступил от выпол─нения задания.

Но вот радист откидывает люк, и кабина наполняется свистом воздуха. Время оставлять самолет. Я включаю прибор Дорониных, поставленный на раскрытие парашю─та через 15 секунд, и головой вниз бросаюсь в люк к да─лекой затуманенной земле. Затем происходит нечто со─вершенно неожиданное. Кто-то крепко хватает меня за щиколотки, и я повисаю под самолетом вниз головой.

─ Что случилось? ─ стараюсь увидеть, кто меня дер─жит, но безуспешно.

Как всегда в минуты опасности, я спокоен. Волнение придет позже, когда опасность минует. Сейчас главное ─ освободить ноги, ведь через 15 секунд, нет, теперь уже, вероятно, через 10 секунд прибор Дорониных раскроет мой парашют, а тогда... о том, что будет тогда, я стара─юсь не думать.

105

Встречный воздух прижимает мое тело к фюзеляжу самолета, ногам больно, но я все-таки думаю, что пока еще кости целы. Вдруг <рука>, державшая меня, разжи─мается, я перехожу в свободное падение, и почти тотчас же автомат раскрывает парашют. Поправляя ножные об─хваты, я вижу, как от самолета отделяется Козуля, делает <затяжку> и тоже раскрывает парашют.

Что же произошло? Оказывается, при падении я спи─ной задел петли, на которых крышка люка крепилась к полу кабины. Крышка захлопнулась и защемила мне ноги по голеностопный сустав, мои ступни таким образом остались в самолете. На помощь пришел Козуля. Он тоже помнил о приборе Дорониных и, не теряя ни секунды, рванул крышку вверх. Но один он приподнять ее не смог, так как мои ступни, оказавшиеся поверх крышки, мешали ему это сделать. Только вдвоем с радистом они освободили меня из этого капкана.

Прыжок Козули, выполненный после моего <приклю─чения>, и наши предшествующие прыжки говорили о том, что подобным образом люк может захлопнуться толь─ко в редких случаях. Тем не менее конструкцию приш─лось забраковать, так как если бы произошло нечто по─добное в боевой обстановке, то парашютисту угрожала бы большая опасность, а может быть и гибель.

Люк был соответствующим образом переделан.

<Опрыгивание> самолета должно происходить в усло─виях, близких к реальной обстановке. Долг парашютиста-испытателя в том и состоит, чтобы изучить и проверить на собственном опыте все положения, в какие может по─пасть летчик, и найти наиболее трудные из них. Вынуж─денный прыжок с парашютом редко производится с гори─зонтального полета. Обычно он совершается либо при беспорядочном падении самолета, либо при выполнении какой-нибудь фигуры пилотажа. Поэтому, начав работу по <впрыгиванию> машин на горизонтальном полете, мы с Виктором Козулей постепенно усложняли испытания, переходя к прыжкам из самолетов во время выполнения фигур высшего пилотажа.

Козуле первому довелось выполнить эксперименталь─ный прыжок из скоростного истребителя во время што─пора. Подобных прыжков из самолетов этого типа раньше не производилось, опасность попасть под удар хвостового оперения была вполне реальной. Всегда тщательно проду-

106

мывая выполнение каждого прыжка, Козуля и тут пред─варительно поднялся в воздух, чтобы найти лучший метод отделения от самолета, наивыгоднейшее направление броска.

Для этого он взял с собой два маленьких грузовых парашюта с соответствующим балластом. Когда машина, вращаясь, пошла к земле, испытатель бросил сначала один парашют, потом другой и проследил траекторию их движения. Вернувшись из этого полета, Козуля надел па─рашют и снова занял место в кабине скоростного истре─бителя. Он спокойно наблюдал, как пилот, набрав высоту, приподнял нос самолета, свалил его на крыло и ввел в штопор. Земля как бы вздыбилась перед глазами парашю─тиста и начала вращаться.

─ Первый виток, второй, третий!.. Пора! Центробежная сила прижимает к сиденью, но не ме─шает проделать хорошо заученные движения. Ухватив-

шись за края кабины, Виктор поднимается во весь рост, ставит одну ногу на сиденье... и вдруг какой-то невиди─мый груз страшной тяжестью ложится ему на плечи. По─лусогнутая нога подгибается, и парашютист, будто ско─ванный, не в силах пошевелиться, остается в таком поло─жении.

─ В чем дело? ─ сначала не понимает Козуля, но тотчас же все становится ясно. Пилот начал обычный што─пор, а самолет перешел в неравномерный. При этом ско─рость вращения увеличивается и возникающие центробеж─ные силы тоже возрастают.

А самолет все шел к земле. Вот уже десятый, одинна─дцатый виток штопора, и пилот выводит машину в гори─зонтальный полет. Он поворачивается к Виктору и в недо─умении качает головой.

─ Начнем сначала,─ кричит тот и, пока самолет вновь набирает высоту, объясняет допущенную ошибку.

Снова самолет в штопоре несется к земле. Козуля встает на сиденье и, нацелившись на звезду, алеющую на крыле истребителя, делает сильный толчок. Благополучно миновав хвостовое оперение, он раскрывает парашют.

Этот опыт прыжков из штопорящего истребителя со─служил хорошую службу Виктору Козуле в дни войны. Возвращаясь из разведывательного полета на подбитой зенитным снарядом машине, он был настигнут четырьмя мессершмиттами. Козуля принял бой. В первой же атаке

107

он поймал в прицел силуэт немецкого истребителя и дал очередь. Мессершмитт задымил и <клюнул> вниз. Но об─радоваться Козуля не успел. Сноп огня хлестнул по его самолету. Скрежет рвущегося металла, тупая боль в ко─лене ─ и струйка горячей крови брызнула на приборную доску. И почти сразу самолет охватило пламя. Летчик руками прикрыл лицо. Машина штопором пошла к земле. Спастись можно было, только прибегнув к парашюту.

Но сделать это было нелегко. Левая рука пилота об─горела, кровь из раны в колене била фонтаном. Превоз─могая боль и слабость, Козуля поднялся на здоровой ноге и, как когда-то при испытательном прыжке, нацелившись на звезду, выбросился из пылающего самолета. У тяжело раненного летчика хватило сил сделать нужную задержку в раскрытии парашюта.

Рассказывая о своем напарнике Викторе Козуле, я несколько забежал вперед. Мне хотелось показать, какое большое практическое значение на войне имела работа испытателей, проведенная в мирное время. Риск, сопря─женный с ней, с лихвой окупается в боевой обстановке.

Конечно, <впрыгивание> самолетов во время выпол─нения фигур высшего пилотажа требовало особых навы─ков, и при этом возрастала вероятность различных непри─ятных случайностей.

Так, однажды, <спрыгивая> самолет, выполняющий одну из фигур высшего пилотажа, парашютист из-за из─лишней торопливости допустил неточность в своих дви─жениях. Перевалившись через борт, он зацепился лямка─ми подвесной системы за детали самолета и беспомощно повис на них. Все его старания освободиться были безре─зультатны. На помощь парашютисту, попавшему в беду, пришел летчик Герасимов, пилотировавший самолет. Не имея возможности дотянуться до висящего вниз головой товарища, Герасимов сбавил газ и маневрами самолета помог парашютисту отцепиться от машины, дал ему воз─можность благополучно раскрыть парашют.

Этот случай еще раз показал, какую большую роль при испытании самолетов и выполнении различных эк─спериментальных прыжков призван играть летчик, с ко─торым парашютист поднимается в воздух. Парашютист должен быть уверен, что его не только поднимут на за─данную высоту, но и что для <опрыгивания> самолета нужная фигура будет сделана безупречно, на нужной ско-

108

рости и на заданном курсе. Последнее тоже очень важно. Курс, которым идет самолет в момент выполнения прыж─ка, и точку отделения парашютиста от самолета обычно еще на земле рассчитывают совместно летчик и испыта─тель. Если летчик не выдержит точно заданный ему курс, то последствия для парашютиста могут быть очень непри─ятными и даже опасными.

Так, испытатель Н. Лаврентьев из-за небрежности лет─чика приземлился на перрон железнодорожной станции. И это в тот момент, когда только что прибыл пригород─ный поезд и из вагонов вышли пассажиры. На них-то и опустился испытатель. Бывали случаи, когда по тем же причинам парашютисты зависали на высоких деревьях или опускались на крыши зданий и даже на идущие пол─ным ходом автобусы. Естественно, что такие <приземле─ния> не всегда кончались благополучно.

У нас немало летчиков и штурманов, поднявшись в воздух с которыми парашютист-испытатель чувствовал себя совершенно спокойно. Летчики 1-го класса В. Голофастов, А. Смирнов, Б. Кладов, Ю. Антипов, Н. Русакова, Л. Кувшинов, Н. Зацепа, Ф. Попцов и другие, работая с парашютистами-испытателями, сделали много вылетов, сбрасывая их с больших и малых высот, во время выпол─нения фигур высшего пилотажа и с горизонтального полета.

Характерной особенностью полетов с парашютистами является обилие взлетов и посадок. Самолет, предназна─ченный для дальних многочасовых рейсов, взлетает, на─бирает высоту, делает круг над аэродромом, сбрасывает парашютистов и снова садится на землю, где его сразу же готовят к очередному взлету. После взлета опять неиз─бежная посадка. Цепочка взлетов-посадок составляет по─рой несколько десятков за один летный день.

Частые посадки изнашивают механизм шасси. Частые взлеты и форсирование работы моторов для достижения максимальных скоростей, необходимых для испытания па─рашютов, преждевременно выводят моторы из строя.

Но работавшие с нами пилоты В. Голофастов, А. Смир─нов, Б. Кладов и другие были подлинными мастерами сво─его дела. Обычно в актах технического осмотра их машин стояло разрешение на продление срока службы самолетов и моторов сверх установленной нормы часов.

Труд летчиков является ценным вкладом в дело разви-

110

тия советского парашютизма. Они много сделали для того, чтобы в суровые дни войны была спасена жизнь советско─го пилота, попавшего в беду.

Мастерство летчиков приобрело особенно большое зна─чение, когда появилась необходимость в новых способах отделения от самолета на больших скоростях полета. Опы─ты показали, что выбраться из кабины современного истре─бителя летчику бывает очень трудно, а подчас и невоз─можно. Надо, чтобы какая-то посторонняя сила помогла ему это сделать. На первых порах вспомнили о старин-ком способе оставления самолета с парашютом, извест─ном под названием <метода срыва>. Парашютист, стоя на крыле или сидя в кабине, раскрывал парашют. Купол наполнялся встречным потоком воздуха и срывал пара─шютиста с крыла или вырывал его из кабины. Именно таким способом совершались с самолетов первые прыжки с парашютом.

Но даже самые приблизительные подсчеты, сделанные с учетом современных скоростей самолетов, показали большую опасность применения этого метода. Известны случаи, когда парашют, нечаянно раскрытый летчиком-наблюдателем, вырывал его из самолета вместе с пулемет─ной турелью. Это происходило при скорости 200 кило─метров в час. А оставить методом срыва современный боевой самолет еще более рискованно. Стоит при этом заце─питься ногой за что-нибудь или удариться о край каби─ны, и... возможен роковой конец. И все же полностью отказаться от этого метода сейчас нельзя. К нему лет─чик может прибегнуть на малой высоте, как к крайней мере, когда все остальные средства спасения уже исчер─паны.

Дальнейшие исследования натолкнули на мысль ис─пользовать при прыжке со скоростных самолетов силы, возникающие при пилотировании, а также собственный вес парашютиста, превратить этот прыжок в своего рода самоотделение.

Такое самоотделение ─ прыжок из самолета, находя─щегося в перевернутом положении,─ довелось произвести и мне. Пилотировал машину летчик К. Кожевников. От его умения в значительной степени зависел успех этого эксперимента, так как при этих условиях не исключена возможность прохождения парашютиста вблизи хвостово─го оперения. Самолет надо положить точно на <спину>

111

вверх колесами, и в этот момент парашютист должен <прыгать>.

Пока Константин Кожевников набирал нужную высо─ту, я еще раз продумал все движения, которые мне пред─стояло сделать, чтобы оставить самолет. Подобные прыж─ки уже выполнялись, но не всегда они кончались удачно. Так, один парашютист задержался и выпрыгнул в тот мо─мент, когда самолет уже переворачивался в обычное по─ложение. Парашютист получил сильные ушибы.

─ Приготовиться к прыжку, ─ прерывает мои мысли голос Кожевникова.

Я открываю фонарь своей кабины и приготавливаюсь. Самолет начинает плавно крениться на крыло. Горизонт сбоку от меня как бы поднимается, затем земля оказы─вается над головой. Теперь пора. Чувствуя, как какая-то сила отрывает меня от сиденья, делаю толчок йогами и выпадаю из кабины. Положение самолета вверх колесами помогло мне выполнить прыжок. Раскрываю парашют и благополучно приземляюсь на аэродроме.

Этот и другие подобные прыжки показали, что само─отделение можно с успехом применять при полетах на больших скоростях. Летчику не приходится тратить время на вылезание из кабины, поэтому он все внимание может сосредоточить на раскрытии парашюта.

Очень скоро <опрыгивание> самолетов приобрело та─кое же значение, как и испытание парашютов. Это и по─нятно. Ведь даже самый лучший парашют не спасет лет─чика, если он не сможет уверенно отделиться от самолета. Результаты нашей работы интересовали не только лет─ные экипажи, но и конструкторов самолетов. Они начали прислушиваться к голосу парашютистов-испытателей и при конструировании новой машины места для экипажа располагали так, чтобы пилотам, штурманам и стрелкам-радистам ничто не мешало при необходимости совершить вынужденный прыжок с парашютом.

Ценный вклад в научно-исследовательскую работу в области советского парашютизма внесли и авиационные кинооператоры. Вооружившись киноаппаратом, они часто поднимались в воздух и фиксировали на пленку все эта─пы прыжка с парашютом. Киносъемка оказала неоцени─мую услугу нам, испытателям, при изучении прыжков с парашютами новых, более совершенных конструкций и при <впрыгивании> самолетов.

112

С нами много поработали подлинные мастера воздуш─ной киносъемки ─ кинооператоры В. И. Лаврентьев и Н. Н. Кудряшов, а также В. М. Лукьянов.

Устанавливая свой аппарат в кабине самолета или в его плоскости, они старались ни на одно мгновение не потерять из поля зрения стремительно отделившееся от самолета тело парашютиста. А на следующий день в зале кинолаборатории парашютисты-испытатели могли видеть на экране все перипетии прыжка. Благодаря специаль─ному методу съемки все то, что протекает в воздухе в стремительном темпе, появляется на экране в виде плав─ных замедленных движений. Работа кинооператоров по─могла мне и моим товарищам не только лучше изучить элементы работы парашюта, но и выработать наиболее верные приемы выпрыгивания из кабин различных са─молетов. В кинозале по отдельным кадрам мы могли про─следить все повороты тела парашютиста в момент отделе─ния его от самолета. Тут же, что особенно важно, можно было увидеть и неправильные приемы.

Надо сказать, что киносъемка всякий раз убедительно подтверждала абсолютную безотказность и надежность наших советских парашютов. Просматривая многочислен─ные фильмы прыжков с парашютом, мы видели, как парашютисты подчас в самых невыгодных условиях для правильного раскрытия купола выдергивали кольцо. И все-таки следующий кадр показывал, что парашют раскры─вался.

Кинооператоры много раз помогали нам узнавать о наших прыжках весьма интересные и поучительные де─тали.

Так, однажды испытатель Ровнин выполнял очеред─ной прыжок с парашютом. По его словам, прыжок про─шел хорошо. Парашют раскрылся нормально. Однако ки─нопленка показала обратное. Оказалось, что вытяжной парашют, вырвавшись из ранца, зацепился за ногу испы─тателя и затормозил выход главного купола. Затем встреч─ный воздушный поток сорвал вытяжной парашют, глав─ный купол расправился и нормально раскрылся.

Подобный случай произошел и со мной, когда мне пришлось выполнять несколько более сложный, чем обыч─но, прыжок с парашютом. Не заметив во время его выпол─нения ничего достопримечательного, я благополучно при-

113

Киноаппарат точно зафиксировал момент открытия парашюта

землился и, подойдя к руководителю прыжков, доложил: <Парашют раскрылся нормально, замечаний нет>. Таково же было заключение и всех лиц, наблюдавших прыжок с земли.

К тому времени я выполнил уже более тысячи прыж─ков и не без основания мог считать, что достаточно умело ориентируюсь в пространстве, быстро и точно определяю положение лямок, строп и купола раскрывающегося па─рашюта. Тем более велико было мое удивление, когда Лаврентьев, приглашая нас в киностудию на просмотр этого прыжка, заметил, что парашютист был на грани летного происшествия. Кинообъектив с недоступной чело─веческим чувствам точностью зафиксировал прыжок. На экране нашим глазам предстал хаос из лямок, строп, ку─пола. Все было запутано до такой степени, что нельзя бы─ло разобрать, где парашют, а где парашютист, т. е. в дан─ном случае я сам. Все это происшествие заняло две пя─тых секунды. За такое короткое время стропы сначала опутали меня, потом были сброшены напором встречного воздуха и вытянулись на полную длину. Затем купол на─полнился воздухом.

Трудно сказать, часто ли при раскрытии парашюта бы─вают подобные казусы. Обычно прыгающие или не за─мечают ненормальностей, или дают им превратные толко─вания. Преимущество киносъемки в том состоит, что она последовательно и точно фиксирует все, что происходит с парашютистом в момент прыжка. Кинообъектив ничего не упускает.

В. Лаврентьев несколько тысяч раз поднимался в воздух и сам неоднократно прыгал с парашютом. Иног─да за один полет он снимал несколько прыжков. Его цель состояла в том, чтобы всемерно помочь парашю─тистам полностью изжить какие бы то ни было про─исшествия.

И воздушная киносъемка успешно справлялась с этой задачей. Чтобы узнать о работе нового парашюта, доста─точно заснять и изучить известную часть испытательных прыжков. Но при этом не следует ожидать от киносъемки больше, чем она может дать. Нельзя, например, целиком заменить работу испытателя киносъемкой, ибо никакой инструментальный метод не может заменить отчета испы─тателя, скажем, о прыжке с задержкой раскрытия пара─шюта.

115

 

ПРЫЖКИ С ЗАДЕРЖКОЙ РАСКРЫТИЯ ПАРАШЮТА

 

Летчику необходимо владеть искусством прыжка с за─держкой раскрытия парашюта. Это особенно важно для тех, кому приходится летать на значительных высотах. Прыжок с задержкой раскрытия парашюта позволяет сде─лать более точный расчет на приземление, в боевой об─становке дает возможность уйти от преследования истре─бителями противника.

Как уже говорилось выше, впервые о прыжке с задерж─кой раскрытия парашюта я услышал много лет назад, будучи еще слушателем авиационной школы. Летом мы стояли лагерем в степи, неподалеку от города. Как-то раз ранним утром нам привезли свежие газеты. В них мы про─читали интересное сообщение: наш советский летчик Ни─колай Евдокимов под Ленинградом выполнил прыжок с за─держкой раскрытия парашюта, пролетев в свободном паде─нии несколько тысяч метров. Весь день среди курсантов только и было разговоров, что о необычайном прыжке и отважном советском парашютисте.

Мне, тогда еще совершенно не искушенному в пара─шютном деле, многое казалось в этом смелом прыжке уди─вительным. И прежде всего, как мог человек выдержать такое длительное падение, во время которого скорость до─стигала 50─55 метров в секунду. Вспомнилось, как маль─чишкой я сорвался с высокого дерева. Сердце сжалось, дух захватило. Лишенный опоры, падая, я чувствовал се─бя совершенно беспомощным. А ведь Евдокимов падал не─сколько километров. И при этом, как писали в газетах, сердце его работало нормально, дыхание было свободным. Более того, отважный парашютист в воздухе ориентиро─вался и управлял своим телом... Это было непостижимо.

Ощущения, которые испытывает человек в свободном падении, мне пришлось испытать позднее, когда я сам стал выполнять прыжки с задержкой раскрытия пара─шюта.

Мне хорошо запомнилось раннее июльское утро, ког─да я впервые выполнил серьезную <затяжку> в 13─15 се─кунд. Летчик Федор Федорович Жеребченко плавно наби─рал высоту, а я, слегка возбужденный, сидел во второй кабине, посматривая вниз. Солнце уже взошло, но легкий сизый туман еще стлался по оврагам и висел над водой, закрывая реку Клязьму. Через несколько минут мне пред-

116

стояло оставить эту уютную надежную кабину самолета и камнем ринуться вниз.

Кое-какой опыт прыжков с задержкой раскрытия па─рашюта у меня уже был. Умея хорошо пользоваться па─рашютом, я решил попробовать сделать <затяжку>. В моей памяти навсегда остались свист воздуха в ушах при сво─бодном падении и могучее, казалось неодолимое, желание раскрыть парашют. Каждая клеточка моего камнем летя─щего тела требовала этого.

Однако тотчас по отделении от самолета я не забыл начать отсчитывать секунды свободного падения. Перед прыжком ценой упорной тренировки на земле я научил─ся вести счет в таком темпе, что на произношение одного числа уходила одна секунда. Я начинал счет от 121, кон─чал 130, а стрелка секундомера пробегала ровно 10 секунд, не больше и не меньше.

И вот, падая, я вслух произносил:

─ 122, 123, 124. ─ Мне казалось, что я считаю очень медленно. Наконец, скорее в уме, чем губами, произношу число 131 и с облегчением дергаю кольцо. Все падение продолжалось только 150─180 метров.

В чем дело? Я, казалось, добросовестно считал секунды и все же ошибся. Ведь на земле во время тренировок все было в порядке. Оказалось, что вести счет спокойно, на─ходясь на земле,─ это одно, а во время свободного па─дения ─ совершенно другое. Стремясь быстрее раскрыть парашют, инстинктивно торопишься, и, если бы мне сле─довало сосчитать вдвое больше, я бы все равно падал те же 150─180 метров.

И вот я снова поднялся в воздух с твердым намере─нием пересилить инстинкт, произвести настоящий пры─жок с задержкой раскрытия парашюта.

─ Что бы ни было,─ решил я,─ счет буду вести спо─койно, не торопясь.

Через целлулоидный козырек кабины вижу, как Фе─дор Федорович Жеребченко оборачивается и показывает рукой вниз.

─ Пора! ─ Встаю на сиденье и, кивнув на прощанье головой пилоту, переваливаюсь через борт.

Снова знакомый свист ветра в ушах. <Сто двадцать один, сто двадцать два>,─ произносят мои губы. Я счи─таю медленно, не торопясь, как на земле. На этом сейчас сосредоточена вся моя воля, все мои мысли. <Сто три-

117

дцать!> ─ прошло десять се─кунд, но мне кажется, что я целую вечность камнем ле─чу в бездну, а время остано─вилось или движется беско─нечно медленно. Я падал ли─цом вниз, ясно различая землю. Потом меня перевер─нуло на спину, и перед гла─зами засинело небо с белой полоской высоких перистых облаков. Внезапно я заме─тил, что успокоился и счи─таю секунды без особых уси─лий. Наконец произношу желанное число 135, меня перевертывает, и вновь зем─ля перед глазами. Она ка─жется такой близкой, что становится страшно. Поспеш─но кладу руку на кольцо и, радуясь что нашел в себе необходимые волю и муже─ство, раскрываю парашют. Этот полет и последую─щие убедили меня в том, что прыжок с задержкой раскрытия парашюта, конеч─но, сложнее, чем обычный

но его может выполнить каждый хладнокровный и натренированный парашютист. Для нас же, испытателей проверяющих надежность новых конструкций в условиях свободного падения, прыжок с задержкой раскрытия парашюта требовал боле глубоких знаний и больших практических навыков.

Опыт мастеров прыжка с задержкой раскрытия парашюта ─ выдающихся советских воздушных спортсменов Н. Евдокимова, К. Кайтанова, В. Евсеева и Н Аминтаева говорил о том, что в беспорядочном падении без управления своим телом невозможно провести сколько-нибудь серьезные испытания в воздухе. Следовательно на─до было выяснить, при каком положении человеческое тело

118

Летчик-парашютист К. Кайтанов

во время падения имеет наибольшую устойчивость и луч─шую управляемость.

На эти вопросы в то время ясных ответов еще не бы─ло. Коллектив испытателей путем экспериментов вначале решал их самостоятельно. Затем в эту работу включились научно-исследовательские институты.

Тогда мы полагали, что наивыгоднейшее положение при свободном падении каждый парашютист должен под─бирать для себя отдельно, что оно зависит от телосложе─ния человека и тут стандартных правил быть не может. Да посудите сами! Рекордсмен Николай Евдокимов вы─полнял свои удивительные задержки в раскрытии пара─шюта, падая головой вниз, раскинув ноги в стороны. При этом руками и ногами он действовал будто рулями, сохра─няя во время падения нужное ему положение. Известный мастер парашютного спорта Афанасьев падал тоже вниз головой, управляя телом при помощи ног. Он говорил, на─пример: <Для того чтобы прекратить начавшийся пово─рот туловища влево, я отвожу на один момент левую ногу в сторону>. Одна из первых парашютисток Советского Союза Нина Камнева, устанавливая в 1934 году рекорд задержки раскрытия парашюта для женщин, шла к зем─ле плечом вниз и все время регулировала падение движе─нием рук и ног. Некоторые парашютисты считали, что удобнее всего падать <солдатиком>, то есть вниз ногами. А мой друг, опытный воздушный спортсмен Саша Колос─ков, предпочитал лететь спиной вниз, раскинув в сторо─ны руки и ноги и через плечо посматривая на прибли─жающуюся землю.

Таких примеров можно привести очень много. По сути дела, в то время каждый парашютист, выполняя задерж─ку в раскрытии парашюта, падал по-своему. Мне кажет─ся, что тогда на выбор наиболее удобного положения тела в свободном падении влияли не только физические факто─ры, но и некоторые психологические моменты. Если че─ловек выполнил первый удачный прыжок с задержкой раскрытия парашюта, падая, например, спиной вниз, то такое положение, он и считал для себя наиболее удобным. В те годы весь свободный полет парашютиста, по сути де─ла, сводился к борьбе за сохранение устойчивого положе─ния тела в воздухе, предупреждение возможности попа─дания в штопор или беспорядочного падения.

Штопор ─ коварный и опасный враг парашютиста.

119

При этом неприятном явлении тело свободно падающего спортсмена вдруг начинает вращаться вокруг своей оси. Голова вращается по малому кругу, а ноги описывают большой круг. Человека, будто по спирали, с огромной силой, ввинчивают в воздух. Надо сказать, что лично мне приходилось попадать в штопор, когда я стал уже опыт─ным парашютистом и мог быстро восстанавливать устой─чивое положение тела в воздухе. Парашютисты же, ко─торые, не могли сразу справиться со штопором, испытывали неприятные и болезненные ощущения: голова наливалась тяжестью, появлялась нестерпимая резь в глазах, тело ох─ватывала слабость. Штопор начинается с незаметного вра─щения, которое все ускоряется и может дойти до несколь─ких витков в секунду.

Каковы же причины, вызывающие штопор? При обычных прыжках, на скорости полета самолета 100─ 180 километров в час, когда парашют раскрывается без задержки, штопор невозможен. Только пролетев в свобод─ном падении 100─150 метров и приобретя большую ско─рость падения, спортсмен может попасть в штопор. Воз─растающая скорость смещает центр тяжести человека. Встречные струи воздуха, действуя на разную площадь основного парашюта на спине и запасного на груди, за─ставляют парашютиста вращаться. Особенно опасен дли─тельный штопор, ибо скорость вращения возрастает с каж─дой секундой падения. В этом мне пришлось убедиться на опыте товарища еще в первые годы своего занятия па─рашютизмом.

Один из парашютистов нашей части в День авиации демонстрировал прыжок с задержкой раскрытия парашю─та в двадцать секунд. Находясь среди многочисленных зрителей, я с интересом следил за выполнением столь сложного по тому времени упражнения. Самолет, набрав высоту 1500 метров, прошел над аэродромом, и от него отделился парашютист.

В полевой артиллерийский бинокль я хорошо видел, как спортсмен в красивом устойчивом положении шел к земле, но под конец задержки его стало вращать. Зрители не видели этого, а если и видели, то не понимали, в какое серьезное положение он попал.

─ Летит будто камень! Молодчина! ─ говорили они.

Но вот до земли парашютисту остается падать пять─сот метров, четыреста, триста, двести... Тут уж не только

120

 

мы, авиаторы, но и все присутствующие на празднике поняли, что со спортсменом в воздухе происходит что-то неладное. Наступает напряженная тишина. Тысячи глаз с тревогой следят за падающим парашютистом. Какая-то женщина испуганно вскрикивает. Санитарная машина срывается с места. И тут над спортсменом, готовым скрыться из поля нашего зрения за невысоким строени─ем метеорологической станции, белым клубком взметнул─ся шелк парашюта. Послышался глухой хлопок раскрыв─шегося купола, который в следующее мгновение, беспо─мощно обвиснув, опустился за строение.

Ожидая самого худшего, мы со всех ног бросились к месту падения парашютиста. Каковы же были наша ра─дость и удивление, когда увидели его, стоящего на ногах, целого и невредимого. Парашютист был бледен, уголки его рта подергивались. Первые слова, которые он произ─нес, были:

─ Дайте, пожалуйста, закурить!

Предложенную папиросу он взял табаком в рот и не сразу заметил это.

Что же произошло? Отделившись от самолета, пара─шютист в течение пятнадцати ─ восемнадцати секунд па─дал устойчиво. Но, когда до раскрытия парашюта оста─валось каких-нибудь две ─ три секунды, его внезапно бро─сило в штопор и закрутило волчком. Помня, что он выполняет демонстрационный прыжок на празднике, что с земли за ним наблюдают тысячи людей, спортсмен хо─тел непременно преодолеть штопор и нормально раскрыть парашют. Он сделал одну попытку, вторую, третью... вра─щение продолжалось с прежней силой. Увлекшись борь─бой со штопором, парашютист забыл про землю и, когда взглянул на нее, то она, необъятная, будто падающая на спортсмена, оказалась угрожающе близкой. Теперь уже дорога была каждая доля секунды, и спортсмен, оставив попытки восстановить устойчивое положение тела, рванул вытяжное кольцо запасного парашюта и едва не опоздал: раскрой он парашют секундой позже, и купол не успел бы принять на себя весь динамический удар и погасить скорость падения. В этом случае парашютист сильно по─страдал бы. На деле же получилось так: купол раскрылся и погасил скорость падения, когда ноги парашютиста кос─нулись земл'и. Приземление было таким мягким, что он даже без труда устоял на ногах.

121

На выбор подходящего для меня положения тела в свободном падении тоже, видимо, оказал влияние психо─логический момент. Ведь эти мои поиски напоминали из─вестную детскую сказку, в которой герою дается задача <Поди туда, не знаю куда! Принеси то, не знаю что!> Мне надо было найти удобное, устойчивое положение, но ка─кое именно, я и сам не знал.

Когда я оставлял самолет, и меня начинало кувыркать и вертеть, я, видимо, походил на щенка, брошенного в во─ду. Я хотел обрести устойчивость, прекратить кувыркание и вращение, а потому делал руками и ногами какие-то движения. Ведь я уже знал, что они-то и есть те рули, которые помогают управлять телом в воздухе.

И вот однажды, перейдя, как обычно, в беспорядочное падение, я сделал какое-то движение и оказался в поло─жении плашмя, лицом к земле, с раскинутыми в стороны руками и ногами. Сразу же чувство уверенности и покоя овладело мной. Встречный воздух упругим потоком ровно и ласково давил на мое тело. Я будто неподвижно повис в пространстве, а огромная земля с зеленеющим квадра─том летного поля, ангарами, самолетами, стройными ря─дами выстроившимися на стоянках, неслась мне на─встречу.

Это, как мне показалось, <чудо> продолжалось секун─ды четыре ─ пять. Потом меня вновь закрутило, но... я уже нашел то, что искал ─ удобное для меня положение тела в свободном падении. Однако принимать его по соб─ственному желанию и устойчиво его сохранять я еще дол─го не мог научиться. Использовать на практике руки и ноги в качестве рулей мне никак не удавалось. Во время падения продолжительностью восемь ─ двенадцать се─кунд, несмотря на все усилия сохранить нужное положе─ние, меня крутило и кувыркало, отнюдь не в соответствии с движениями моих <рулей>.

Наконец по моей просьбе мне разрешили сделать тридцатисекундную задержку в раскрытии парашюта, чтобы в течение этого времени попытаться управлять своим те─лом. Отделившись от самолета, я сначала падал <солда─тиком>, не делая никаких движений. Потом, когда меня стало наклонять лицом вниз, раскинул руки и ноги в сто─роны. Секунду падал в таком положении, а потом, так же, как и раньше, мое тело стало кувыркаться и крутить─ся. Шла уже пятнадцатая секунда задержки. Я сделал

122

еще одну попытку, резко убрав, а потом вновь выбросив руки в стороны, и вдруг почувствовал, что меня не кувыр─кает, а я плавно лечу к земле. Заметив, что меня снова начинает вращать влево, я правой рукой сделал такое движение, словно подгребал в правую сторону. Моя ла─донь как бы уперлась в упругий воздух, и положение те─ла было восстановлено. <Рули> действовали, и очень эф─фективно.

В прежних прыжках я слишком спешил, стараясь при─дать телу устойчивость, когда скорость падения еще была сравнительно невелика. Конечности человека становятся рулями после того, как падение его достигает постоянной, так называемой критической скорости, т. е. 47─50 мет─ров в секунду.

Научившись управлять телом в полете, я, тем не ме─нее, далеко не сразу обрел ту уверенность в себе, которая позволяет испытателю при свободном падении выполнять поставленную перед ним задачу. Еще очень часто пра─вильное падение прерывалось, меня снова крутило и швы─ряло и я затрачивал немало сил на восстановление устой─чивого положения.

Когда тело в воздухе стало послушно моей воле, я окончательно выработал свой стиль свободного падения. Отшлифовать этот стиль помогли приборы, автоматиче─ски раскрывающие парашют. Мне в числе других това─рищей пришлось проверять в воздухе работу этих прибо─ров. Когда я убедился в их надежности, а это произошло почти сразу же после первых полетов, свободное падение потеряло значительную долю опасности. Ведь раньше я не мог сосредоточить все внимание на изучении отдель─ных движений, координирующих полет. Боязнь зазевать─ся и не успеть раскрыть парашют заставляла вниматель─но следить за приближающейся землей и в то же время посматривать на кольцо. Зная же, что прибор надежно страхует от всех неожиданностей, я все внимание стал сосредоточивать на управлении телом. Результаты были неплохие. Во время заключительного испытательного прыжка с прибором-автоматом я выполнил задержку рас─крытия парашюта в 80 секунд. Все это время я падал со─вершенно стабильно, ни разу не потеряв избранного мной положения тела.

Надо сказать, что и другие парашютисты, изучавшие прыжки с длительной задержкой раскрытия парашюта,

123

выполняли свободное падение так же. Положение плаш─мя лицом к земле, с раскинутыми в стороны руками и но─гами, было признано самым удобным. Принимать в сво─бодном падении это положение сейчас учат и молодых спортсменов.

Однако надо помнить, что на режим падения парашю─тиста влияют самые не стоящие на первый взгляд вни─мания мелочи. Случилось, что в момент отделения от самолета я потерял с левой руки меховую перчатку. Пы─таясь своим обычным методом управлять телом, я почув─ствовал, что меня переворачивает на левый бок. Меховая перчатка, оставшаяся на правой руке, создавала дополни─тельное сопротивление воздуху и нарушала равновесие. Еще был со мной один случай, когда нас, испытателей, командировали в авиационную часть для выполнения показательных прыжков с задержкой в раскрытии пара─шюта.

Перед полетом я рассказал офицерам о том, как надо управлять своим телом в свободном падении.

─ При достаточной тренировке, ─ в заключение ска─зал я,─ можно не только сохранять устойчивое, удобное положение, но и по желанию делать развороты влево и вправо на 360 градусов, увеличивать или уменьшать ско─рость падения.

Слушали меня с большим вниманием, задавали много вопросов. Но, как в каждой аудитории, были и скептики, которые <словам не верят>.

Мой показательный прыжок проходил в благоприят─ных условиях: самочувствие было отличное, погода пре─красная, а летчик, с которым я вылетел, имел достаточ─ный опыт. Оставив самолет на высоте 1500 метров, я уве─ренно принял устойчивое положение, ориентировался. Почти точно подо мной, на зеленом ковре аэродрома бе─лело посадочное <Т>. Возле него стояли офицеры.

─ Они меня хорошо видят,─ подумал я и решил при─ступить к выполнению разворотов.

Но тут произошло неприятное осложнение. В полет я отправился в летнем комбинезоне, надетом поверх обыч─ного обмундирования. Брюки на лодыжках я перехватил резинками, чтобы туда не задувал воздух и не увеличи─вал сопротивления, но сделал это недостаточно надежно. Резинка на правой ноге соскочила, сопротивление воз─духа возросло, и меня стало переворачивать на спину.

124

─ Может начаться беспорядочное падение,─ поду─мал я. ─ Вот так показательный прыжок!

От этой мысли меня бросило в жар. Ценой огромных усилий я избежал такого конфуза. Но о выполнении раз─воротов даже и не помышлял: все силы и внимание ушли на то, чтобы сохранить устойчивое положение.

Когда я приземлился, меня окружили офицеры. Я с тревогой ожидал иронических замечаний, для них было достаточно оснований. Но офицеры поблагодарили меня за выполнение прыжка и сказали, что впервые видели та─кое красивое падение. Они либо не заметили, как проте─кал мой прыжок, либо не хотели ставить в неловкое по─ложение своего товарища. В причинах их поведения я не стал разбираться.

Поэтому понятно, как тщательно должен подгонять свое обмундирование и снаряжение парашютист, готовя─щийся выполнить прыжок с задержкой в раскрытии па─рашюта.

Особенно большое значение имеет правильная подгон─ка снаряжения при выполнении испытательных прыжков.

Кроме парашютов, в снаряжение испытателя входят различные приборы, регистрирующие результаты или ис─пытываемые им. При таком прыжке парашютист пред─ставляет собой как бы падающую научную лабораторию, где все приборы и аппараты должны быть распределены очень продуманно, иначе сместится центр тяжести чело─века, а следовательно, нарушится его устойчивость в сво─бодном падении.

Так, однажды, готовясь к весьма ответственному прыжку, я тщательно подогнал все снаряжение. Предва─рительные полеты показали, что размещение его не на─рушает центровки моего тела. В день прыжка один при─бор пришлось заменить другим, более тяжелым. Разница в весе составляла около 1000 граммов, и я этому не при─дал никакого значения. Но во время свободного падения, стараясь принять свое обычное положение, я вдруг почув─ствовал, что переворачиваюсь ногами вниз. 1000 граммов, оказывается, существенно повлияли на расположение цен─тра тяжести: он опустился, и я оказался в весьма неус─тойчивом положении. Чтобы не перейти в беспорядочное падение, нужно было беспрестанно двигать руками и со─средоточивать на этом все внимание, столь необходимое

125

для проведения испытаний и наблюдения за приближаю─щейся землей.

А вот другой памятный случай. Садясь в самолет пе─ред выполнением испытательного прыжка, я случайно об─наружил, что зажим одного из двух карабинов, которыми прицепляется запасной парашют к подвесной системе, ос─лабел.

─ Не подвел бы он меня в воздухе,─ подумал я. Так и получилось. Во время моего свободного паде─ния карабин расстегнулся, и запасной парашют стал бол─таться, нарушая положение моего тела и мешая прово─дить испытания. Энергично двигая руками, я избежал штопора и перехода в беспорядочное падение, но точно выполнить задание командования не смог.

Вскоре опыты, проводимые в различных организаци─ях, помогли испытателям разрешить волнующие их воп─росы и подтвердили некоторые выводы, к которым они пришли чисто практическим путем.

Значительную помощь испытателям в изучении осо─бенностей свободного падения оказали работы советских ученых и инженеров по теории прыжка с парашютом и, в частности, работы мастера парашютного спорта Союза ССР кандидата технических наук Р. А. Стасевича.

Приборы, автоматически раскрывающие парашют, по─могли нашим парашютистам овладеть искусством управ─ления своим телом в воздухе. Кроме того, без преувеличе─ния можно сказать, что они открыли новый этап в разви─тии парашютизма, дали возможность выполнять прыж─ки со значительной задержкой в раскрытии пара─шюта тысячам спортсменов. Весь процесс освоения этого сложного упражнения сейчас в значитель─ной степени облегчен. Молодому воздушному спортсмену не надо <идти туда, не зная куда; принести то, не зная что>. Он знает, что падать должен плашмя, лицом вниз, раскинув в стороны руки и ноги. Он знает, какие надо делать движения, чтобы управлять телом. На этом он может сосредоточивать все свое внимание, ибо прибор, автоматически раскрывающий парашют, оберегает спорт─смена вполне надежно.

И наши воздушные спортсмены, красотой и точностью полета которых любовались зрители на международных соревнованиях во Франции, своим успехом в какой-то степени обязаны зачинателям советского парашютизма.

126

Это они, стремительно летя к земле в свободном падении вниз головой или спиной, <солдатиком> или боком, без всяких страхующих приборов вступали в единоборство со страшным и неизвестным тогда противником ─ што─пором, побеждали его, устанавливали выдающиеся рекор─ды. Их опыт, добытый дорогой ценой, позволил мне и другим, более молодым воздушным спортсменам, быстрее овладеть всеми тонкостями парашютизма. Этот же опыт стал той основой, на которой сейчас развивается массо─вый советский парашютизм, делающий столь блестящие успехи.

Теперь свободное падение парашютиста все ближе подходит к понятию управляемого полета. Парашютист может не только менять по своему усмотрению положе─ние тела в воздухе, но при желании и передвигаться в горизонтальном направлении. Происходит это таким об─разом: падая плашмя, лицом вниз, раскинув в стороны руки, парашютист плавным движением убирает их. От этого голова сразу опускается вниз, и к земле он уже идет не по вертикали, а под каким-то углом.

Впервые я заметил это явление, участвуя в группо─вом прыжке испытателей. Падая в обычном положении ─ плашмя,─ я увидел, как мимо меня шел к земле один из товарищей. Он падал головой вниз, под углом градусов 60 к горизонту. Меня поразило то, что он, обгоняя меня, в то же время уходил в сторону, в направлении наклона своего тела.

Вскоре я попробовал сам применить такой маневр. Это было вызвано необходимостью. Летчик, вывозивший меня на испытательный прыжок с задержкой раскрытия пара─шюта, допустил ошибку в расчете. Оставив самолет, я посмотрел на землю и увидел под собой красные кир─пичные строения военного городка. Высота прыжка была 4000 метров. Подгребая руками, я повернулся лицом в сторону аэродрома, придал своему телу наклонное поло-- жение, и скорость падения заметно возросла. Зато теперь каменные строения, быстрее приближаясь, стали в то же время уходить под меня. Парашют я раскрыл на высоте 800 метров, когда внизу уже зеленело летное поле аэро─дрома.

Рассказывая о прыжках с задержкой раскрытия па─рашюта, я хочу сказать несколько слов о специальном приспособлении, которое превращает свободное падение

127

в устойчивый спуск, скорость которого, правда, настолько велика, что порой приближается к критической. Это так называемый стабилизатор. Он начинает действовать после отделения человека от самолета и исключает возмож─ность возникновения штопора и беспорядочного падения.

Идея создания стабилизатора не нова. Испытав на себе трудность борьбы со штопором и беспорядочным па─дением, пионеры советского парашютизма ─ 15. Евсеев, В. Харахонов и другие ─ конструировали и применяли ста─билизаторы. Стабилизатор нужен главным образом не для спортивных прыжков, ибо его применение уже не требует от парашютиста высокого мастерства при выполнении свободного падения. Это приспособление должно быть не─отъемлемой частью спасательных парашютов.

Посудите сами! Идет воздушный бой на высоте 15─ 20 тысяч метров. Самолет подбит и загорелся. Пилот ос─тавил машину, но он должен сделать задержку в раскры─тии парашюта, чтобы уйти от преследования истребителей противника и из зоны сильного холода и кислородного го─лодания. При этом ему предстоит в свободном падении пролететь 13─18 тысяч метров. Вот стабилизатор и по─зволит делать такие огромные задержки в раскрытии па─рашюта при вынужденном оставлении самолета всем лет─чикам, летающим на таких высотах, и избежать беспо─рядочного падения.

Работая испытателем, я десятки раз прыгал со стаби─лизаторами, в воздухе проверяя их действие. Причем ста─билизаторы были самых различных конструкций: малень─кий парашют наподобие вытяжного, прикрепленный к спине, или длинный кусок материи вроде вымпела и т. д. Некоторые конструкторы предлагали использовать для придания телу устойчивости во время падения нераскры─тый купол парашюта. Снабженный специальным устрой─ством, он, вырываясь из ранца, не наполнялся воздухом, мало тормозил падение, одновременно удерживая тело парашютиста в положении ногами вниз. Испытание од─ной из таких конструкций доставило мне несколько не─приятных мгновений.

Замысел создателя этого стабилизирующего парашюта был простым и интересным. Летчик, выполняя с ним вы─нужденный прыжок с задержкой раскрытия с большой высоты, должен был, оставив самолет, сразу же выдернуть кольцо. Тогда купол вырывался из ранца, но не наполнял-

128

ся воздухом. Этому мешало металлическое кольцо, сжи─мающее нижнюю кромку купола. В таком виде нераскры─тый парашют стабилизировал падение летчика, который после нужной задержки освобождал купол от кольца. Па─рашют раскрывался полностью и тормозил падение.

Перед закатом солнца, в жаркий июльский день я под─нялся в воздух, чтобы на практике проверить расчеты конструктора. Самолет плавно набирал высоту. Через борт кабины я смотрел на открывавшуюся передо мной пано─раму. За зеленым прямоугольником аэродрома начинались поля золотистой пшеницы. А за ними в сиреневой дали темнел лес.

Картина была знакомая, успокаивающая. Но в ожи─дании предстоящих испытаний чувство настороженности не покидало меня. Я уже проверил в воздухе несколько подобных конструкций, и они далеко не всегда действо─вали так, как рассчитывали их авторы.

Вот самолет, набрав высоту, подходит к расчетной точке прыжка. Пора прыгать. Летчик подтверждает это поднятием руки, я переваливаюсь через борт, чувствую свободное падение и дергаю кольцо. Купол вышел из ран─ца, не раскрылся и, вытянувшись длинной <колбасой>, тре─пыхается над моей головой. Все в порядке! Меня не кру─тит, не кувыркает, я лечу ногами вниз с очень небольшим наклоном вперед. Слов нет, так падать удобно, но... не до самой земли. Пора раскрыть парашют полностью. И тут оказывается, что моя настороженность была не лишней. В хитрой системе шнурков, за которые надо тянуть, что-то заело и кольцо не освобождает купола. Быстро бросаю взгляд на землю. Мирный пейзаж, которым я любовался при взлете, уже не доставляет радости. Мчащийся на ме─ня со скоростью 30 метров в секунду, он кажется злове─щим и враждебным. Времени на испытание больше не ос─тается. Хочу раскрыть запасной парашют, но вдруг вижу, что нераскрывшийся купол основного парашюта начал опи─сывать в воздухе какие-то замысловатые кругообразные движения. Мелькает мысль, что эти кругообразные дви─жения могут запутать запасной парашют и он не раскро─ется. Снова гляжу на землю. Ой, как она близка! Надо рискнуть! Дергаю кольцо запасного парашюта, и оп, вер─ный друг испытателя, меня не подводит ─ раскрывается, и вовремя! Земля уже под ногами. Этот спуск с запасным парашютом был по счету пятым. А за время моей про-

5 В. Г. Романюк

129

должительной работы испытателем я еще не раз прибе─гал к запасному парашюту как к надежному и единствен─ному средству спасения.

Советские конструкторы много поработали над созда─нием надежного и простого приспособления, стабилизи─рующего тело человека в свободном падении. В своей ра─боте они добились удачи. Стабилизаторы впоследствии час─то помогали нашим летчикам спасаться в тяжелые минуты боя.

Для парашютиста, выполняющего прыжки с задерж─кой раскрытия, наибольший практический интерес предг ставляет определение времени свободного падения с лю─бой высоты до заданной. Я уже испытал на себе несо─вершенство способа устного отсчета секунд в воздухе, особенно при первых прыжках с задержкой в раскрытии парашюта. Да и люди, в достаточной мере искушенные в таких прыжках, способом устного отсчета могут опреде─лить более или менее точно только время падения, не пре─вышающее 15─20 секунд.

Сейчас воздушные спортсмены, выполняя свободное падение в несколько тысяч метров, ориентируются обычно по секундомеру. Для меня же вначале такой способ ока─зался неприемлемым. Тогда я думал, что тут тоже имеют значение индивидуальные особенности человека и то, что хорошо одному, не годится другому. Теперь я вижу дру─гие причины в том, что мои попытки прыгать с секундо─мером успеха не имели. Я еще недостаточно хорошо умел управлять телом в свободном падении. Дело в том, что се─кундомер, прикрепленный к руке, надо поднести к глазам, чтобы следить за его стрелкой, а я тогда не умел это де─лать, не нарушая равновесия, и меня начинало вращать.

Однажды произошел такой случай. Летчик-испытатель Русакова Нина Ивановна с присущим ей мастерством под─няла меня на заданную высоту для выполнения прыжка с задержкой раскрытия парашюта. Я оставил самолет. Все шло нормально. Падение протекало устойчиво, без вращения. Но вот земля уже близко. Подношу к глазам секундомер, чтобы определить время свободного падения. Движение руки нарушило равновесие, и меня начало вра─щать. Выравнивать тело было некогда, и я поспешно рас─крыл парашют. Рывок был более слабый, чем обычно. Я с тревогой посмотрел вверх. Произошло то, что пара─шютисты называют <глубоким перехлестыванием>. Одна

130

стропа перехлестнула купол парашюта почти посередине, я он, изуродованный, с приподнятыми краями, лишь не─много уменьшал скорость падения. Пришлось раскрывать запасной парашют.

После этого я почти перестал пользоваться секундо─мером, определяя момент выдергивания кольца по рас─стоянию до земли. При падении землю нужно не упускать из поля зрения, и тогда при известной тренировке высо─ту можно определить с точностью до 100─200 метров.

На первых порах я ошибался и раскрывал парашют слишком рано. Причина была та же, которая вызывала чересчур поспешный счет: инстинктивно хотелось пре─кратить падение и надвигающаяся земля казалась ближе, чем па самом деле. Потребовалось много времени и труда, чтобы победить инстинкт самосохранения; зато после это─го осталось повышенное восприятие происходящего ─ по─явилась какая-то особенная острота чувств.

И сейчас, выполняя прыжки с задержкой раскрытия парашюта, я главным образом ориентируюсь по земле, но мне не приходит в голову мысль отвергать секундомер как средство определения времени свободного падения. Я считаю, что, научившись управлять своим телом в воз─духе, каждый парашютист должен уметь пользоваться и глазомером и секундомером.

Для воздушных спортсменов секундомер ─ надежный помощник, так как они выполняют прыжки с абсолютно надежными парашютами. Но, как говорится, <на секундо─мер надейся, а сам не плошай>. Следи за землей. Ведь секундомер может испортиться. Скажем, оставляя само─лет, задел секундомером за что-нибудь, он пойдет, пойдет, да и остановится. При парашютном прыжке лишний кон─троль и страховка никогда не помешают.

Для нас же, испытателей, ориентировка только по се─кундомеру явно недостаточна. Ну, скажем, испытываешь новую конструкцию с раскрытием через 20 секунд сво─бодного падения. По секундомеру выдержал время, рас─крываешь парашют, а он не срабатывает. Какой у тебя остался запас высоты? Сколько времени ты можешь за─тратить на попытки устранить неполадки, чтобы не вре─заться в землю? На эти вопросы секундомер не ответит. Испытатель должен взглянуть на землю и решить их сам.

Следует отметить, что при прыжках с задержкой рас─крытия парашюта спортсмен испытывает большее нерв-

5* 131

ное напряжение, чем при обычных прыжках. Принято считать, что оно начинается еще задолго до посадки в са─молет и кончается с раскрытием парашюта. При обычном прыжке парашют раскрывается через 2─3 секунды; ска─жу кстати, что задержку раскрытия хотя бы на ничтож─ное время каждый парашютист замечает тотчас же.

При прыжке с задержкой в раскрытии парашюта в свободном падении спортсмен должен быть особенно вни─мателен и насторожен. Ведь в это время могут возник─нуть различные неожиданности, которые потребуют от парашютиста мгновенных действий, напряжения всех его духовных и физических сил.

Так, помнится, выполняя один из прыжков с задерж─кой раскрытия парашюта, я попал в довольно неприят─ное положение.

Когда на высоте 6000 метров самолет лег на боевой курс и передо мной вспыхнул световой сигнал, я приго─товился к прыжку и по команде оставил кабину. Встреч─ный воздушный поток с такой силой отбросил меня в сто─рону, что началось беспорядочное падение. Однако уже на пятой секунде я сумел его преодолеть. Я ясно увидел широкую панораму аэродрома, быстро приближавшуюся ко мне. Вдруг я почувствовал сильный динамический удар, и свободное падение совсем неожиданно прекратилось.

Непроизвольное раскрытие парашюта? Взглянул на кольцо. На месте! В следующую секунду пришлось ду─мать о другом, так как я оказался в подвесной системе в крайне неудобном положении. Хуже всего было то, что туго застегнутый воротник комбинезона чем-то сдавило, дышать стало трудно, пришлось раскрыть запасной па─рашют, но от этого легче не стало. Воротник все туже охватывал горло, расстегнуть же комбинезон не было ни─какой возможности. Временами дыхание совершенно пре─кращалось. Промелькнула мысль о гибели датчанина Транума при выполнении рекордного прыжка с парашютом.

Наконец, парашют опустил меня на лес. В полубессо─знательном состоянии я обхватил ствол сосны и задержал─ся, упершись в сучок. Дышать сразу стало легче. Не без труда я освободился от подвесной системы и спрыгнул па землю.

К месту приземления подъехал на мотоцикле мой ко─мандир П. Шадский. Зная о том, что я не курю, он все же предложил мне папиросу.

132

- Это необходимо для успокоения,─ объяснил он.

При осмотре парашюта было установлено, что первая и вторая шпильки вытяжного троса непроизвольно вышли из конуса и освободили купол парашюта. Купол наполнил─ся воздухом и при динамическом ударе согнул ранец, который навалился мне на голову и каким-то образом за─тянул воротник комбинезона.

Эта неудача не ослабила моего увлечения затяжными прыжками. Постепенно у меня стал накапливаться опыт в выполнении прыжков этого вида. Появились мысли о рекордном прыжке с задержкой раскрытия парашюта из стратосферы ─∙ хотелось и мне внести свой вклад в дости─жения отечественного парашютизма.

Тут уместно сказать несколько слов о том, насколько различны те условия, в которых наши, советские рекордс─мены и рекордсмены капиталистических стран совершают свои рекордные полеты и выполняют прыжки с парашю─том. В капиталистических странах немало отважных воз─душных спортсменов сложило головы, пытаясь установить рекорды высотного прыжка или прыжка с задержкой рас─крытия парашюта. Там полет с целью установления ре─корда порой превращается в трагическую лотерею, участ─ники которой нередко гибнут.

Но если даже летчик остается жив, а рекорда поче─му-либо не побьет, его судьба достойна сожаления. Силы он затрачивает впустую, потому что авторитет такого пи─лота или парашютиста подорван, репутация испорчена. Он нигде не найдет поддержки, помощи, простого челове─ческого сочувствия. Известен случай, когда один летчик, стремясь установить рекорд дальности полета, совершил вынужденную посадку. У него не нашлось денег, чтобы уплатить штраф за примятый при этом газон, и рекордс─мена посадили в тюрьму. Так выглядят эти капиталисти─ческие бизнес-рекорды.

Иное дело в нашей стране. Советский летчик или па─рашютист, собирающийся установить рекорд, имеет все возможности тщательно подготовиться к нему. Эти воз─можности предоставляет ему наша социалистическая Ро─дина. И если летчика или парашютиста почему-либо по─стигнет неудача, он всегда найдет дружескую поддержку. Каждый советский человек приложит максимум усилий к тому, чтобы помочь этому человеку снова подготовиться к достижению поставленной цели, избежать прежних оши-

133

бок, ликвидировать все неполадки. Советские люди ставят рекорды не ради обогащения, не ради личной славы или рекламы, а ради науки, ради величия своего социалисти─ческого Отечества.

К установлению рекорда в прыжке с задержкой рас─крытия парашюта я стал готовиться постепенно. Под на─блюдением опытных врачей Бондаренко и Яковлева мне был создан необходимый режим и разработаны различные

Вот мы у самолета. Летчик А. Прошаков и я готовы

к полету

виды наземной тренировки перед подъемом на большую высоту. Затем я совершил ряд <затяжных> прыжков, на─чав с высоты 8000 метров, раскрывая парашют на высоте около 700 метров над землей. 25 сентября 1945 года мне предоставили возможность выполнить прыжок из страто─сферы.

День этого прыжка навсегда запомнился мне до са─мых мельчайших подробностей. Стояло <бабье лето>. Листья кленов были огненно-красные, и в прозрачном воз─духе плавали белые легкие паутинки. И наш аэродром, и взволнованные лица товарищей, и готовый к вылету са─молет ─ все было как-то ново, торжественно, значитель─но. На меня надевают парашют. Дружеские заботливые руки тщательно проверяют подгонку подвесной системы, застегивают пряжки. Наконец все готово.

134

К самолету меня провожают товарищи: А. Грызлов, В. Ровнин, В. Бондаренко, Н. Лаврентьев, один из старей─ших укладчиков парашютов мастер парашютного спорта СССР Н. В. Низяев и другие. Каждый из них внес в под─готовку рекордного прыжка долю своего труда. Один дал ценное указание, другой ─ дружеский совет, третий ока─зал товарищескую помощь.

Вот мы у самолета. Летчик А. Прошаков и я готовы к полету. Стараясь скрыть волнение, пожимаю протянутые руки.

─ Все будет в порядке, Василий Григорьевич! Счаст─ливо! ─ говорит мне на прощанье Николай Васильевич Низяев, и я весело улыбаюсь. Ведь десять лет назад имен─но такими словами меня, тогда еще молодого парашюти─ста, провожал на первый испытательный прыжок доб─рейший Николай Васильевич. Я поднимаюсь в кабину, машу рукой и закрываю фонарь кабины.

...Самолет вначале быстро набирает высоту. Все даль─ше и дальше уходит от нас земля, подернутая легкой си─зой дымкой. Летчик 1-го класса Прошаков ─ опытный высотник. Он ведет машину осторожно, изредка делая <площадки>, чтобы не перегреть мотор и дать нашим ор─ганизмам возможность освоиться с пониженным атмосфер─ным давлением. Самолет покрывается блестками инея. Температура около минус 60°, но холода я не чувствую. Специальная одежда хорошо защищает от мороза. Само─лет теперь медленно, но уверенно набирает высоту, остав─ляя за собой белую инверсионную дорожку. Она не ис─чезает, будто замерзла в неподвижном воздухе.

Высотомер показывает уже 13 000 метров. Мы в стра─тосфере. Это заметно и по самочувствию. Тело кажется тяжелым, непослушным, чужим. Следя, как медленно пол─зет стрелка прибора, я вспоминаю слова итальянского летчика, пытавшегося подняться на такую высоту: <Я смертельно устал. Я подошел к пределу человеческой выносливости>.

Я сижу неподвижно, стараясь не расходовать энер─гию, не делать никаких движений. Наконец, стрелка при─бора доходит до цифры, отмеченной красной чертой. Сиг─нал летчика подтверждает, что мне пора прыгать.

Оставить самолет в стратосфере не так-то просто. Для этого нужно много энергии, а ее следует расходовать крайне экономно ─ ведь самое трудное настанет потом,

135

во время свободного падения. Чтобы не делать лишних движений, я тщательно продумал весь процесс вылеза-ния из кабины задолго до полета и неоднократно проре─петировал его. Жадно глотаю кислород, резко отталкива─юсь ногами и переваливаюсь через борт, затратив на это движение очень много сил.

Сразу же колкие струйки холодного воздуха каким-то образом проникают под туго застегнутый воротник ком─бинезона. Лечу, беспорядочно кувыркаясь. Раскидываю в стороны руки и ноги, стремясь принять обычное в сво─бодном падении устойчивое положение тела, но... не на─хожу в воздухе привычной опоры. На мгновение мной овладевает уже забытое чувство беспомощности, возникав─шее при первых прыжках с задержкой раскрытия пара─шюта: тело не повинуется мне, я не могу им управлять. Но тут же соображаю, что отсутствие <опоры> ─ резуль─тат сильной разреженности воздуха в стратосфере.

Летчики, поднимавшиеся на такую высоту, хорошо знают, что в разреженном воздухе самолет хуже слуша─ется рулей. Это было известно и мне. Я предполагал, что мои <рули> в стратосфере будут менее эффективными, но одно дело знать и совсем другое дело ─ испытывать на себе. Падая словно метеор в ледяном, почти безвоздушном пространстве, озаренный лучами нестерпимо яркого солн─ца, я, по сути дела, являлся исследователем той области, которая была совершенно не известна воздушным спорт─сменам. Ведь еще ни один парашютист в мире не выпол─нял свободного падения с такой высоты!

Меня начинает плавно переворачивать на спину. Я сно─ва начинаю действовать руками, будто хватаясь за воз─дух, и с трудом восстанавливаю равновесие. Оказывается, на большой высоте все же можно управлять телом, но это требует огромных усилий. Я смотрю вниз. Земли не вид─но, ее скрывают перистые облака. Сверху они кажутся молочно-белыми, твердыми, будто коваными. На мгнове─ние их поверхность представляется пределом моего паде─ния, почти землей. Но тут же вспоминаю, что от этих облаков до земли еще примерно семь-восемь тысяч метров.

Снова меня плавно тянет на спину. Я инстинктивно стараюсь прекратить это движение. Но до земли еще так далеко! Стоит ли сейчас тратить силы, чтобы сохранить равновесие?! Я больше не сопротивляюсь и теперь падаю

136

спиной к земле, глядя в бездонное, темно-синее небо. По─том меня переворачивает набок, потом лицом вниз, снова на спину. Я падаю неустойчиво, но это не беспорядочное падение и уж, конечно, не штопор. Мое тело меняет по─ложение в воздухе плавно, без всяких рывков.

Однако не надо считать, что, падая так, я полностью отдался во власть воздушной стихии. Представьте себе человека, который, хорошо умея плавать, лежит на воде. Он лежит спокойно, как будто не делая никаких движе─ний. Но тем не менее, когда положение его тела меняется, он, не думая, даже не замечая этого сам, шевельнет то рукой, то ногой, сохраняя положение.

Так было и со мной. Не стараясь сохранять полностью устойчивое положение, на что требовалось очень много усилий, я, тем не менее, делал какие-то движения, преду─преждающие возникновение штопора или беспорядочно─го падения. Самочувствие хорошее, мысли ясные. Только при быстром снижении сильно давит на барабанные пе─репонки и звенит в ушах. Чтобы избавиться от этого, не─которые парашютисты, выполнявшие длительные задерж─ки в раскрытии парашюта, кричали в воздухе, некоторые пели. Я же широко открываю рот, двигаю челюстями, гло─таю слюну. Это выравнивает давление, и неприятное ощу─щение в ушах пропадает.

Падая спиной вниз, я врезаюсь в облака. Глаза засти─лает серая муть. Охватывает неприятное ощущение ка─кой-то ослепленности. К счастью, это длится недолго. Я пробиваю облака, и вот их белая неровная масса уже надо мной. Значит, в свободном падении пройдено 5─6 ты─сяч метров.

Зона пониженного барометрического давления и низ─ких температур осталась позади. Встречный воздушный поток стал теплым и ласковым. Пожалуй, пора принять устойчивое положение и взглянуть на землю. На этот раз руки сразу же ощущают знакомую упругость возду─ха. Этот отрезок моего пути перо барографа, укреплен─ного на моем снаряжении, отмечает ровной, прямой чертой.

Теперь я падаю плашмя, лицом к земле, движением рук удерживая это удобное положение. Пытаюсь ориенти─роваться, но панорама подо мной кажется совершенно не─знакомой. Темный хвойный лес с желтыми пятнами лист─венных деревьев и линия шоссе, разветвляющаяся надвое,

137

ничем не напоминают моего предполагаемого места при─земления.

Звон в ушах продолжается, но это не уменьшает радо─стного возбуждения, охватившего меня. Все чувства обо─стрены до крайности. Я вижу не только шоссе, но и пол─зущих по нему жучков ─ это автомашины.

Чтобы осмотреться вокруг, я начинаю как бы подгре─бать руками в одну сторону. Этим я достигаю того, что, продолжая падать плашмя, поворачиваюсь в горизонталь─ной плоскости. Такой прием уже не раз помогал мне в восстановлении ориентировки. Помог он и сейчас. Повер─нувшись на 180°, я, наконец, вижу хорошо знакомый аэро─дром, хоть и вовсе не там, где он по расчетам должен был находиться. Видимо, летчик, набирая высоту за обла─ками, не учел ветра. Вместо того чтобы оставить самолет с восточной стороны аэродрома, я оставил его с западной.

Теперь, когда ориентировка восстановлена, я все вни─мание сосредоточиваю на земле.

Она с возрастающей скоростью приближается ко мне. Все ориентиры увеличиваются, будто растут на глазах. Скоро земля, до нее остается не более тысячи метров. По─ра! Купол парашюта раскрывается.

Знакомый рывок. Воздух перестает свистеть в ушах, и я покачиваюсь под шелковым куполом. После стреми─тельного падения плавное снижение парашюта почти не─ощутимо. Я поправляю ножные обхваты подвесной систе─мы, устраиваюсь удобнее и намечаю место приземления. Среди остроконечных вершин елок и золотистых берез открывается небольшая поляна. На нее я и опускаюсь.

Несколько мгновений я неподвижно лежу, с удоволь─ствием ощущая под собой землю, такую прочную, надеж─ную и бесконечно родную. Затем сажусь, стаскиваю пер─чатки, шлем, отстегиваю различные приборы и постепенно вылезаю совсем из своего полярного обмундирования. По─том устраиваюсь поудобней, опираюсь спиной о ствол елки. Пахнет смолой, опавшими листьями. В воздухе разлит тот аромат, который присущ только ранней осени.

Самочувствие хорошее, только уши будто заложены ватой ─ это результат быстрого снижения из стратосфе─ры. Сначала я почти ничего не слышу, но постепенно на─чинаю различать чириканье каких-то птичек над головой и даже отдаленный стук дятла. Запрокинув голову, смот-

138

рю на небо ─ туда, откуда только что свалился. Вон и облака. С земли они похожи на нежный мазок белой крас─ки на голубом фоне.

Вдруг из-за деревьев выбегает целая ватага деревен─ских ребят.

─ А мы, дяденька, видели, как вы с парашютом па─дали,─ хором кричат они.

Немедленно начинается подробный осмотр моего об─мундирования, снаряжения и, конечно, парашюта.

Окруженный шумной свитой, я хожу по лесу и оты─скиваю площадку для посадки самолета. За мной дол─жны прилететь... Площадку я нашел, но не особенно удоб─ную. Сесть на нее будет трудновато. Ребятишки перета─щили парашют и по моему указанию разложили его на траве. Он будет служить опознавательным знаком для разыскивающих меня летчиков.

В ожидании их я ближе знакомлюсь с моими юными почитателями.

─ Карапуз, шоколаду хочешь? ─ обращаюсь я к са─мому маленькому.

─ Я не карапуз, а мальчик,─ серьезно отвечает он и, помолчав, так же серьезно добавляет: ─ шоколаду хочу.

Скоро весь бывший при мне запас шоколада был унич─тожен, а я без передышки отвечал на вопросы об устрой─стве парашюта и о том, как с ним прыгать.

Отыскать меня оказалось не так-то просто. Некоторые летчики после безуспешных поисков вернулись на аэро─дром. Наконец, над головой послышался гул мотора. Это прилетел Смирнов, опытный пилот, неоднократно выво─зивший меня на прыжки. С большим искусством он по─садил самолет возле моего парашюта, забрал меня и до─ставил на наш аэродром. Так окончился мой прыжок из стратосферы с задержкой раскрытия парашюта. Самолет я оставил на высоте 13 108,5 метра и, не раскрывая пара─шюта в течение более двух с половиной минут (точнее 167 секунд), пролетел 12 141 метр, установив таким обра─зом новый мировой рекорд.

Начиная с 1932 года советские парашютисты вышли, так сказать, на мировую арену и оттеснили назад пара─шютистов капиталистических стран, последовательно от─бирая у них рекорды по прыжкам с парашютом. Уже в 1933 году летчик и парашютист В. Евсеев сделал небы-

139

валую тогда задержку раскрытия парашюта. Оставив самолет на высоте 7200 метров, он задержал раскрытие па─рашюта на 132,5 секунды, пролетев за это время 7050 мет─ров. Через год спортсмен Н. Евдокимов добился еще боль─шего успеха, пролетев в свободном падении 7900 метров. Мой рекорд 12 141 метр явился естественным продолже─нием замечательных успехов парашютистов нашей страны.

 

ЗАВОЕВАНИЕ СТРАТОСФЕРЫ

 

Справедливо считается, что дальность и скорость по─лета самолетов являются как бы производными от высо─ты. На больших высотах, в стратосфере, самолеты способ─ны развивать исключительно большую скорость. При этом их маршруты почти не зависят от метеорологической об─становки. В бою самолет, летящий на большой высоте, менее уязвим. Уже одни эти доводы, не говоря о многих других, оправдывают стремление авиаторов всех стран поднять <потолок> самолетов, проложить путь в страто─сферу, в своего рода <второе> небо.

Завоевание больших высот ─ сложное дело. На про─тяжении всей истории развития авиации человечество знало сравнительно немного примеров подъема самолетов в стратосферу. В 1920 году рекорд высоты, установленный одним из зарубежных пилотов, составлял около 6000 мет─ров. Два десятилетия понадобилось, чтобы удвоить эту цифру. В дальнейшем, когда в завоевание высоты актив─но включились советские летчики, в таблицу международ─ных авиационных рекордов были вскоре вписаны новые рекорды. Получив от созданной в годы первой пятилетки мощной авиационной промышленности отличные отечест─венные машины, советские пилоты стали смело и уверен─но проникать во <второе> небо. Уже в ноябре 1935 года советский летчик Владимир Коккинаки на серийном оте─чественном самолете достиг высоты 14 575 метров, устано─вив мировой рекорд подъема на высоту.

То, что Коккинаки поднялся в стратосферу не на спе─циально изготовленном для этого, а на обыкновенном се─рийном самолете, говорило о том, что наша авиация имеет большие возможности для прочного овладения высотными полетами.

Вместе с авиационными конструкторами и летчиками в борьбе за высоту приняли участие советские парашю-

140

тисты. Так бывало всегда. На какой бы высоте и в каких бы условиях ни начинали летать наши самолеты, вслед за ними на эти высоты обязательно проникали парашю─тисты-испытатели. Исследуя возможности применения па─рашюта на больших высотах, они сумели достойно поддер─жать честь советской авиационной пауки, сказать свое слово.

Одну из основных трудностей при подъеме на боль─шие высоты представляет создание более или менее нор─мальных условий для работы человеческого организма. Чем выше человек поднимается над землей, тем учащен─нее становится его дыхание, увеличивается объем вды─хаемого им воздуха. В то время как на земле для нор─мального дыхания вполне хватает 6─7 литров воздуха в минуту, на высоте 8000 метров, где воздух содержит значительно меньше кислорода, человеку для поддержа─ния жизни необходимо пропускать через легкие до 35─ 40 литров воздуха в минуту. Вот почему при полетах на высоте свыше 4000 метров экипаж нуждается в искусст─венном кислородном питании. Надо сказать, однако, что и с кислородным питанием не всякий человек будет чув─ствовать себя хорошо на высоте. Необходимо системати─чески тренировать организм, чтобы приучить его более или менее свободно переносить пониженное атмосферное давление.

Естественно, что прежде чем добыть для летного со─става необходимый опыт прыжков с парашютом с боль─ших высот, надо было позаботиться о специальном кисло─родном приборе, которым пилот мог бы пользоваться при вынужденном прыжке. В противном случае парашютист, прежде чем воспользоваться парашютом, оставив самолет, может погибнуть от недостатка кислорода. Такой прибор был создан советской промышленностью. Испытывать его действие в момент прыжка было поручено мне и моим то─варищам по работе. Прибор был прост в эксплуатации, ле─гок и компактен. Он вмещал вполне достаточное количество кислорода для выполнения прыжка с парашютом даже из стратосферы. Испытывая прибор, мы совершили много прыжков. Он действовал безотказно и был принят для серийного производства.

Во время этих испытаний мне довелось выполнить не─сколько прыжков с высоты 7000─8000 метров. Один из них наглядно показал, сколько различных случайностей

141

может быть при прыжке с большой высоты даже тогда, когда раскрытие парашюта и сами испытания протекают нормально.

Это была как раз последняя проверка работы кисло─родного прибора в воздухе. Отделившись от самолета, я сразу раскрыл парашют. Весь спуск проходил без проис─шествий, и, когда до земли оставалось уже немного, я на─метил место приземления. Но здесь меня подстерегала весьма неприятная неожиданность. Когда мы поднимались в воздух, на земле было полное безветрие. А сейчас <кол─дун> ─ матерчатый конус, установленный на здании ме─теорологической станции и показывающий скорость и на─правление ветра, вытянулся почти параллельно земле. Это означало, что поднялся сильный ветер. Земля стала быстро уходить под меня. Проплыли границы аэродрома, потянулся лес, за ним луг. Дальше начиналось широкое озеро. Скорость движения не замедлялась, а спуск почти не был заметен. Когда лес кончился, я начал скользить, подтягивая стропы и стараясь быстрее приземлиться. Но все усилия были тщетны.

─ Видимо, приземлюсь на берегу озера,─ подумал я.

Но вот и берег остался позади. Стало ясно, что местом посадки окажется самая середина озера. Стояла поздняя осень. И хотя деревья еще кое-где желтели неопавшей листвой, озеро уже покрылось тоненькой корочкой перво─го льда. Мне ясно представилось, как я всей своей тяже─стью сажусь на этот тоненький ледок, проламываю его и иду ко дну. Тяжелая меховая одежда, столь необходимая для полетов на высоте, конечно, не годится для плавания.

Не скрою, это был, пожалуй, один из самых опасных моментов в моей парашютной практике. Вот началось и приземление, вернее какая-то смесь <приледнения> с <приводнением>. Вначале получалось все так, как я себе представлял. Лед проломился, и холодная вода сомкну─лась над головой. Но тут кто-то с силой выдернул меня из воды на лед и потащил по нему с довольно большой скоростью. Оказывается, на помощь пришел все тот же надежный друг авиаторов ─ парашют. Его купол превра─тился в гигантский парус, который не дал мне утонуть и теперь тащил к берегу. Тонкий лед прогибался, покры─ваясь лучистыми трещинками, но проламываться не ус─певал. Так парашют доставил меня на берег и запутался в деревьях.

142

С появлением надежного кислородного прибора совет─ские парашютисты стали быстро накапливать опыт прыж─ков с большой высоты. Н. Аминтаев, В. Харахонов и дру─гие уже раскрывали парашюты в нижних слоях страто─сферы. Прыжок с большой высоты снова предстояло вы─полнить и мне. Он требовал дополнительной физической подготовки, и я вместе с другими высотниками опять по─пал под тщательный контроль авиационного врача Васи─лия Кирилловича Бондаренко.

В завоевании <второго> неба советская авиационная медицина оказала летчикам и парашютистам весьма су─щественную помощь.

Выше я уже говорил, сколь важно перед ответствен─ным прыжком представить его себе заранее в деталях. Это невозможно сделать, если не знать, как повлияет низ─кое атмосферное давление больших высот на человеческий организм. Разрешением этого вопроса и занялась авиа─ционная медицина.

Из физики известно, что с понижением атмосферного давления понижается и температура кипения воды. В то время как на уровне моря вода закипает при 100° С, с подъемом на высоту она закипает при более низкой тем─пературе. Врачи установили, что этот физический закон распространяется и на живые организмы.

Тело человека приблизительно на 80 процентов состоит из воды. На высоте около 19 000 метров атмосферное дав─ление будет столь низким, что при нормальной температу─ре человеческого тела вода, содержащаяся в нем, должна была бы закипеть.

Но вода в теле человека находится не в чистом виде, а в растворах, и, что особенно важно, живой организм способен сам вырабатывать определенные защитные ме─ры. Этим его свойством и воспользовались врачи. Они раз─работали систему специальной тренировки, которая актив─но воздействовала на человеческий организм, приучала его лучше переносить низкое атмосферное давление, по─зволяла подниматься в нижние слои стратосферы.

Перед прыжком с парашютом с большой высоты мы прошли длительную, тщательно продуманную тренировку под руководством Василия Кирилловича Бондаренко и за─вершили ее <подъемом> в термобарокамере на высоту 13 000 метров. В этом заключительном <полете> в страто─сферу, кроме парашютистов Н. Гладкова, А. Петкевича,

143 меня и нескольких других, участвовали специалист по кислородному оборудованию инженер Липатов и, конечно, наш неизменный Василий Кириллович Бон-даренко.

Открыв обитую клеенкой дверь, мы вошли в чистую, светлую комнату. Белые кабины и резиновые коврики на полу перед нами напоминают раздевальню в душе. Нам здесь предстоит не раздеваться, а, наоборот, влезать в ме─ховые комбинезоны, теплые унты, надеть шлемы и пер─чатки. Мы одеваемся сосредоточенно, тщательно застеги─ваем все пряжки, чтобы к телу не смог проникнуть на─ружный воздух. Ведь нам предстоит находиться в низкой температуре <больших высот>.

Наконец все участники <полета> готовы, и В. К. Бондаренко открывает массивную дверь термобарокамеры. Волна холодного воздуха обжигает лицо. Здесь, в боль─шой металлической комнате с круглыми <глазками> вме─сто окон, температура стратосферы. Мы садимся за длин─ный стол, на котором установлены различные приборы. Липатов еще раз внимательно проверяет кислородное обо─рудование.

─ Все в порядке,─ говорит он Василию Кирилловичу Бондаренко.

Врач удовлетворенно кивает головой и, взглянув на часы, обращается к нам:

─ Готовы? Начнем!

Тяжелая дверь закрывается, слышится гул моторов, выкачивающих из термобарокамеры воздух. Мы <отрываемся> от земли и <устремляемся> в суровую область стратосферы. На высоте 4000 метров врач предлагает включить кислородное питание. Дышать еще можно и так, но силы следует экономить.

Бондаренко <набирает высоту> осторожно. Стрелка высотомера медленно ползет по шкале, временами зами─рая на месте,─ это врач делает <площадки>, давая орга─низму возможность освоиться с пониженным барометри─ческим давлением. А оно уже дает себя знать. Я снимаю с правой руки перчатку и считаю пульс. Кровь бьется сильными частыми толчками. Сосчитав до десяти, пре─рываю самоконтроль и поспешно надеваю перчатку: уж очень холодно. А вот наш Василий Кириллович все время обнажает руки. То он проверяет пульс парашютистов, то что-то записывает в блокноте.

144

Пока все <высотники> чувствуют себя хорошо. Но вот мы уже в стратосфере. Теперь каждый из нас перестает наблюдать за товарищами и, так сказать, углубляется в себя. Я прислушиваюсь к работе собственного сердца. Высотомер показывает 12 000 метров, на такой высоте сердце стучит частыми, тяжелыми ударами.

К тринадцати тысячам стрелка прибора подползает медленно, будто нехотя. На этой цифре она останавлива─ется. Это предел сегодняшнего <полета>. Мы приступаем к тренировке. Парашютисты тяжело поднимаются с кре─сел и делают движения, имитирующие вылезание из ка─бины. Лица напряженные, глаза смотрят сосредоточенно, упрямо. Я тоже <вылезаю из кабины>, и мое лицо, види─мо, делается таким же напряженным, как и у других уча─стников <полета>.

Выполнив все нужные движения, мы занимаем свои места, и Бондаренко опять считает у нас пульс. Затем начинается <спуск>. Стрелка высотомера ползет в обрат─ную сторону, вместе с этим возвращаются силы, но в ушах нарастает неприятный звон. Скоро мы оказываемся на <земле> и покидаем термобарокамеру ─ этот кусочек стратосферы, созданный руками человека.

После <полета> к Бондаренко присоединяется его кол─лега, тоже весьма опытный авиационный врач Е. М. Пеш─ков, и нас снова подвергают тщательному медицинскому осмотру. В результате тренировок наши организмы непло─хо переносят высоту, быстро восстанавливают силы. Васи─лий Кириллович потирает руки, он доволен.

─ Можно считать, что вы подготовлены к прыжкам из стратосферы,─ удовлетворенно констатирует он.

Мы действительно чувствуем себя хорошо. Теперь можно подниматься во <второе> небо, для того чтобы там, в разреженном воздухе и при низких температурах, ис─пытать качество советских парашютов. Вскоре наша груп─па высотников, возглавляемая опытным инженером Грыз─ловым, вместе с врачами вылетела в приволжские степи для выполнения прыжков с больших высот.

Я люблю привольную русскую степь. Мне кажется, что нет ничего красивее ее бескрайнего зеленого простора, овеянного горькими полынными запахами. Правда, това─рищи шутят, что эта любовь имеет, так сказать, профес─сиональный характер, ибо степь ─ отличное место для

145

Инженер-испытатель Николай Осипович Пронин

приземления парашютиста. Действительно, почти все свои рекордные и наиболее ответственные прыжки я вы─полнял над степью. И вот опять знакомые места.

Рекордные прыжки с больших высот выполнялись в Советском Союзе неодно─кратно. Парашютисты Б. Пет─ров, В. Козуля, Н. Камнева, Г. Пясецкая и А. Шишмарева непрерывно поднимали <потолок> прыжков. И, на─конец, Н. Аминтаев и дру─гие мастера парашютного дела раскрыли шелковый купол в нижних слоях стра─тосферы.

'Это не было погоней за рекордом. Наша группа про─водила кропотливую исследо─вательскую работу. Определялись величины перегрузок, возникающих при немедленном раскрытии парашюта на больших высотах, их влияние на организм человека.

Предварительные расчеты перед полетами выполнял инженер Николай Осипович Пронин, тогда еще новый че─ловек в нашей среде испытателей. Но Николай Осипович имел большой стаж конструкторской работы на заводах по изготовлению парашютов. Это делало его чрезвычайно ценным сотрудником при решении тех сложных задач, ко─торые перед нами стояли.

Первым с мало <обжитой> парашютистами высоты <прыгал> манекен. Николай Осипович надевал на него приборы, измеряющие величину перегрузок, возникающих в момент раскрытия парашюта. После <прыжка> на ос─новании этих показаний производились расчеты, резуль─таты которых Николай Осипович сообщал врачу Е. М. Пеш─кову. Только после этого на высоту, разведанную с помощью манекена, поднимался парашютист-испы─татель.

Так, шаг за шагом, как бы по ступеням лестницы, мы приближались ко <второму> небу. И вот наступил день,

146

 

когда парашютисты-испытатели Колосков А. И., Петкевич А. А., Гладков Н. Я., Стороженко П. П., Савкин И. И., Ищенко П. Ф и я получили задание выполнить групповой прыжок из стратосферы.

Мы поднялись в воздух солнечным июльским утром, и, когда самолет достиг высоты 11 200 метров, штурман подал команду приготовиться. Мы с Петкевичем открыли люк. Последовала команда <Пошел>. Мы один за другим оставили самолет и благополучно приземлились.

Авиационная спортивная комиссия Центрального аэро─клуба СССР имени В. П. Чкалова признала наш группо─вой прыжок с высоты 11 200 метров всесоюзным рекордом и отметила его как новое мировое достижение парашю─тизма.

Вскоре после этого полета испытателям Петкевичу, Гладкову и мне разрешили подняться еще выше для вы─полнения рекордного прыжка из стратосферы с немедлен─ным раскрытием парашюта.

Первым в воздух поднимается с летчиком-высотником В. Селивановым мастер парашютного спорта СССР Нико─лай Гладков. Сильный, широкоплечий, он уверенно зани─мает свое место в кабине, и самолет, пригибая струей воз─духа от винта высокую траву аэродрома, уходит в воздух. Для нас, оставшихся на земле, наступили томительные минуты ожидания, хотя о судьбе парашютиста нет осно─ваний беспокоиться.

Николай Гладков в полной мере обладает всеми ка─чествами, необходимыми испытателю. Он отлично знает парашютное дело, смел, решителен и, когда надо, умеет рисковать. Воспитанник Института физической культуры Н. Гладков занимался всеми видами спорта, неоднократ─но выигрывал первенство страны по вольной борьбе и фех─тованию на штыках.

Одним словом, без сомнения, его прыжок пройдет ус─пешно, и все же я волнуюсь. Это чувство, видимо, разде─ляют и мои товарищи. Александр Петкевич, один из опыт─нейших парашютистов, надвинув на глаза козырек фуражки и запрокинув голову, не отрываясь, смотрит в без─донное голубое небо. Самолета уже не видно, только бе─лый след инверсии, тянущийся за ним, указывает его путь. Потом исчезла и эта белая полоска. Самолет, наби─рая высоту, ушел в район прыжков, который находился

147 в шестидесяти километрах от нашего аэродрома. С нетер─пением мы ждали его возвращения.

─ Летит! ─ наконец радостно кричит Петкевич.

На горизонте показалась маленькая черная точка. Че─рез несколько минут Селиванов вылез из кабины и доло─жил о выполнении парашютистом прыжка. Гладков оста─вил самолет на высоте 12 240 метров и благополучно при─землился.

Через четыре дня с тем же летчиком в стратосферу поднялся мастер парашютного спорта СССР Александр Петкевич. Мы внимательно следили за его полетом и ожи─дали результатов прыжка. Петкевич на высоте 12 520 мет─ров отделился от самолета и через 19,5 минуты приземлил─ся. Таким образом, прежний рекорд был перекрыт дважды. Наступила моя очередь выполнить прыжок. Хотелось под─няться на еще большую высоту и прибавить к достижени─ям советского парашютизма еще одно.

13 августа 1947 года Виктор Селиванов снова повел самолет в стратосферу. Впереди я вижу его голову и буд─то окаменевшие плечи ─ так они неподвижны. Летчик экономит силы для управления самолетом в стратосфере и делает только те движения, которые совершенно необ─ходимы.

Сейчас Селиванов должен был еще раз показать свое летное искусство. Полеты на больших высотах требуют от летчика отличного знания теории авиаций, очень проч─ных навыков в пилотировании самолета, кстати сказать, во многом отличных от тех, которые необходимы летчику при полетах на средних высотах. Это вызывается прежде всего различием в строении атмосферы у земли и на боль─ших высотах. Так, например, атмосферное давление на высоте пятнадцати тысяч метров меньше в восемь с лиш─ним раз, а плотность воздуха ─ в шесть раз, чем на сред─них высотах.

Такое изменение воздушной среды с увеличением вы─соты влечет за собой ухудшение пилотажных качеств самолета, уменьшает тягу двигателя. Время для выполне─ния разворотов и их радиусы увеличиваются, а допусти─мый крен становится значительно меньше, чем на сред─них высотах. Рули самолета в стратосфере недостаточно эффективны, машина реагирует на них вяло. Однако Се─ливанов двигает ручку и педали очень плавно, без малей-

148

ших рывков. Он знает, что стоит ему сделать резкое движение при управлении самолетом и тот сильно накренится на крыло и <провалит─ся>.

Я плотно сижу на сиденье ─ тяжелый, не─поворотливый. Вес мо─ей одежды и снаряжения достигает сорока килограммов. Мне уже приходилось выполнять прыжки из стратосфе─ры, но с задержкой рас─крытия парашюта. Зо─ну разреженного возду─ха и низкой температу─ры в несколько километ─ров я пролетал стремглав, и холод не был моим опасным против─ником. Теперь мне предстояло <провисеть> на жестоком морозе до─вольно продолжитель─ное время, и я к этому тщательно подготовил─ся. Меховая и шерстя─ная одежда надежно за─щищала мое тело, а ли─цо врач Пешков за─ботливо смазал мазью, предохраняющей от обморажива─ния. Кажется, все предусмотрено, все проверено.

И все-таки надо быть готовым к различным неожи─данностям. Ведь мне предстоит раскрыть парашют в стра─тосфере! В памяти всплывает отрывок из недавно прослу─шанной лекции: <Слой атмосферы, расположенный на вы─соте 8─16 километров от земли и простирающийся до высоты 80 километров,─ говорил лектор,─ называется стратосферой. Облаков обычного типа в стратосфере почти не бывает, воздух очень разрежен, а ветры достигают по-

149

истине ураганной скорости ─ 200─250 километров в час. На земле такой ветер мог бы разрушать дома, сбрасывать с рельсов железнодорожные вагоны>.

Еще много лет тому назад один советский парашютист, выполняя прыжок с высоты около 10 000 метров, попал в подобный ураган. Он рассказывал, что страшные порывы ветра швыряли его из стороны в сторону, все увеличивая угол раскачивания, который доходил до 140 градусов. Па─рашютист почувствовал, что его укачивает: из-под шлема и кислородной маски по лицу бежали неприятные, щеко─чущие струйки пота, тело охватила болезненная уста─лость, начинало мутить. А ведь если бы началась рвота, то пришлось бы снять кислородную маску и лишиться кислорода.

Воздушный спортсмен даже хотел перерезать стропы парашюта, рассчитывая свободным падением уйти от бу─шующего воздушного шторма, а потом раскрыть запасной парашют. Но воспользоваться ножом у него не хватило сил ─ так он ослабел от качки. Началась рвота, удушье, временами полное забытье.

...Очнувшись, парашютист почувствовал, что кислород─ная маска мокрая, и, ни о чем не думая, сорвал ее. Из за─битого шланга кислород не поступал. К счастью, высота уже не превышала четырех тысяч метров. Жадно хватая ртом воздух, парашютист восстанавливал силы...

Правда, впоследствии наши воздушные спортсмены выполнили большое количество прыжков с немедленным раскрытием парашюта с высоты 9000─12000 метров и ни с кем из них, в том числе и со мной, ни разу ничего подоб─ного не случалось. Но...

Сигнал летчика прерывает мои воспоминания. Стрелка прибора показывает 13 400 метров высоты и дальше не двигается. Пора. Память еще машинально фиксирует вре─мя 9.00 и температуру воздуха минус 55°, но уже все вни─мание приковано к предстоящему прыжку. Размеренным движением открываю фонарь кабины и, упираясь руками в ее борта, поднимаюсь с сиденья. Быстро проверяю кис─лородный прибор: ведь если он откажет, то под куполом парашюта я окажусь в незавидном положении.

А подобные случаи бывали. Один воздушный спорт─смен, выполняя высотный прыжок, оказался без кисло─родного питания: в момент раскрытия парашюта от силь─ного динамического удара у него оборвался шланг, соеди-

150

няющии кислородную маску с баллоном. Парашютист почти сразу же потерял сознание и только на высоте 2─3 ты─сячи метров стал постепенно приходить в себя. Все же на землю он опустился в полуобморочном состоянии. А этот воздушный спортсмен оставлял самолет на высоте значи─тельно меньшей, чем та, на которой мы сейчас находимся.

Преодолеваю мощную струю встречного воздуха и ос─тавляю самолет.

Почувствовав свободное падение, я тотчас же раскрыл парашют. Последовал рывок такой силы, какого мне, по─жалуй, еще не приходилось испытывать. Перед глазами огненным фейерверком посыпались разноцветные искры, на какую-то долю секунды показалось, что страшная сила разрывает меня на куски. Такие ощущения были резуль─татом огромной перегрузки: ведь скорость движения мое─го тела была очень большой.

Однако через несколько мгновений я пришел в себя. Купол парашюта был раскрыт полностью. Струя кисло─рода бесперебойно поступала в легкие, одежда хорошо защищала от холода. Я осмотрелся и почувствовал всю необычайность и непривычность окружающей обстановки. Глубоко подо мной между двумя похожими на отроги гор облаками, на зеленовато-сером фоне искрилась блестящая ниточка Волги. Земные ориентиры с такой высоты теряли свою осязаемость, делались неощутимыми и нереальными. Я поднял голову. Надо мной на темно-голубом небе не─стерпимо ярко сверкало солнце.

Гнетущее чувство одиночества охватило меня. Оно бы─ло порождено оторванностью от земли, с которой в стра─тосферу не доносилось никаких звуков. Слух улавливал только тихое поскрипывание подвесной системы. Когда эти звуки замирали, то тишина становилась абсолютной.

Большая высота делала снижение парашюта незамет─ным. Мне вдруг показалось, что я вечно буду висеть в этом, почти безвоздушном пространстве в лучах неестест─венно яркого солнца и никогда не спущусь на родную зем─лю. Но, к счастью, закон Ньютона действовал и в страто─сфере ─ я опускался. Это стало ощутимо, когда я достиг <знакомой> высоты 7000─8000 метров. Заметно прибли─зились облака. Я уже видел, как по их белой поверхности медленно скользит тень моего парашюта. Да и Волга пе─рестала быть тоненькой ниточкой и превратилась в хоро─шо заметный, привычный глазу ориентир.

151

Скоро мне стало жарко в моем полярном одеянии. Я опускался над знойной степью. На высоте 3000 метров я снял кислородную маску и расстегнул комбинезон, а еще через несколько минут приземлился на сожженную солнцем, пожелтевшую траву. Ветра не было, и шелковый купол парашюта накрыл меня, как большой белый шатер.

 

А еще через несколько минут я опустился на сожженную солнцем, пожелтевшую траву

Мое путешествие из стратосферы продолжалось 21 ми─нуту. Парашют и оборудование, созданные руками совет─ских людей, действовали отлично. Мне удалось поставить новый рекорд прыжка из стратосферы с немедленным раскрытием парашюта.

Ныне, в эпоху самолетов с реактивными двигателями, полеты на больших высотах днем и ночью стали обычным явлением. Они .не требуют от летного состава каких-то особенных физических данных. Современные самолеты имеют герметические кабины, которые предохраняют че─ловека от непосредственного влияния воздушной среды. В герметической кабине самолета летчику нет нужды на─ходиться в слишком теплом обмундировании. Здесь во

152

время высотных полетов температура не опускается ни─же плюс десяти градусов.

Советскими учеными довольно удачно разрешена и проблема питания летчика кислородом при полетах в стратосфере. Приборы старой конструкции отпускали лет─чику кислород строго дозированными порциями. При ин─тенсивной нагрузке летчику этой порции порой не хвата─ло. Начиналось кислородное голодание. Новый же прибор позволял летчику вдыхать столько кислорода, сколько ему нужно при самой напряженной работе в стратосфере.

В наши дни самолеты не только поднимаются в стра─тосферу, но и могут вести там воздушные бои.

Сейчас можно уже говорить о полетах и возможных боевых действиях самолетов на высотах 20─25 тысяч мет─ров. Это ставит перед парашютистами-испытателями все новые и новые сложные задачи.

 

УКЛАДЧИК ПАРАШЮТОВ

 

Мой рекордный прыжок из стратосферы явился ре─зультатом дружной работы всего нашего коллектива: лет─чиков, инженеров, конструкторов, врачей, укладчиков, ис─пытателей. Об одном из них мне хочется рассказать под─робнее.

Успех и безопасность каждого прыжка, а испытатель─ного в особенности, во многом зависят от того, как уло─жен парашют. Это очень ответственная работа, требую─щая, кроме необходимых знаний, большого практического опыта, абсолютной точности и аккуратности. Ведь гро─мадное полотнище купола и десятки метров строп долж─ны быть помещены в небольшой ранец, не стесняющий движений летчика при управлении самолетом. При этом все детали парашюта размещаются в строго определенном порядке, каждый сантиметр материи ложится в предна─значенное ему место. Хороший укладчик парашютов ─ это ценный и необходимый помощник испытателя.

Многим моим товарищам по работе и мне большую помощь оказал один из старейших укладчиков парашю─тов в Советском Союзе Николай Васильевич Низяев. Пер─вый парашют Николай Васильевич уложил в 1930 году. В то время летный состав несколько скептически относил─ся к безотказности действия парашюта.

- Совершенно надежен. Раскроется при любых об-

153

стоятельствах,─ обычно говорил Низяев, уложив пара─шют для какого-нибудь летчика.

Тот его вежливо благодарил, а порой не без иронии добавлял:

─ Коли уж так надежен, то прыгали бы сами.

─ И прыгну,─ отвечал Николай Васильевич.

И вот однажды он предстал перед гарнизонной меди─цинской комиссией <на предмет освидетельствования год─ности к прыжкам с парашютом из самолета>.

─ Возраст? ─ спросили Низяева. ─ Сорок три года,─ ответил тот.

Врачи удивленно переглянулись. В то время в таком возрасте парашютизмом еще никто не занимался.

─ Позвольте, батенька мой, зачем вам это циркаче─ство? Поди уже дети у вас взрослые? ─ спросил один из врачей.

Тут Николай Васильевич подробно объяснил, почему ему надо прыгать с парашютом. Ведь он укладчик. Его дело ─ подготовить к полету парашют так, чтобы он не вызывал никаких опасений у летчика. Если летчик знает, что укладчик не только готовит парашют к полету, но и сам с ним прыгает, то в трудную минуту без колебаний вверит свою жизнь шелковому куполу.

─ Как советский человек и как коммунист я обязан выполнить прыжок с парашютом,─ убежденно закончил свои объяснения Николай Васильевич.

Но убедить врачей оказалось не так-то просто. Никто из них не слышал, чтобы человек в сорок три года пры─гал с парашютом. К тому же в то время медицина точно не знала, каким требованиям должен отвечать организм человека, чтобы прыжки с парашютом не оказали на не─го вредное влияние. Поэтому на всякий случай требова─ли абсолютного здоровья. И вряд ли бы Николаю Василье─вичу удалось осуществить свое желание, если бы не пред─седатель комиссии, знакомый ему авиационный врач Яков─лев. Приняв большую долю ответственности на себя, Яковлев убедил своих коллег разрешить Низяеву один прыжок с парашютом.

Но Низяев не ограничился одним прыжком. Он начал прыгать систематически, получив вскоре звание инструк─тора, а затем мастера парашютного спорта Союза ССР. Николай Васильевич продолжал заниматься укладкой па─рашютов, одновременно испытывая их в воздухе.

154

Нам, тогда начинающим испытателям, он в трудную минуту всегда мог дать ценное указание, полезный совет. ─ Если имеешь хорошо уложенный запасной пара─шют, то без особого риска можешь проводить любые ис─пытательные прыжки,─ говорил он.

И Николаю Васильевичу приходилось порой прибе─гать к запасному парашюту. Так случилось, например, при проверке работы нового приспособления, открываю─щего ранец. Надо сказать, что тогда испытателю шел уже сорок девятый год. Его прыжок мы наблюдали с земли.

Низяев отделился от самолета на нужной высоте. Он должен был раскрыть парашют без задержки, но поче─му-то этого не сделал. Прошла секунда, другая, и стало понятно, что парашютист попал в затруднительное поло─жение. На старте все замерли, не отрываясь следя за па─дающим человеком. Каждый из нас отлично представлял себе, что происходит в воздухе. Видимо, испытателя по─стигла неудача, и он, камнем летя к земле, напрягал во─лю и силы, старался найти неисправность и заставить па─рашют сработать.

Наблюдать такой прыжок своего товарища очень страшно. Во время свободного падения у парашютиста нет времени для различных переживаний. Все его вни─мание сосредоточено на испытаниях и на борьбе с опас─ностью, а находящиеся на земле могут только смотреть и волноваться.

Вот уже Низяев потерял высоту, на которой сравни─тельно безопасно проводить испытания. Пора подумать о себе...

─ Запасной! Раскрывай запасной парашют! ─ не вы─держав, кричит кто-то, как будто Низяев может его ус─лышать.

И вот, когда сердце уже сжалось от сознания неизбеж─ности катастрофы, над испытателем раскрылся запасной парашют. Оказалось, что в новой конструкции замка ос─новного парашюта был существенный дефект.

Совместно с Николаем Васильевичем мне довелось проводить весьма интересные испытания. Низяев укла─дывал первые отечественные парашюты. Два из них бы─ли предназначены для специальных исследований. Надо было установить, сколько времени они могут храниться, как прочны материалы, из которых изготовлены купол.

155

стропы и подвесная система. Для сравнения вместе с ни─ми в совершенно одинаковых условиях хранился один из лучших зарубежных парашютов фирмы <Ирвинг>.

Помещение, в котором хранились опытные парашю─ты, ничем не отличалось от обычного помещения, пред─назначенного для этой цели в частях и подразделениях. В просторной светлой комнате стоял длинный полирован─ный стол, на котором производилась укладка парашютов, на стенах висели плакаты и схемы, изображающие от─дельные элементы прыжка, на стеллажах лежали уложен─ные парашюты. Через строго определенные сроки их тща─тельно осматривали и после просушки опять укладывали. Точные приборы показывали температуру и влажность воздуха, которые в этом помещении всегда поддержива─лись постоянными.

Испытания должны были показать не только, как па─рашют переносит влияние времени, но и как он после этого действует. Наши прыжки с отечественными пара─шютами показали их полную пригодность после длитель─ного хранения. Купол раскрывался без всякой задержки и отлично выдерживал динамический удар. Дальнейшие испытания проводились путем сбрасывания манекена ─ <Ивана Ивановича>, так как, для того чтобы установить, какой же парашют прочнее, следовало эксплуатировать их до разрушения. Прыжок следовал за прыжком. Низяев неутомимо укладывал парашюты, и манекен вновь подни─мали в воздух. Победа в этом своеобразном соревновании на прочность осталась за отечественным парашютом ─ после очередного прыжка одно из полотнищ купола пара─шюта <Ирвинг> лопнуло во всю длину.

─ Я же всегда говорил,─ радовался Низяев,─ что на─ши парашюты самые прочные в мире.

Мнение Низяева, если бы его даже не подтвердил опыт, было весьма авторитетно. Ведь через его руки про─шли почти все отечественные конструкции и большинство конструкций парашютов зарубежных фирм.

В общей сложности Николай Васильевич уложил бо─лее тридцати тысяч парашютов. К нему попадали и тро─фейные парашюты, не имевшие ни инструкции по уклад─ке, ни описания. И все же Низяев успешно подготавли─вал их к экспериментальному прыжку.

Имя Николая Васильевича Низяева хорошо известно авиаторам. Он неоднократно укладывал парашют выдаю-

156

щемуся летчику нашего времени Валерию Павловичу Чка─лову. С парашютами, уложенными его руками, поднимался в стратосферу Коккинаки, летали через Северный полюс в Америку Громов, Юмашев и Данилин. Низяев же го─товил парашюты для экипажа самолета <Родина>. Когда отважные летчицы попали в тяжелое положение и Раско─вой пришлось оставить самолет, парашют, уложенный Ни─колаем Васильевичем, раскрылся безотказно и плавно опустил ее па землю.

Мастер спорта СССР Н. В. Низяев и его ученики: Н. Жуков (слева) и В. Петренко (справа)

Мастер парашютного спорта СССР Низяев выполнил более ста тридцати прыжков с парашютом, большинство которых носило экспериментальный и испытательный ха─рактер.

─ Не пора ли вам кончать прыгать? ─ порой говорил ему знакомый доктор Яковлев,─ пусть уж молодежь этим занимается.

─ Нет, еще хочу для молодежи послужить приме─ром,─ обычно отвечал ему старый парашютист,

157

Но для молодежи он не только служил достойным примером, а и обучал ее терпеливо и вдумчиво. Николай Васильевич подготовил более трехсот укладчиков пара─шютов. Многие из них, как, например, Быстров, Ищенко, Жуков, стали испытателями и имеют по нескольку сот ответственных прыжков. Коммунисту Николаю Васильеви─чу Низяеву, старейшему укладчику и опытному парашю─тисту многим обязаны не только мы, профессиональные испытатели, но и все авиаторы нашей Родины, которым до─водилось в суровые дни войны вверять жизнь шелковому куполу парашюта.

3 мая 1969 года ветерану парашютизма исполнилось 80 лет. Почти половину из них он отдал любимому делу.

 

В ГОДЫ ВОЙНЫ

Вскоре после начала Великой Отечественной войны я был отозван из научно-испытательного института и на─правлен в часть, где подготавливались воздушные десант─ники.

Воздушно-десантные войска, этот самый молодой род войск, в Советском Союзе были созданы сравнительно бы─стро. На заре развития нашего парашютизма воздушные спортсмены смело перешли от одиночных прыжков к груп─повым. В первое же празднование Дня Воздушного Фло─та СССР 18 августа 1933 года одновременно совершили прыжок с парашютом 62 воздушных спортсмена. В 1935 го─ду в групповом прыжке участвовало 150 человек, а через год уже 325.

Эти прыжки наглядно показали огромное значение па─рашютного спорта для повышения боевой мощи Совет─ских Вооруженных Сил. На базе широкого развития это─го спорта в армии были созданы отряды парашютистов-десантников, которые стали участвовать в маневрах и показали высокое боевое мастерство. В 1934 году на маневрах Белорусского военного округа было сброшено одно─временно 900 вооруженных парашютистов. А через год на маневрах под Киевом ─ 1200.

Советские воздушно-десантные войска уже в первые месяцы Великой Отечественной войны вступили в борьбу с врагом. В повой части мне довелось познакомиться с Петром Васильевичем Терещенко ─ опытным десантни─ком, который одним из первых среди советских парашю-

158

тистов побывал в тылу врага. Это было в Белоруссии. Тогда наши войска вели тяжелые бои за Ярцево. Духовщина уже находилась в руках фашистов. 22 августа 1941 года Терещенко, командовавший парашютной ротой, получил задание высадиться с группой воздушных пехо─тинцев в тылу врага в районе Духовщины и взорвать два

Воздушный десант на самолете ТБ-3 готовился к прыжку (фото тридцатых годов)

моста на дорогах, по которым резервы противника под─ходили к фронту. После выполнения задания десантники должны были перейти линию фронта и возвратиться к своим, действуя по обстановке. На сборы было дано два часа.

...Безлунная августовская ночь. Четыре самолета, в ко─торых разместились десантники роты Терещенко, на вы─соте двух с половиной тысяч метров пересекли линию фронта. У бортов самолетов то и дело вспыхивали багро─вые разрывы зенитных снарядов, и летчики, выполняя противозенитный маневр, искусно уклонялись от них. Но

159

вот обстрел прекратился. Линия фронта осталась позади. Самолеты в заданном районе.

Стало светать. С высоты 500 метров Терещенко разли─чил внизу лес и с тревогой подумал: <Может быть, противник ждет?> В кабине вспыхнула белая лампочка ─ сигнал штурмана <Приготовиться>. Через 30 секунд за─горелась красная лампочка ─ <Пошел>.

Опытный десантник П. В. Терещенко и парашютист-испытатель В. Г. Романюк

Вскоре самолет опустел. Терещенко, махнув на про─щание летчикам рукой, прыгнул последним и привыч─ным движением выдернул вытяжное кольцо. Парашют раскрылся. Все в порядке. Терещенко видел, как пры─гали его бойцы с других самолетов. Вдруг темноту ночи прорезали разноцветные нити трассирующих пуль. По─слышалась стрельба зенитных пулеметных установок: где-то недалеко находился аэродром противника. Сознание обожгла мысль: <Неужели десант обнаружен? Или фа─шисты стреляют по самолетам?> Самолеты развернулись и, отвлекая на себя внимание противника, пошли бомбить аэродром.

Терещенко приземлился на опушке леса и быстро ос─вободился от подвесной системы. Прислушался. Стрельба и гул моторов утихли. Тишину ночи нарушал только предрассветный ветерок, тихо шуршавший в листве де-

160

ревьев. Терещенко призывно мигнул красным глазком электрического фонарика. Сигнал заметили. Один за дру─гим стали подходить бойцы.

─ Становись,─ негромко скомандовал Терещенко. ─ Командирам проверить личный состав и доложить.

Все люди оказались налицо, выброска десанта про─шла успешно. Терещенко, не теряя времени, разделил отряд на две группы. Одну группу должен был вести он сам, другую ─ смелый десантник Прохоренко. Мосты, ко─торые предстояло взорвать, находились на расстоянии 4 километров один от другого. Взрывы должны были про─изойти одновременно, ровно в 4 часа утра. Сбор групп Те─рещенко назначил в лесу в шести километрах от мостов.

Прохоренко с бойцами первым двинулся в путь, ему предстояло идти дальше. Через некоторое время повел свою группу и Терещенко. Шли по лесу быстро, но осто─рожно, соблюдая тишину. Скоро деревья поредели. Вот и шоссе, река и через нее мост. К счастью, на шоссе пу─стынно. Только на концах моста смутно виднеются фигу─ры часовых. При десантниках произошла смена часовых. Это удачно: до следующей смены далеко, и можно дей─ствовать спокойно.

Парашютисты незаметно подкрались к ближайшему часовому. Фашист, поеживаясь от ночной свежести, не─громко покашливал. Вдруг под ногой одного из парашю─тистов предательски хрустнула сухая ветка. Часовой ог─лянулся, но... сильная рука зажала ему рот, тускло сверк─нула сталь кинжала. На место убитого часового встал один из парашютистов. Все это произошло столь быстро, что другой часовой, стоявший на противоположном конце мо─ста, ничего не заметил.

Десантники, не теряя ни секунды, подвязали тол к устоям моста. Работали сноровисто, не нарушая тишины ночи. Взрыв подготовлен. Вспыхнула спичка, и малень─кий огонек побежал по бикфордову шнуру. Парашютист, <охранявший> мост, короткой очередью сразил часового на другом конце моста. Уже не таясь, десантники бро─сились к лесу и, добежав до первых деревьев, припали к земле.

Терещенко, прижавшись лицом к росистой траве, то─мительно отсчитывал секунды. Ему казалось, что прошло очень много времени, прежде чем тяжелый взрыв сотряс воздух. Мост был разрушен. Терещенко посмотрел

6 В. г. Романюк 161

на часы ─ ровно 4 часа утра. Десантники отправились к месту сбора и через несколько минут увидели в небе от─блеск взрыва и услышали заглушенный расстоянием гро─хот: группа Прохоренко тоже выполнила задачу.

Обе группы встретились в условленном месте. Уже рассвело. Выполнив боевое задание, <воздушные пехотин-

Подготовка десантников для отправки в тыл врага (фото 1941 года)

цы> стали пробираться к своим. Но это оказалось нелег─ким делом. Терещенко со своими бойцами только через полтора месяца смог перейти линию фронта, пройдя по тылам врага 180 километров. По дороге парашютисты перерезали провода, уничтожали отдельные автомашины противника вели бои с гитлеровцами, а однажды рассея─ли и истребили беспечно двигавшуюся по лесу маршевую колонну численностью около 150 человек

После этого Терещенко еще неоднократно бывал в ты─лу врага и там же получил свою первую боевую награ─ду ─ орден Красного Знамени.

Подготовка воздушных десантников во время войны велась, правда, быстрыми темпами, но была серьезной и основательной. Еще в 1935 году М. И. Калинин, вручая

162

ордена особо отличившимся парашютистам, сказал: <Вы сами понимаете, что одно дело ─ быть хотя бы тем же парашютистом, действующим на территории своей род─ной страны, и другое дело ─ быть парашютистом, которо─му приходится действовать на чужой территории. Одно дело ─ спрыгнуть с аэроплана у себя в стране, где вас встречают аплодисментами, где вас народные массы при─нимают с восторгом, другое дело ─ спуститься на враже─ской земле. В этих условиях умение ориентироваться, принимать наиболее правильное решение имеет огромней─шее значение. Вот почему нашим товарищам нужно вся─чески развивать в себе эти способности>.

И командиры, воспитывая воинов-десантников, учили их умению быстро ориентироваться в обстановке, прини─мать правильные решения, действовать смело, сноровисто. Они внушали солдатам уверенность в своих силах, пока─зывали на деле, как важно десантнику, отправляющемуся в тыл врага, учитывать все до мелочей.

Припоминаю такой случай. Вывели молодых десант─ников в поле на учение. Ребята все молодые, здоровые, один к одному. Командир спрашивает:

─ К полету в тыл врага готовы?

- Так точно,─ отвечают,─ готовы.

Командир выбирает правофлангового, рослого солда─та с саженными плечами, и дает вводную:

─ Вы приземлились здесь. Вон из тех кустов (до ку─стов было метров пятьсот) на вас идут фашисты. Огонь!

Солдат быстро, со знанием дела выбрал удобное место для открытия огня за небольшой кочкой. Но последовала новая вводная:

- В автомате патронов нет. Диски тоже пустые. Приятно было смотреть, как сноровисто, не делая

лишних движений, десантник скинул вещевой мешок и открыл его, чтобы достать запасные патроны, но... вот она, неучтенная заранее <мелочь>. Патроны лежали на дне мешка, где-то под сухарями. А командир торопит:

─ Противник подходит, действуйте.

Солдат вытряхивает все содержимое мешка, берет за─пасной диск, но <события> развертываются быстро. <Фа─шисты> наседают с флангов, хотят взять солдата в плен, и он получает приказ <немедленно, отстреливаясь, отпол─зать к своим>. Собирать в вещевой мешок продукты и другие вещи некогда.

6* 163

Так, на примерах обучали молодых воинов воздушной пехоты. В боях за Родину отряды воздушных пехотинцев действовали умело, решительно, дерзко. И часто этими от─рядами руководили бывалые парашютисты, испытанные воздушные спортсмены.

Парашютисты-десантники идут в атаку

Например, под командованием опытного парашютиста Ивана Георгиевича Старчака отряды бойцов-парашюти─стов не раз высаживались в тылу гитлеровцев и успеш─но выполняли боевые задания. Вот как протекала одна из таких операций.

...Отряд Старчака прибыл иа один из аэродромов. Ког─да стало смеркаться, бойцы надели парашюты и заняли места в больших транспортных самолетах. Загудели мо─торы, машины одна за другой поднялись в воздух и взя─ли курс на запад. Внизу лежала земля, темная, без еди─ного огонька.

Но вот впереди небо засверкало зарницами артилле─рийских залпов ─ самолеты приближались к линии фрон─та. Они летели на высоте почти 3000 метров. То тут, то там горели подожженные врагом деревни. Линия фронта осталась позади, и под крылом самолета опять легла тем─нота.

Наконец флагманский корабль над целью. Внизу при слабом мерцании звезд можно было рассмотреть боль-

164

шую лесную поляну. Командир подал условный сигнал. Самолеты поочередно проходили над поляной, и бойцы-парашютисты через открытые двери смело бросались в темную бездну.

Приземлившись, бойцы собрались и в полной тишине двинулись к расположенной невдалеке деревеньке. Нахо─дившийся в ней небольшой немецкий гарнизон был захвачен врасплох и уничтожен без единого выстрела. Радостно встречали колхозники парашютистов ─ предста─вителей родной Советской Армии ─ и быстро организо─вали разведку, чтобы предупредить бойцов в случае по─явления гитлеровцев.

Выполняя боевую задачу, отряд Старчака очистил от немцев три соседние деревни, нарушил телефонную и те─леграфную связь противника, взорвал мост на шоссе, по которому отходили фашистские части.

Невообразимая паника поднялась во вражеском тылу. Опасаясь внезапного нападения, гитлеровцы оставили большое село, находившееся в районе боевых действий советских парашютистов.

Бойцы Старчака захватили несколько подвод про─тивника и от пленных узнали, что к вечеру по шоссе пройдет большая колонна мотопехоты. Старчак принял решение напасть на врага. Парашютисты устроили засаду.

Показания пленных подтвердились. Когда стемнело, послышался рокот моторов, скупо засветились прикры─тые светомаскировочными щитками фары бронетранспор─теров. Пропустив голову колонны, Старчак подал сигнал к атаке. Парашютисты ворвались в середину немецко-фа─шистской колонны и открыли стрельбу зажигательными пулями.

В темноте гитлеровцы не могли понять, что случи─лось. Началась паника. Фашисты завязали между собой бой. Парашютисты же, отойдя в лес, наблюдали, как раз─горалось ночное сражение.

Много раз высаживался в тылу врага и успешно вы─полнял поставленные командованием боевые задачи и опытный воздушный спортсмен лейтенант Александр Ак─сенов.

Зимой 1942 года, когда я нришел с аэродрома в штаб части усталый, промерзший, кто-то меня окликнул. Смотрю ─ Аксенов. Он уже тогда успел несколько раз побы-

165

вать в тылу врага и заслужить славу опытного и отваж─ного десантника.

Саша был настоящим русским парнем с крепким, буд─то отлитым из железа телом, русоволосый, синеглазый. До боли стиснув мне руку в дружеском пожатии, он ска─зал, что сегодня ночью вместе с группой десантников уле─тает в тыл врага.

...Когда в морозном небе погас последний отблеск ве─черней зари, на старт вырулили транспортные самолеты. Подразделение воздушной пехоты погрузилось быстро и организованно. На десантниках были валенки, теплые куртки и такие же брюки. Поверх обмундирования наде─ты белые маскировочные халаты. У каждого автомат, на поясе десантный нож, в карманах гранаты, а за плечами вещевые мешки с продовольствием и патронами. По сиг─налу стартера самолеты, вздымая винтами снежную пыль, стали подниматься в небо.

Александру Аксенову предстояло прыгать первому. По сигналу штурмана он открыл дверь самолета и при─готовился. Уже побывавший в подобных операциях, Ак─сенов лучше других представлял себе все трудности опе─рации. Ведь внизу, на земле, жестокий и коварный враг. Покинув самолет, можно попасть в трудные условия: не─где будет укрыться, обогреться. Может случиться, что, приземлившись далеко от своих товарищей, окажешься один среди врагов.

По команде <Пошел> Саша дотрагивается до автома─та ─ на месте ли? Потом берется за вытяжное кольцо и без колебаний бросается в черную морозную бездну. Приземлившись, он быстро освобождается от парашюта и осторожно пробует, горит ли электрический фонарь; за─тем поправляет на себе белый маскировочный халат и направляется к пункту сбора.

Здесь, на опушке леса, перед рассветом собралась вся группа. Когда стало светло, невдалеке десантники уви─дели лыжников противника, которые выехали, видимо, на поиски советских парашютистов. Десантники бесшум─но укрылись в густом ельнике и, подпустив фашистов по─ближе, открыли меткий огонь. Тишину морозного утра нарушил дробный стук автоматов. Более двадцати фаши─стов было убито, а остальные поспешно бежали.

Вскоре десант вышел на дорогу, по которой гитлеров─цам подбрасывались резервы, боеприпасы и снаряжение.

166

Советское командование поставило перед десантника─ми задачу нарушить движение немецких частей, уничто─жить на главной магистрали большой мост через реку.

Кончается короткий зимний день. В лесу быстро сгу─щаются сумерки. Десантники располагаются на ночлег: разгребают снег, стелют хвойные ветви, костров не раз─жигают, погреться негде. На ужин ─ полбанки мясных консервов и чарка водки, а потом, прижавшись друг к другу, люди засыпают.

Утром отряд начинает боевые действия. Разведчики донесли о приближении автоколонны противника. Аксе─нов выбирает место для засады там, где дорога делает крутой поворот. Вскоре между стволами сосен показы─ваются первые автомашины. Впереди бронетранспортер с солдатами.

Едва бронетранспортер приближается к повороту, Ак─сенов свистком подает сигнал. Поперек дороги, перекры─вая ее, падают две вековые сосны. В бронетранспортер и под колеса автомашин летят гранаты. Черные комья зем─ли, поднятые взрывами, ударяются о стволы деревьев и падают на белый снег. Па мгновение дорогу заволакивает дымом. Когда он рассеивается, бойцы видят осевший на─бок бронетранспортер, горящие автомашины, оставшихся в живых солдат, которые пытаются занять оборону. Но это им не удается. Аксенов подает сигнал к атаке и пер─вым бросается вперед. Завязывается бой, короткий и же─стокий. Из-за бронетранспортера выскакивает высокий немецкий офицер и, вскинув пистолет, почти в упор стре─ляет. Пуля обжигает Аксенову ухо. Второй выстрел немец сделать не успевает. Десантник хочет взять <языка>, он наносит офицеру удар в подбородок тяжелым, словно свинчатка кулаком и валит его в снег. Кругом гремят вы─стрелы. Через несколько минут все кончено. Автоколонна со снаряжением для передовых фашистских частей унич─тожена.

От взятого Аксеновым в плен обер-лейтенанта узнали, что фашистскому командованию известно о советском де─санте и оно направляет в этот район крупные силы.

Отряд поспешно двинулся дальше. Десантники шли по целине, лесом параллельно дороге. Небо заволокло ту─чами. Пошел снег, и поднявшийся ветерок донес острый запах дыма. Где-то невдалеке была деревня. Бойцы за-

167

метно прибавили шагу. Всем хотелось попить кипятку и прикорнуть у теплой печки.

К деревне отряд подошел уже в сумерки и, укрывшись в лесу, стал ждать возвращения высланных к деревне разведчиков. Они вернулись быстро. Противника там не оказалось. Весть о том, что пришли свои, сразу облетела всю деревню. Крестьяне выходили навстречу с радостны─ми улыбками и приглашали их к себе.

Аксенов прошел по избам, посмотрел, как устроились солдаты. Всюду в печах весело потрескивал огонь, хо─зяйки хлопотали у столов, угощали дорогих гостей от всей души. Бойцы, наскоро перекусив, устраивались на ночлег.

─ Спать, не раздеваясь, ─ предупредил командир, ─ и ложитесь немедленно.

Впрочем последнее напоминание было излишним: мно─гие уже спали, припав к горячей печке.

Поставив у каждой двери охрану, Аксенов разрешил и себе отдохнуть. Он расположился в избе, стоявшей поч─ти на краю деревни. Хозяйка, пожилая женщина, ставя на стол горячее молоко, говорит ему:

─ Испей, родимый, поди намерзся, намаялся. Выпив кружку молока, Саша почувствовал страшную

усталость: по телу разлилась какая-то слабость, голова стала тяжелой, а веки сами собой закрылись. Уронив го─лову на стол и обхватив ее руками, он заснул крепким сном.

Ему показалось, что сон длился недолго ─ одну, две минуты... В уши настойчиво лезла знакомая трескотня автоматов. Саша хотел проснуться и не мог. Но вдруг над самым ухом он ясно услышал голос дежурного:

─ Товарищ командир, тревога, фашисты...

Аксенов вскочил, секунду постоял, собираясь с мыс─лями, а потом вихрем вылетел из избы. На улице дерев─ни уже закипал бой. Аксенов подал команду:

─ Пробиваться к лесу...

На западной окраине деревни отряд противника напо─ролся на боевой заслон десантников, которыми командо─вал старшина Кузьмин. Получив приказ возможно доль─ше задержать противника, он с автоматом в руках сам выдвинулся вперед. Враг перенес огонь на него. Автомат старшины захлебнулся и умолк.

─ Старшина ранен, выручать командира,─ закрича─ли солдаты и рванулись вперед.

168

Но враг опередил их. И все увидели, как из сугроба поднялся старшина, поднес к виску пистолет ─ советские парашютисты не сдаются в плен.

Грянул выстрел...

От деревни отряд отходил мелким ельником, фашисты не преследовали. К рассвету десантники достигли задан─ной цели ─ моста. Его усиленно охраняли. На обоих кон─цах моста виднелись серые фигурки часовых, над кото─рыми тускло поблескивали штыки. Для подрывников был только один путь к мосту ─ по льду реки.

Десантники собрались на лесной поляне. Их молодые лица за несколько дней похода похудели, обветрились, возмужали.

─ Кто возьмется взорвать мост? ─ спросил командир.

Вызвались все. Но выполнение задания было пору─чено наиболее опытным. Командир вызвал к себе двоих: Федорчука и Никольского. Поздно вечером они покинули отряд. Парашютисты взвалили на плечи добрых два пуда тола. Хрустнула под ногой сухая ветка, с ели посыпался снежок, и все стихло. Солдаты будто растворились в тем─ноте.

Аксенов засек время их ухода. Взрыв должен был по─следовать через 25 минут. Но чтобы отряд успел уйти, штаб противника не должен узнать о происшедшем еще хотя бы часа полтора после взрыва. Значит, надо лишить охрану моста средств связи. И сделать это следовало в мо─мент взрыва ─ ни минутой раньше, ни минутой позже. Если фашисты до взрыва обнаружат, что связь прервана, они будут настороже. После взрыва просто будет поздно.

Выполнить это задание Аксенов направил трех десант─ников, а сам вместе с отрядом перешел на край леса и стал ждать. Стрелка на ручных часах Аксенова пробежа─ла двадцать пять минут, а взрыва все еще не было. И когда он уже не на шутку встревожился за успех вы─полнения задания, в той стороне, где находился мост, взметнулся к небу огненный столб. На секунду в его баг─ровом свете стали хорошо видны река с крутыми берега─ми и торчащие из снега пни вырубленного противником леса. Затем снова все погрузилось во мрак. Охрана моста открыла беспорядочную стрельбу.

Через несколько минут возвратились Федорчук и Ни─кольский и доложили о выполнении задания.

Солдаты, посланные Аксеновым нарушить связь фа-

169

шистов, успешно справились с этой задачей. К рассвету десантники уже далеко успели уйти от разрушенного мо─ста. А еще через ночь они перешли линию фронта и ока─зались в расположении своих частей.

Прекрасную парашютную и боевую выучку продемон─стрировали воздушные пехотинцы в ответственной и слож─ной операции, о которой мне рассказывал ее участник ─ офицер Анатолий Михайлович Старицын. Этому спокой─ному, смелому человеку много раз приходилось действо─вать в тылу врага...

...Темной ночью несколько транспортных самолетов с воздушными пехотинцами пересекли линию фронта и при─близились к месту выброски десанта.

По команде <Приготовиться> десантники поднялись со скамеек и еще раз проверили снаряжение.

Командир роты старший лейтенант Анатолий Стари─цын сидел у самой двери. Когда настала минута покидать самолет, он без колебаний шагнул к открытой двери и прыгнул. Через секунду, две последовал рывок ─ пара─шют раскрылся. Внизу где-то недалеко слышалась пере─стрелка.

Не видя земли, десантник инстинктивно почувствовал ее приближение и подтянулся на лямках, чтобы смяг─чить толчок. Приземлившись, Старицын отстегнул пара─шют и проверил свое <имущество>. Все было на месте.

Посмотрев на компас, офицер определил азимут и по─шел на сборный пункт. Выйдя из балки, он увидел силуэт человека и на всякий случай вскинул автомат ─ фашист или свой? Присмотревшись, понял, что свой. Человек пе─редвигался, как и полагалось десантнику, ─ бесшумно скользил от дерева к дереву и, припадая к земле, исчезал из глаз. Его движения и фигура показались очень знако─мыми.

─ Раклов,─ окликнул старший лейтенант, узнав сол─дата своей роты.

─ Я, ─ радостно ответил тот.

Вдвоем идти было уже веселее. Но когда офицер и солдат поднялись на возвышенность, их обстреляли из пулемета. Гитлеровцы заметили десант и с лихорадочной поспешностью организовали борьбу с ним. В завязавших─ся схватках советские воины показывали высокие образ─цы верности солдатскому долгу. Смертью героя пал офи─цер Шлычков. Тяжело раненный в обе ноги, он приказал

170

бойцам идти на сборный пункт, а сам огнем автомата при─крывал их отход.

К восходу солнца десант собрался. На краю леса, в котором находились десантники, стояли фашистские артиллерийские батареи. Воздух содрогался от их кано─нады.

Чтобы не действовать вслепую в столь сложной обста─новке, следовало добыть <языка>, узнать хотя бы при─мерные данные о расположении ближайших частей и гар─низонов противника. Однако сделать это оказалось не просто. Слух о появлении десанта распространился быст─ро, и фашисты были настороже. На дорогах они появля─лись только большими группами. Проходя мимо кустар─ников, открывали по ним стрельбу из автоматов.

Тогда десантники прибегли к хитрости. Они перере─зали телефонный провод, идущий по направлению к фрон─ту. Расчет оказался правильным. Скоро два связиста по─явились у места обрыва провода. Одного из них десант─ники убили, а другого взяли живым. Но при этом к досаде десантников оказалось, что убит был ефрейтор, а в живых остался только солдат, недавно прибывший на фронт и ничего не знавший о расположении своих ча─стей.

Десантники уже обдумывали новые способы добыть <языка>, как вдруг появился еще один фашистский сол─дат, оказавшийся связистом. От него они получили нужные сведения. Боевые действия можно было начинать.

Старицын вывел своих людей из леса. Отсюда, тща─тельно маскируясь, группа выдвинулась к дороге.

Выбрав место в кустах, десантники отрыли окопы и за─легли. Скоро они увидели приближавшуюся по дороге открытую штабную машину. За ней два автотягача тащи─ли по зенитной пушке. В штабной машине, кроме шофера, сидели два офицера, а на тягачах ─ артиллерийские расчеты. Гитлеровцы ехали совершенно спокойно, видимо, не подозревая о близости советских десантников.

─ Без команды не стрелять,─ предупредил Стари─цын,─ подпустим поближе.

Когда штабная машина поравнялась с десантниками, старший лейтенант скомандовал: <Огонь!> Дружно уда─рили автоматы...

Оставшиеся в живых гитлеровцы бежали, бросив ав─томобиль и пушки.

171

Следующий удар десантники нанесли по близлежаще─му селу, занятому гитлеровцами.

В три часа ночи они бесшумно сняли часовых про─тивника и по условному сигналу ворвались в село. На его улице и площади стояли десятки автомашин с боеприпа─сами и различными грузами. Десантники уничтожили эти автомашины.

Дерзкие операции десантников встревожили гитлеров─ское командование, и оно решило любой ценой ликвиди─ровать десант. Для этого были вызваны специальные эсэ─совские отряды с танками и бронетранспортерами, кото─рые и окружили лес. Но десантники сумели уклониться от удара. Маленькими группами по два-три человека они проскользнули между вражескими пикетами, собра─лись в нескольких километрах от леса в широкой лощи─не, а затем двинулись в путь. До рассвета они прошли 25 километров и разбили лагерь в другом лесу.

Отсюда десантники с успехом продолжали вести бое─вые действия. Налеты на ближайшие коммуникации гит─леровцев, их гарнизоны, штабы и резервы следовали один за другим. Воздушные пехотинцы совершили еще несколь─ко маршей. Они были не одиноки на этой земле, еще за─нятой врагом. Всюду находились друзья, местное населе─ние с нетерпением ждало прихода частей родной Советской Армии. В лесах, по которым мы проходили, ─ вспо─минал Старицын,─ действовали большие отряды парти─зан. Они, а не немцы были здесь действительными хозяе─вами.

После боев и трудных ночных маршей десантники ос─тановились у партизан на короткий отдых: подкрепили силы, привели в порядок оружие, одежду. Недоставало продовольствия. Воздушные пехотинцы добыли его у вра─га. Вместе с партизанами они сделали умелый налет на продовольственный склад фашистов.

После отдыха отряд десантников совершил еще не─сколько успешных боевых операций и, выполнив постав─ленную перед ним задачу, направился к линии фронта дяя соединения с частями наступающей Советской Армии.

Двигались по ночам, глухими лесными тропами. Уже хорошо была слышна артиллерийская канонада, когда отряд подошел к небольшой деревеньке. Ее домики живо─писно раскинулись на довольно высокой горе. Отсюда хо─рошо просматривалась впереди лежащая местность.

172

Фашисты, видимо, собирались превратить эту деревню в опорный пункт своей обороны. Старицын в бинокль ясно видел фашистов, которые перед деревней копали окопы, тянули колючую проволоку. Десантники решили уничто─жить фашистов. Однако действовать следовало очень ос─мотрительно: недалеко располагались крупные части про─тивника.

Дождавшись темноты, воздушные пехотинцы бесшум─но проникли в деревню. Утомленные работой фашисты крепко спали. Проснуться им было не суждено. Чтобы не шуметь, десантники действовали кинжалами. Все было кон─чено быстро. Рота фашистских саперов перестала сущест─вовать. А на следующий день десантники встретили стар─шего сержанта и четверых солдат ─ разведку одной из наступающих частей Советской Армии.

Отличную выучку и беззаветную храбрость советских воздушных пехотинцев вынужден был признать против─ник. Штаб 8-й немецко-фашистской армии, в расположе─нии которой действовали десантники, в секретном прика─зе ╟ 4969/43с так характеризовал советских десантни─ков:

<Способы и методы борьбы отрядов, даже после не─скольких дней лишений, показали хорошую подготовку, которая сплошь и рядом переплеталась с хитростью и ко─варством.

Охотничья ловкость была неотъемлемой чертой свя─зистов и истребителей танков. Поведение их в самых кри─тических положениях было исключительным. Особенно выносливыми и упорными в бою показали себя раненые, которые, несмотря на полученные ранения, продолжали вести бой. Нередко раненые взрывали себя гранатами, чтобы избежать плена.

...Каждый десантник был вооружен кинжалом, кото─рый он искусно пускал в ход.

...Как правило, каждую отдельную стрелковую ячейку противника приходилось подавлять сосредоточенным и навесным огнем, чтобы парализовать ее. Как только ос─новные силы отрядов десантников были в сборе, они ока─зывали упорное сопротивление, используя при этом мини─мальное количество боеприпасов. Но даже тогда, когда противник не имел боеприпасов, он защищался с диким фанатизмом!>

Советские воздушные пехотинцы сражались за свою

173

Родину, не щадя жизни, они внесли в дело победы над врагом свою долю ратного труда.

Занимаясь подготовкой воздушных десантников во время войны, я продолжал внимательно следить за раз─витием парашютной техники, за всем, что имело отноше─ние к моей любимой профессии парашютиста-испытателя. На огромном фронте, протянувшемся от Черного до Белого моря, происходили воздушные сражения в неви─данных ранее масштабах. В боях одновременно участво─вали сотни самолетов. В этих воздушных сражениях ка─чество советских парашютов и парашютной подготовки летного состава проходило суровую проверку. Встречаясь с летчиками-фронтовиками, которым в боевой обстановке приходилось совершать вынужденные прыжки с парашю─том, я всегда подробно расспрашивал их об этом.

Так, на одном из подмосковных аэродромов, который в те тяжелые дни был и прифронтовым, Герой Советско─го Союза летчик-истребитель Виктор Талалихин расска─зал мне об одном из своих боев.

В ночь на 7 августа он поднялся в воздух по боевой тревоге. На близких подступах к столице на высоте 4500 метров был замечен самолет противника.

Талалихин, набирая высоту, повел свой истребитель на перехват воздушного пирата. Ночь была безоблачная, лунная. Скоро молодой летчик увидел противника. Двух─моторный бомбардировщик <Хейнкель-111> шел на Моск─ву. Талалихин увеличил скорость, и расстояние между самолетами стало быстро сокращаться. В лунном свете летчик уже видел черные кресты на крыльях <Хейнкеля>. Гитлеровский пилот заметил опасность, но не изменил курса, а лишь, снижаясь, развил максимальную скорость. Талалихин открыл огонь. Нити трассирующих пуль про─тянулись к вражескому самолету. <Хейнкель>, искусно маневрируя и яростно отстреливаясь, продолжал рваться к Москве. Молодой летчик стрелял длинными очередями, но безрезультатно.

Тогда Талалихин решил атаковать с близкой дистан─ции. Фашистская пуля пробила кабину его самолета, обо─жгла правую руку, но Талалихин уже вошел в <мертвое пространство> за килем <Хейнкеля>, и немецкий стрелок прекратил огонь. Теперь истребитель шел почти вплотную за хвостом немецкого бомбардировщика. Талалихин тща─тельно прицелился, нажал на гашетки, но... пулеметы

174

молчали. Патроны кончились. Истребитель оказался безо─ружным.

Советский летчик решил любой ценой преградить воз─душному пирату путь к Москве.

─ Буду таранить,─ решил он.

Расстояние между самолетами все сокращается. Вик─тор уже видит искаженное ужасом лицо фашистского стрелка. Вот серебристый от лунного света диск враща─ющегося винта советского истребителя нависает над хвос─товым оперением <Хейнкеля>. Виктор Талалихин твердой рукой чуть наклоняет свой самолет и рубит винтом хвост немецкого самолета, по ненавистной фашистской свастике.

Поврежденный <Хейнкель> круто идет к земле. Истре─битель с исковерканным винтом теряет управляемость, перевертывается на спину и падает.

─ Вот когда мне пригодилась в полной мере пара─шютная подготовка,─ рассказывал Виктор Талалихин.─ Я расстегнул ремни, крепящие меня к сиденью, оттол─кнулся ногами и оставил самолет. До этого я всего три раза прыгал с парашютом, но эти прыжки дали мне неко─торый навык, вселили веру в парашют. И вот, когда мне пришлось вынужденно оставить самолет, я смог даже сде─лать нужную затяжку, чтобы не столкнуться с падаю─щим истребителем.

Думаю, что, не раскрывая парашюта, я падал мет─ров 800. Потом выдернул кольцо. Опускался я недалеко от какой-то деревушки. Землю видел ясно, но совсем не─ожиданно приземлился в маленький и, к счастью, мелкий пруд. Колхозники предоставили мне транспорт, и я скоро добрался до аэродрома. Так парашют спас мне жизнь.

Виктор Талалихин, первым в миро совершив таран вра─жеского самолета ночью, сбил матерого фашистского вол─ка. Командиром уничтоженного им <Хейнкель-111> был один из лучших асов гитлеровской авиации ─ подпол─ковник, неоднократно награжденный за многочисленные бомбардировочные рейсы на города Польши и Норвегии.

Слушая рассказ Виктора Талалихина, я думал о без─заветном героизме советских летчиков и мне было приятно сознавать, что в создании парашюта, который спас жизнь молодому герою, была и моя доля труда.

Коммунистическая партия и Советское правительство Уделяли большое внимание исследованию и развитию средств спасения жизни летного состава в бою. Великая

175

Отечественная война показала, что парашюты, парашют─ная подготовка и все, что обеспечивает безопасность по─лета, в нашем воздушном флоте стояло на значительно более высоком уровне, чем в авиации фашистской Герма─нии и ее сателлитов.

Среди захваченных у врага трофейных боевых доку─ментов оказался один весьма любопытный: статистиче─ский доклад-справка одного из главарей фашистской ави─ации. Из этого документа было видно, что около 60 про─центов немецких летчиков, совершивших вынужденные прыжки с парашютом во время боев, выходило из строя.

Авторы доклада-справки рекомендовали своим воздуш─ным силам перенять советские методы парашютной под─готовки летного состава. Не очень удовлетворительными были в годы войны и средства спасения летчиков в япон─ских воздушных силах. Там часто использовались пара─шюты, скорость приземления с которыми была настолько велика, что вывихи, ушибы и растяжения были почти не─избежны.

Я знаю много различных примеров вынужденных прыжков с парашютом, совершенных нашими летчиками в дни войны в самых различных условиях воздушного боя, с самолетов всех типов, с малых, средних и больших высот. И всегда, если только летчик находил в себе силы покинуть самолет и выдернуть вытяжное кольцо, пара─шют раскрывался безотказно.

Но был и единственный в истории авиации случай, когда человек не нашел в себе силы выдернуть вытяжное кольцо, падал с нераскрытым парашютом с высоты семи тысяч метров и... остался жив. Было это так.

...В марте 1942 года экипаж Героя Советского Союза офицера Жугана совершал очередной полет на бомбар─дирование вражеских объектов. Успешно выполнив зада─ние, он возвращался на свою базу. Когда уже осталась позади линия фронта, из-за легких перистых облаков вдруг вывалилась девятка фашистских истребителей и атаковала бомбардировщик. Завязался ожесточенный не─равный бой. Экипаж советского воздушного корабля сра─жался мужественно, мастерски отбивая атаки <мессершмиттов>.

Но силы были слишком неравны. Гитлеровцам уда─лось сбить советский самолет. Летчик и штурман успели выброситься из своих кабин. Штурман Иван Михайлович

176

Чиссов, оставив самолет, сразу же потерял сознание. С нераскрытым парашютом он камнем летел до самой зем─ли. К счастью, он упал в покрытый снегом овраг. При этом линия падения штурмана точно совпала с линией крутого склона оврага. Скольжение по рыхлому снегу, покрывавшему склон, значительно затормозило скорость падения.

За неравным боем советского бомбардировщика с зем─ли наблюдали наши кавалеристы. Они поспешили к ме─сту падения Чиссова и с удивлением увидели, что он, хоть и получил сильные повреждения, но остался жив. Кавалеристы немедленно доставили его в госпиталь. Здесь мало кто надеялся на его спасение. Жизнь штурману спас молодой, но опытный врач Яков Вениаминович Гудынский. Он сделал больному ряд смелых операций и полно─стью восстановил его здоровье.

Интересно отметить, что и после войны Иван Михай─лович Чиссов служил в авиации и даже оставался на лет─ной работе.

 

МОГУЧАЯ ПОСТУПЬ <КРЫЛАТОЙ ПЕХОТЫ>

 

Коренные изменения в техническом оснащении наших Вооруженных Сил в послевоенный период в полной мере коснулись и воздушно-десантных войск. Наиболее ярко это было продемонстрировано на большом учении <Дви─на> в 1970 году. Так, например, десантировалось одно из прославленных соединений воздушно-десантных войск Советской Армии ─ гвардейская Черниговская Красно─знаменная воздушно-десантная дивизия.

...Точно в установленное время с нескольких аэродро─мов <северных> в воздух поднялись тяжелые транспорт─ные самолеты Ан-12. Где-то высоко над землей невидимые пути <анов> сошлись, и могучая армада в сопровож─дении истребителей взяла курс за линию фронта. В дей─ствие вступал воздушный десант! Его задача ─ глубоко в тылу перекрыть коммуникации, воспрепятствовать под─ходу резервов.

Равномерный гул турбин. Свет иллюминаторов выхва─тывает из легкого полумрака ряды десантников. Капюшо─ны маскхалатов отброшены назад, лица строгие, сосредо─точенные. На корабле ─ привычный порядок.

Старший лейтенант Николай Шиденко изредка, не

177

торопясь, пробегает глазами по лицам сидящих и встре─чает понимающий взгляд секретаря комсомольской орга─низации ефрейтора Владимира Черкашина. Здесь, в воз─духе, заместитель командира батальона по политической части и комсомольский вожак привыкли понимать друг друга без слов. Лететь еще долго. Прошла минута ─ и де─сантники передают из рук в руки откуда-то появивший─ся боевой листок: <...Ты будешь действовать в том районе, где все напоминает о жестоких сражениях с фашиз─мом, о героическом прошлом нашей армии, нашего наро─да. Это непокоренный партизанский край! Помни, тебя это ко многому обязывает...>

Удивительное это умение ─ влиять па настроение лю─дей. Все идет в привычном ритме. Десантники совсем <по─земному> весело улыбаются остроумному рисунку, читая памятки, выпущенные специально к этим учениям. Ожив─ление не покидает солдат... И вдруг что-то заметно ме─няется в их настроении. Стали строже, плотнее сжаты губы. Каждый не торопится выпускать из рук боевой листок, на котором размашисто написано: <Молния! Това─рищи, мы пролетаем сейчас над тем местом, где зимой со─рок второго года двадцать советских парашютистов-де─сантников под командой подполковника Н. Сагайдачного в течение суток отбивали атаки гитлеровского батальона. Фашисты вынуждены были открыть по героям артилле─рийский огонь, предлагали сдаться, обещая сохранить жизнь, но десантники вели бой до тех пор, пока почти все не погибли... Тяжело раненного коммуниста Сагайдачно─го гитлеровцы зверски замучили, так и не добившись от него ни слова...>

Сильнее сжали автоматы парни в маскхалатах. Слов─но почувствовали локоть тех, кому в сорок втором тоже было двадцать, ощутили, как близко незабываемое прош─лое, как нерушима связь между поколениями, воспитан─ными одной матерью ─ Советской властью. Они, солдаты семидесятого, сегодня тоже готовы на подвиг.

Старший лейтенант Шиденко пойдет на свой восемьде─сят четвертый прыжок. Он в этой группе ─ выпускаю─щий. Отвечает за всех. Прыгает ─ последним.

...Шиденко почти интуитивно почувствовал, что сейчас наступает самый ответственный момент, только успел по─думать <Пора>, как призывно вспыхнул на табло желтый свет:

178

─ Приготовиться!

Десантники встают, откидывают сиденья. Рука сквозь фиксирующую резиновую петлю ─ на кольцо. Поворот на девяносто градусов, лицом к хвосту самолета. И напротив них ─ только световое табло и старший лейтенант Ши─денко. Руки его ─ на двух дверцах. Открылись створки люка... Предельное напряжение. И наконец ─ зеленый! Лаконичная, как выстрел, надпись <Пошел>!

Десантники в самолете

И все! Мимо Шиденко с двух сторон только мелькают лица. Скорее, скорее! Люди так плотно бегут, что кажет─ся, будто падают друг на друга. Иначе нельзя: здесь раз─рыв полсекунды, а там внизу это уже 75─100 метров. Ближе товарищ здесь, значит, ближе и па земле. А это очень важно, ведь падаешь в неизвестность, возможно, прямо на голову противнику.

Сердце старшего лейтенанта отсчитывает секунды. Еще миг, и корабль пуст. Шиденко мгновенно поворачи─вается, оттолкнувшись, исчезает в прямоугольнике люка. Могучее дыхание турбин подхватывает его, словно щепку, швыряет от самолета, но стабилизирующий парашют Уже <тянет> за ворот. Секунда... Две... Три... И вдруг буд─то еще стремительнее проваливаешься вниз ─ это вырвал-

179

ся на свободу основ─ной парашют. Купол наполнился, и сразу стало надежно и ти─хо. Но передохнуть десантнику некогда. Шиденко только бегло успевает заме─тить, как внизу, под ним, будто раскину─лось гигантское ска─зочное поле белых одуванчиков. Сколь─ко их ─ не сосчи─тать! Земля близко. Старший лейтенант, чуть потянув стро─пы, разворачивается лицом по ветру, но─ги полусогнуты... Он весь во власти пред─стоящего боя. Где-то рядом, выброшенный несколькими минута─ми раньше, отряд уже вступил в не─равную схватку. По─этому надо спешить к платформам, расшвартовать боевую технику, выброшенную на парашютах...

Да, хотя и жалко расставаться с красивым названием <крылатая пехота>, но, видимо, придется: уже не отра─жает оно действительности. По всему полю видно, как фи─гурки десантников копошатся у контейнеров. Парашюты опустили на землю самоходные установки, автомобили, противотанковые орудия... Крылатые танки? Крылатая ар─тиллерия? Пожалуй, можно сказать и так. Сегодня пара─шютисты-десантники способны вести борьбу с танками не менее успешно, чем специальные подразделения сухопут─ных войск. Плюс основное преимущество ─ внезапность, и можно представить, как возросла техническая оснащен─ность и огневая мощь воздушно-десантных войск, как

180

<Воздушный пехотинец>

расширился диапазон их использования. Новаторство, твор─ческие поиски ─ это закономерная и постоянная особен─ность нашей поистине народной армии, созданной Влади─миром Ильичем Лениным для защиты завоеваний социа─листической революции.

...Не успел еще растаять вдали гул турбин Ан-12, как над полем боя появился гигантский самолет, их младший брат: в воздухе всемирно известный <Антей>! Из его ог─ромного чрева посыпались парашютисты. Просто не ве─рится, что все они из одного самолета!

Неожиданно из-за леса на малой высоте вынырнули юркие Ан-2. Неужели и здесь парашютисты? Да! Мгнове─ние ─ ив бой! А он разгорался с каждой минутой. Треск автоматных очередей, орудийные выстрелы, гул моторов заполнили все вокруг. Подразделения десантников, подав─ляя сопротивление застигнутого врасплох <противника>, стремительно продвигались вперед, охватывая все боль─ший и больший район.

В течение 22 минут в тылу <противника> было выбро─шено около 8 тысяч десантников с полным вооружени─ем ─ легким и тяжелым. Первыми прыгали разведчики. Они с воздуха вели автоматный огонь, бросали ручные гранаты. Одними из первых десантировались с парашю─том командир дивизии гвардии полковник В. Костылев и начальник политотдела дивизии полковник А. Красиль-ников. Как только они приземлились, сразу стали руково─дить высадкой десанта и организовывать бой по захвату и расширению плацдарма.

Воздушные десантники показали отличную боевую вы─учку, отличное владение парашютом. В их успехах есть и значительная доля труда энтузиаста воздушно-десант─ных войск, опытнейшего парашютиста генерал-лейтенан─та Ивана Ивановича Лисова.

Свой первый прыжок с парашютом Иван Иванович вы─полнил летом 1934 года, когда войска Белорусского воен─ного округа готовились к большим осенним учениям. За─тем он стал командиром легкопулеметного парашютного отряда и прыжки выполнял с ручным пулеметом. Пуле─мет был значительно тяжелее и длиннее современного. Парашютист надевал его на плечо, прикладом вверх и ствол почти доставал до земли, а при посадке в самолет за все цеплялся. Но главное неудобство заключалось не в этом. Ствол пулемета, как впрочем и винтовок того

181

времени, мог легко зацепить за стропы или кромку купо─ла при раскрытии парашюта. Поэтому отделяться от са─молета следовало очень аккуратно. А перед приземлением надо было перевести оружие в горизонтальное положение, положив его на запасной парашют. Если не успеешь все это сделать, то в момент приземления можно было полу─чить сильный удар прикладом по голове.

У Лисова был уже большой опыт прыжков со зна─менитого тогда тяжелого бомбардировщика ТБ-3. Однаж─ды ему предстояло прыгнуть с левого крыла самолета. Это было наиболее сложно. Судите сами: парашютист вы─ходил из самолета в дверь на правое крыло и, держась крепко за наружные поручни, двигался вдоль фюзеляжа к моторам, потом, держась за веревку, взбирался на верх─нюю часть фюзеляжа, осторожно спускался на левое кры─ло и, держась за веревку, протянутую по крылу, полз на свое место. Все это на большой высоте, при встречном воздушном потоке, который старается сбросить смельчака в бездну.

Иван Иванович благополучно выполнил этот поистине цирковой номер и улегся на гофрированную поверхность крыла, дожидаясь, когда штурман самолета подаст сигнал к прыжку. Он хотел прыгнуть красиво, лихо и, когда штурман подал сигнал, мгновенно вскочил и побежал вдоль крыла. Но на половине пути поскользнулся и сорвался. На какой-то миг он зацепился стволом пулемета за край крыла, потом его ударило, перевернуло. Купол парашюта произвольно вырвался из ранца и обмотался во─круг десантника. Левая рука его оказалась вывернутой за спину и привязанной к телу, шелк купола закрывал лицо, голову и мешал открыть запасной парашют. Но пра─вая рука и запасной парашют были свободны Лисов не потерял присутствия духа. Он достал складной нож от─крыл его зубами и полоснул раздуваемый ветром шелк Потом с трудом освободил левую руку, расширил отвер─стие, просунул в него голову и увидел стремительно при─ближающуюся землю. Иван Иванович вырвал кольцо запасного парашюта и с силой выбросил его купол в раз─резанное отверстие. Парашют открылся, и в тот же мо─мент его сильно ударило по голове ─ пулемет-то в нужное положение он не привел.

<...Командир батальона на разборе прыжков ─ вспо─минает Иван Иванович,─сделал мне выговор за ненуж-

182

ное и ничем не оправданное лихачество. Попало мне и моему инструктору от комбата вполне заслуженно и за─помнилось на всю жизнь>.

С тех пор молодой десантник всегда строго соблюдал дисциплину, а смелость сочетал с осмотрительностью и

Спортсменки-парашютистки воздушно-десантных войск (слева на─право) : А. Киселева, Т. Семенова, В. Борушевская, В. Закоренная,

Г. Бахчирина

точным расчетом. Впоследствии эти качества он с успе─хом прививал своим подчиненным.

Иван Иванович не только умелый воспитатель <кры─латых пехотинцев>, но и горячий поклонник парашютиз─ма, его пропагандист. О парашютизме, о парашютном спор─те и воздушных десантниках им написаны увлекательные книги, по его сценариям поставлены полезные и захва─тывающие фильмы.

В 1961 году десантники впервые в истории советско─го парашютного спорта стали абсолютными чемпионами Советского Союза, обладателями почетного приза ─ сере─бряного кубка ЦК ДОСААФ.

С тех пор воины-десантники не раз успешно соревно─вались с лучшими спортсменами-парашютистами. Неодно-

183

кратно десантники выигрывали первенство Вооруженных Сил у сильнейших спортсменов.

Парашютисты говорят, что их спорт ближе всех дру─гих видов авиационного спорта стоит к космосу. С этим нельзя не согласиться. Действительно, парашютный спорт ─ это спорт космического века, и он завоевывает все большую и большую популярность не только среди молодежи нашей страны, но и во многих странах мира.

Вот несколько имен спортсменов-парашютистов воз─душно-десантных войск: А. Киселева, Г. Семенова, В. Борушевская, В. Закорецкая, Г. Бахчирина. Светлана Вла─сова, многократная чемпионка мира и Советского Союза, мастер спорта СССР. Обладательница более 20 золотых медалей. Ее спортивная биография началась в Витебском аэроклубе ДОСААФ, в армию Светлана пришла с первым спортивным разрядом и имела немногим более 300 прыж─ков.

У Валентина Кудреватых, неоднократного рекордсме─на мира и Советского Союза, мастера спорта СССР, боль─шое количество прыжков. Он один из молодых тренеров

Старший тренер В. Морозов инструктирует команду перед прыжком

184

Заслуженный мастер спорта Петр Островский

ВДВ. Кудреватых успешно ведет за собой талантливых спортсменов - парашютистов, таких, как Ибрагим Фасхутдинов, Борис Прохоров, Алек─сандр Дударь, Владимир Пахомов и многих других.

Тренерами работают за─служенный мастер спорта Владимир Морозов, извест─ные в стране и в армии ма─стера спорта и неоднократ─ные рекордсмены мира и чемпионы Советского Союза Борис Коробко, Петр Остров─ский, Вячеслав Крылов, Ро─берт Силин, Юрий Беленко, Владимир Бессонов, Юрий Мангелев и многие другие.

О высоком мастерстве ар─мейских спортсменов гово─рит, например, такой факт: в декабре 1964 года ими установлено 26 мировых и 5 всесоюзных рекордов в прыжках с парашютом различного класса, завоевано 164 больших и малых золотых медали.

Вместе с мужчинами успешно выступают армейские девушки мастера спорта Антонина Кенсицкая, Нина Голдобина, Любовь Масич, Таисия Сухарева, Таня Дуганова, Галина Грудинина, Альбина Горшкова. Этот список бесстрашных спортсменок можно было бы еще значитель─но увеличить. Все они первоначальную парашютную под─готовку получили в различных аэроклубах страны, а в ар─мии еще больше развили свои способности, стали опыт─ными мастерами парашютного спорта.

Летом 1965 года девушки установили восемь мировых рекордов в прыжках различного класса из стратосферы, 18 из них были награждены 39 золотыми медалями.

В декабре 1965 года на юге страны проводились боль─шие соревнования парашютистов в честь XXIII съезда КПСС. Спортсмены-десантники в подарок съезду партии и Родине установили и улучшили 19 мировых рекордов, боль─шинство из которых принадлежало спортсменам капита-

185

Многократный рекордсмен мира и СССР Валентин Кудреватых с молодыми десантниками

листического мира. В награду за эти рекорды парашюти─сты получили 115 золотых медалей. Достойный подарок комсомольцев десантников!

 

СИЛА, ВЫНОСЛИВОСТЬ И МАСТЕРСТВО

 

На протяжении ряда лет работая парашютистом-ис─пытателем, я в то же время занимался и парашютным спортом. Спортивные прыжки с парашютом дали мне опыт и навыки, помогающие проводить сложные испыта─ния. При этом не меньше, чем прыжками с больших вы─сот и с задержкой раскрытия парашюта, я увлекался прыжками на точность приземления.

Чтобы приземлиться в заранее заданном месте спорт─смен должен уметь хорошо управлять парашютом, быть сильным, смелым, выносливым и хладнокровным.

Управлять парашютом в воздухе научились не сразу было замечено, что на точность приземления парашю─тистов, совершающих групповой прыжок, влияет тот же <закон рассеивания>, который действует при стрельбе или бомбометании. Так, при стрельбе из закрепленной в одном положении винтовки пули попадают в мишень не в

186

одну и ту же точку, а ложатся в пределах какого-то эл─липса. Так же и парашютисты, даже имея одинаковый вес я оставив самолет одновременно или по очереди над одной и той же точкой, при снижении разойдутся в стороны и приземлятся на некотором удалении друг от друга.

Кроме того, точность приземления парашютиста во многом зависит от правильности расчета прыжка. Суще─ствует несколько способов предварительных расчетов по─добных прыжков.

Полет парашютиста в воздухе можно подразделить на два этапа: первый ─ до раскрытия парашюта, вто─рой ─ после раскрытия. На первый этап полета парашю─тиста практически влияют элементы, легко поддающие─ся учету: скорость самолета в момент отделения от него парашютиста и сила тяжести, сообщающая парашютисту вертикальную скорость. После же раскрытия купола тра─ектория движения парашютиста будет главным образом зависеть от скорости и направления ветра. А эти величи─ны быстро меняются и на разных высотах различны.

Чтобы рассчитать прыжок с парашютом па точность приземления, надо за полчаса до вылета получить дан─ные о скорости и направлении ветра у земли, па высоте прыжка и на всех промежуточных высотах через каж─дые 100 метров. На основании этих данных расчет можно производить различными способами: среднеарифметиче─ским, графическим и при помощи таблиц.

Однако даже самый точный расчет не гарантирует приземления в заранее назначенном месте: ветер на вы─сотах часто меняется и делает расчеты неточными. Учи─тывая это, опытные парашютисты перестают быть пассивными <пассажирами> под шелковым куполом, отда─ющими себя во власть ветра. В творческих поисках уп─равления парашютом в воздухе они выяснили, что подтя─гивание строп на половину их длины у парашютов круглой формы и на одну треть длины у парашютов квадратной формы уменьшает площадь сопротивления купола, а сле─довательно, увеличивает скорость снижения и, таким об─разом, несколько уменьшает снос.

Такое подтягивание строп ─ так называемое глубокое скольжение ─ дает парашютисту некоторую возможность Управлять своим снижением. Однако выполнение этого маневра требует большого опыта и неослабного внимания. Однажды, выполняя испытательный прыжок с немедлен-

187

ным раскрытием парашюта, я оставил самолет на высоте 800 метров. Внезапно поднявшийся сильный ветер понес меня с очень большой скоростью. А за пределами аэродро─ма были опасные для парашютиста препятствия.

Желая ускорить спуск, я применил глубокое скольже─ние. Огромное полотнище купола будто вдавилось с одно─го края, и скорость спуска увеличилась: теперь она дости─гала 10─12 метров в секунду. Увлекшись выполнением скольжения, я не обратил внимания на то, что меня стало вращать, а стропы парашюта закручивать жгутом. И вот, когда на высоте примерно 150 метров над землей я решил прекратить скольжение, то этого не получилось. Закручен─ные стропы мешали куполу расправиться, полностью за─брать воздух и сделать мое снижение безопасным.

Я посмотрел на землю. Стояла ранняя весна, снег еще не сошел, но был серый, рыхлый, под лучами солнца бле─стели большие лужи, кое-где уже темнели проталины. К этой земле, сбрасывающей оковы зимы, я приближался со скоростью почти сорока километров в час. Мелькнула тревожная мысль:

─ Убиться не убьюсь, но ноги поломаю. А что де─лать?

Раскрутить стропы в оставшиеся до приземления се─кунды я не мог. Прибегнуть к запасному парашюту? Он не успеет раскрыться. Изменить создавшееся положение я был бессилен. Оставалось только понадеяться на рус─ское <авось>. Готовясь к сильному удару, я напружинил полусогнутые ноги и в момент приземления подтянулся на лямках. Ни знаю, это ли мне помогло или то, что я попал в большую глубокую лужу. Разбрасывая в стороны фонтаны брызг, я шлепнулся в нее и остался невредим.

Другой случай неумелого применения глубокого сколь─жения произошел с одним из наших молодых испытате─лей. Подтягивая стропы, он не подбирал их слабину, и они свободно свисали ниже его ног. Испытатель так же, как и я, увлекся скольжением и, когда взглянул на землю, то она была уже близко. Испугавшись, парашютист сразу отпустил стропы, и они, вытягиваясь, подцепили его за одну ногу. В результате испытателя в подвесной системе перевернуло почти вниз головой.

Это был редкий случай, когда парашютисту предстоя─ло приземлиться не на ноги, а на голову. Напрасно мы хором выкрикивали парашютисту различные советы. Ес-

188

Парашютисты ВДВ приземляются на стадионе в Киеве

ли он их и слышал, то, видимо, воспользоваться ими ему уже было некогда. Наш товарищ мог бы сильно попла─титься за свое невнимание в воздухе, если бы на счастье не приземлился в копну сена, кстати, единственную коп─ну на краю нашего аэродрома.

И. И. Савкин после выполнения юбилейного прыжка с парашю─том (1970 год)

Примеры неудачного применения глубокого скольже─ния, которые я привел, вовсе не означают, что такой ма─невр нельзя применять. Правильно выполненное глубокое скольжение безопасно, и его с успехом применяли почти все парашютисты.

Однажды на соревнованиях на первенство страны па─рашютисту И. Савкину следовало опуститься в круг диа─метром 100 метров. По тем временам задача эта была очень трудной. Оказавшись над центром круга, он с поразитель─ным хладнокровием стал выбирать на себя стропы и не на половину длины, как делали все, а до тех пор, пока не ух─ватился руками за нижнюю кромку купола.. Парашют превратился в бесформенный кусок материи и больше почти не тормозил падения. Смельчак камнем пошел к

190

земле, метрах в ста .над заветным кругом освободил купол и плавно приземлился точно в мишень, став чемпионом Советского Союза.

Выдающийся воздушный спортсмен Иван Савкин во время Отечественной войны испытывал в воздухе новые конструкции парашютов, так нужных фронту. После раз─грома фашистской Германии он установил несколько ре─кордов по парашютному спорту и серьезно занимался тре─нерской работой. Иван Савкин ─ заслуженный тренер РСФСР. Он много лет подряд готовил сборную команду Военно-Воздушных Сил Советской Армии. Под его руко─водством летчики-парашютисты во всех крупных соревно─ваниях занимали первые и призовые места. Подполковник Савкин подготовил более тридцати мастеров спорта.

Воздушный спорт всегда привлекал Ивана Савкина. Но главным в его жизни было обучать летчиков пользовать─ся парашютом. Офицер Савкин служил в Тамбовском выс─шем военном авиационном училище летчиков имени Ма─рины Расковой. <Парашют абсолютно надежен, надо толь─ко уметь им пользоваться, ─ постоянно напоминал он курсантам и много лет подряд изо дня в день вверял свою жизнь парашюту, демонстрируя его безотказность.

Иван Савкин требовал от своих воспитанников каждый прыжок, как бы он ни казался прост, выполнять с мастер─ством, с полной отдачей сил. В августе 1970 года подпол─ковник Иван Савкин стал первым человеком на планете, выполнившим шесть тысяч прыжков с парашютом.

Но вернемся к поискам путей управления куполом в воздухе, которые вели советские парашютисты.

Глубокое скольжение, позволяя парашютисту быстро снизиться над мишенью, в которую он должен призем─литься, не давало большой точности. Ее не достигал даже такой виртуоз глубокого скольжения, как Савкин. Дело в том, что глубокое скольжение безопасно можно произ─водить до высоты 150 метров. При глубоком скольжении парашютиста раскачивает, а иногда и вращает. Следова─тельно, он не может правильно изготовиться для призем─ления, а это уже опасно. И вот, когда парашютист будет опускаться под полностью раскрытым парашютом остав─шиеся до земли 100─150 метров, его все-таки отнесет на 100─200 метров от цели, если скорость ветра будет около Ь─8 метров в секунду.

191

Дальнейшие поиски новых способов управления пара─шютом в воздухе привели к широкому применению в этих целях мелкого скольжения, т. е. подтягивания сразу од─ной-двух групп строп всего на 50 сантиметров. Было за─мечено, что, когда парашютист при спуске проделывал этот маневр, он начинал перемещаться по горизонтали в сторону натягиваемых строп, а скорость снижения при этом не увеличивалась. Что же вызывает такое горизон─тальное перемещение парашютиста и какова его скорость?

При снижении парашютиста воздушная среда оказы─вает сопротивление, равное весу парашютиста. При этом воздух из-под купола круглой формы вытекает равномер─но во все стороны, делая снижение плавным. Выполняя мелкое скольжение, парашютист нарушает эту равномер─ность. Из-под опущенной части купола воздух будет вы─текать, естественно, в меньшем количестве, чем из-под противоположной, что создает реактивную силу.

Эта реактивная сила возникает, конечно, и без всяко─го скольжения. Но когда стропы не подтянуты и воздух вытекает из-под купола равномерно, реактивные силы рав─ны и противоположны по направлению. Когда же купол перекошен, реактивная сила с одной стороны будет боль─ше. Создавая давление на определенную часть купола, она заставляет его перемещаться в горизонтальном на─правлении.

Выяснилось, что, применяя мелкое скольжение, спорт─смен, спускаясь с тренировочным парашютом, площадь купола которого равна 60─70 квадратным метрам, может перемещаться в горизонтальном направлении со скоро─стью до двух метров в секунду. Было замечено также, что увеличение перекоса купола, то есть глубокое скольжение, уменьшает скорость горизонтального движения. Это полу─чалось потому, что чрезмерно опущенная кромка, не уве─личивая реактивной силы, сама создавала большое сопро─тивление горизонтальному перемещению.

Таким образом, подтягивание то одной, то другой группы строп позволило парашютисту маневрировать в воздухе, то есть по своему усмотрению не только умень─шать, но и увеличивать относ, перемещаться по горизон─тали и приземляться в том месте, которое он выберет или какое ему укажут.

Искусство управления куполом парашюта в воздух дается нелегко. Для этого мало одного умения. Нужны

192

еще физическая сила (осо─бенно хорошо должны быть развиты руки и пле─чи) , выносливость, быст─рота реакции, короче го─воря, все качества, прису─щие настоящему, трениро─ванному спортсмену. Ведь чтобы натянуть стропы парашюта, надо, преодо─леть сопротивление на─полненного воздухом ку─пола площадью в несколь─ко десятков квадратных метров. А при прыжке на точность приземления спортсмен должен все вре─мя очень энергично уп─равлять своим полетом. И хотя спуск обычно длится две-три минуты, но и за это время спортс─мен испытывает очень большую физическую на─грузку. А бывает, что не─предвиденные обстоятельства вынуждают парашютиста уп─равлять куполом и более продолжительное время.

Так, например, произошло с моим товарищем по ра─боте заслуженным мастером спорта Николаем Гладковым. Выполняя испытательный прыжок с высоты 600 метров, Николай Гладков попал в восходящий поток воздуха. Спуск прекратился, и ветер понес парашютиста далеко за пределы аэродрома, в сторону стальных мачт электриче─ской линии высокого напряжения.

Опытным глазом бывалого парашютиста Гладков сразу оценил создавшееся положение. Было ясно, что если не Ускорить спуск, то встреча с проводами неминуема. Мо─билизовав весь свой опыт в управлении куполом, Гладков стал энергично натягивать стропы. Минута проходила за минутой, от страшного напряжения каменели мышцы, пот заливал глаза, а парашют, казалось, совсем не терял высоты. Стальные же мачты линии высокого напряжения неотвратимо приближались. Парашютист уже ясно разли-

7 В. Г. Романюк 193

Заслуженный мастер спорта Н. Я. Гладков

Мастер спорта, парашютист-испытатель Н. П. Жуков

чал фарфоровые гроздья изоляторов, к которым были подвешены электри─ческие провода.

Упорная борьба пара─шютиста с воздушной сти─хией продолжалась 10 ми─нут. И только большая физическая сила и вынос─ливость, которые Николай Гладков приобрел, зани─маясь различными видами спорта, принесли ему победу. Парашютист бла─гополучно приземлился в нескольких десятках мет─ров от опасного препят─ствия.

Тренируясь в управле─нии парашютом в возду─хе, Николай Гладков, ма─стер спорта Николай Жуков и я решили выполнить груп─повой прыжок с высоты 600 метров на точность призем─ления, чтобы улучшить прежний рекорд по этому виду упражнения.

15 июня 1952 года перед заходом солнца мы пришли на метеорологическую станцию. Данные о скорости и на─правлении ветра там обычно получают при помощи ша─ра-пилота. Дожидаясь сведений о воздушной стихии, мы смотрели, как метеоролог выпустил в воздух белый шар и припал к теодолиту, наблюдая за ним. Поднимаясь и удаляясь в сторону, шар становился все меньше и мень─ше. Скоро он превратился в маленькое белое пятнышко и исчез из глаз на фоне серебристого облака.

Получив от метеоролога данные о скорости и направ─лении ветра и сделав все необходимые расчеты, мы через полчаса поднялись в воздух. Летчик точно вывел самолет к месту прыжка. Дальнейшее зависело от нашего искус─ства, от того, что дается опытом и тренировкой: умения правильно определить расстояния до земли и, в частности, до мишени, безошибочно рассчитать направление своего движения.

Мы по одному оставили самолет и в воздухе оказались

194

друг от друга на расстоянии 50─70 метров. Затем, энер─гично управляя парашютами, собрались вместе и пошли к земле, нацеливаясь на центр мишени. Средний резуль─тат этого группового прыжка равнялся 33,99 метра от цен─тра мишени. Таким образом, нам удалось на 1,89 метра улучшить прежний рекорд по этому виду упражнения, установленный мастерами спорта П. Сторчиенко, Д. Шор─ником, К. Лушниковым.

Наше достижение было, конечно, далеко не пределом, и его скоро перекрыли. Да это и вполне закономерно.

Ведь после Великой Отечественной войны парашютизм вновь стал массовым и любимым видом спорта советской молодежи. И эта молодежь на Всесоюзных соревнованиях парашютистов является серьезным противником для мно─гоопытных воздушных спортсменов.

Это отрадное явление стало очевидным уже на IV Все─союзных соревнованиях, посвященных двадцатилетию массового парашютного спорта и парашютостроения в Со─ветском Союзе.

Тогда из Ташкента и Мурманска, из Новосибирска и Астрахани, из Ленинграда и Львова, из всех уголков на─шей необъятной Родины в Москву съезжались воздушные спортсмены, чтобы продемонстрировать свое высокое ма─стерство. Характерен был состав участников: среди со─ревнующихся 2 заслуженных мастера спорта (из них одна женщина), 19 мастеров спорта и 59 спортсменов-разряд─ников.

Я был в составе судейской коллегии. Погода не бла─гоприятствовала парашютистам. Сильный порывистый ве─тер быстро гнал по небу низкие, серые облака. Это особен─но осложняло прыжки на точность приземления с высоты 600 метров в мишень диаметром 100 метров. Такая ми─шень с воздуха кажется совсем маленькой и попасть в нее нелегко. И вот в этом весьма трудном упражнении пер─вое место занял молодой спортсмен А. Калинин. Он при─землился в 18,2 метра от центра мишени.

Первенство среди женщин заняла тоже представи─тельница молодого, послевоенного поколения парашюти─сток ─ техник Московской окружной железной дороги комсомолка Леонтина Волкова. Это был ее 82-й прыжок с парашютом.

Под конец соревнований в две финальные пятерки 195

вошли молодые парашютисты: Л. Волкова, Н. Серегина, А. Калинин, Л. Васильченко и Э. Голуб.

Почетное звание абсолютных чемпионов СССР по па─рашютному спорту на 1950 год получили: среди женщин Леонтина Волкова, среди мужчин мастер спорта Алексей Меняйло.

С большим успехом выступала молодежь и на следу─ющих, V Всесоюзных соревнованиях спортсменов-пара─шютистов. Достаточно сказать, что звание абсолютного чемпиона страны по парашютному спорту на 1951 год завоевала молодая спортсменка Надежда Сковороднева.

Возросшее парашютное мастерство нашей молодежи особенно ярко показали VI Всесоюзные соревнования, проходившие в 1952 году. На них среди мужских команд первое место заняла команда Москвы, среди женских ─ команда Украины. Именую в этих командах выступали молодые парашютисты. И они продемонстрировали высо─кое мастерство в управлении своим телом и парашютом в воздухе, физическую силу и выносливость, волю к побе─де, присущую советским спортсменам.

А программа этих соревнований была сложнее, чем предыдущих. Впервые соревнующиеся выполняли такие упражнения, как прыжки с задержкой в раскрытии па─рашюта, равной 30 секундам, и прыжок на точность при─земления ночью. Чтобы показать хорошие результаты в этих упражнениях, парашютист должен не только отлич─но владеть техникой прыжка, но и быть прекрасно развит физически, обладать высокими волевыми качествами.

Напряженная, упорная борьба между командами и от─дельными участниками, претендентами на призовые ме─ста, шла за секунды, сантиметры, сотые доли очка. Так, например, в прыжках с задержкой раскрытия парашюта на 30 секунд из пяти финалистов трое не получили ни од─ного штрафного очка, а двое ─ всего по 3,5. Среди команд разница между спортсменами Москвы, занявшими первое место, и спортсменами команды ДОСААФ-1 менее чем в полтора очка.

О возросшем мастерстве советских парашютистов сви─детельствовали не только пять новых всесоюзных рекордов, установленных молодыми спортсменами, подготовленны─ми в аэроклубах ДОСААФ, но и другие показатели. Так, по прыжкам на точность приземления 87 процентов уча─стников соревнований оказались в мишени. Задержку рас-

196

крытия парашюта в пределах зачетной нормы выдержали 84 процента, а на ночных прыжках в цель приземлилось более половины спортсменов. Такие высокие спортивно-технические показатели были достигнуты впервые.

В этих соревнованиях участвовали 13 команд, в их составе 60 лучших парашютистов от аэроклубов ДОСААФ

В. Г. Романюк (в центре) после выполнения рекордного прыжка среди друзей и близких

и других ведомств. Вместе с заслуженными мастерами и мастерами спорта, имеющими по 500─1000 прыжков, со─ревновались молодые парашютисты, лишь по нескольку Десятков раз раскрывавшие в воздухе купол парашюта.

После соревнований я ехал в машине с Николаем Гладковым. На минувших соревнованиях он был глав─ным судьей. Мы говорили о выдающихся достижениях наших молодых спортсменов, а также о том, что эти успехи не дают права почивать на лаврах как спортсменам, так и их тренерам. Есть еще много вопросов в парашютной подготовке и в организации парашютных соревнований, кото─рые следует решить.

Есть еще такие парашютисты, которые мало внима─ния уделяют систематической тренировке организма и не соблюдают строгого режима. Поэтому прыжки с задерж-

197

Удачный прыжок на точность приземления

кой раскрытия парашюта и прыжки на точность призем─ления, то есть такие, которые требуют физической силы и выносливости, выполняются еще слабо.

Порой в недостаточной физической подготовке воздуш─ного спортсмена виноват и его тренер, который сам недо─оценивает ее и исключает из системы подготовки пара─шютиста. Безусловно, физическая подготовка должна за─нять важное место в учебных программах.

Так, опытный тренер заслуженный мастер спорта П. Сторчиенко ввел в подготовку своей команды занятия по гимнастике и легкой атлетике. И его команда на VI Всесо─юзных соревнованиях оказалась одной из сильнейших. Я глубоко убежден в том, что если парашютист хочет успешно выступать на соревнованиях, то он обязан, не говоря уже об утренней гимнастике, заниматься одним или несколькими видами спорта.

Занятия гимнастикой, легкой атлетикой и другими ви─дами спорта позволяют парашютисту долгие годы оста─ваться в хорошей спортивной форме и выполнять прыж─ки с парашютом.

...В тихом вечернем воздухе мастер спорта А. А. Бе─лоусов снижался с парашютом почти вертикально. Вдруг откуда-то налетевший ветер быстро понес его в сторону леса. Парашютист, с силой натягивая стропы, стал управ─лять куполом, уменьшил скорость сноса и приземлился на краю луга, недалеко от соснового бора. Купол пара─шюта, словно огромный парус, потащил спортсмена по земле, но он легким, упругим движением вскочил на ноги и, забежав против ветра, погасил парашют. Потом присел на пенек и, сняв шлем, вытер вспотевший лоб.

Из-за сосен вышел седобородый крестьянин в высоких начищенных сапогах, добротных шароварах и пиджаке, из-под которого виднелась расшитая косоворотка.

─ Что, притомился в небесах-то,─ спросил он,─ я ви─дел, как тебя ветром подхватило!

─ Да, устал немного,─ сознался парашютист.

─ Вот молодежь нонче пошла, с парашютом запросто прыгает. В наше время того не было.

- А сколько вам лет? ─ спросил парашютист.

─ Да нам то уж годков порядочно, с 1893 года рожде─ния. В первую германскую войну у царя Николая еще в солдатах служили.

199

─ В каком полку?

─ 206-й пехотный полк, первая рота вто─рого батальона.

─ Значит, у их бла─городия штабс-капита─на Карташева?

─ А ты откуда зна─ешь? ─ удивился кре─стьянин.

─ Да, я в этой же роте служил разведчи─ком. Мы же с тобой одногодки. Моя фами─лия Белоусов...

Об этой встрече со своим однополчанином, которая произошла 17 мая 1955 года, Алек─сей Александрович Бе─лоусов рассказывал мне, когда недалеко от горо─да Тюмени он выполнял свой очередной, 265-й прыжок с парашютом.

Как-то раз я шутя сказал:

─ Алексей Алек─сандрович, откройте мне секрет вечной моло─дости!

─ Пожалуйста,─ совершенно серьезно ответил он, ─ это спорт, которым я занимаюсь регулярно с пятнадца─тилетнего возраста.

Алексей Александрович родился и вырос в городе Ор─ле на берегу Оки. Здесь было где поплавать, покататься на лодке, а зимой походить на лыжах и коньках. Физи─ческие упражнения закалили организм юноши. Плечи его раздались, мышцы стали рельефными, упругими.

Спортивная жилка, присущая натуре юноши, повлия─ла и на выбор профессии. Шестнадцати лет Алеша Бело─усов поступил юнгой на парусное судно <Сотрудник>, пла-

Заслуженный работник культуры РСФСР,

судья международной кате─гории,

старейший парашютист Со─ветского Союза Алексей Александ─рович Белоусов

 

вавшее по Черному морю. А через год он стал слушате─лем Мореходного училища, которое закончил через три года, но плавать ему больше не пришлось. Началась пер─вая империалистическая война. Белоусов был призван в армию, а после Великой Октябрьской революции добро─вольно вступил в ряды Красной Армии.

Но всюду: и в дальних плаваньях, и в окопах Гали─ции, и командуя стрелковой бригадой Красной Армии, Алексей Александрович находил время для занятий спор─том. Иногда это была верховая езда, иногда плаванье, бег или городки, в зависимости от того, чем можно было в данной обстановке заниматься.

В 1932 году Белоусов заинтересовался парашютиз─мом, и этот вид спорта захватил его целиком и навсегда. 14 июля 1932 года Белоусов на учебном самолете пер─вый раз в жизни поднялся в воздух с парашютами ─ ос─новным на спине и запасным на груди. Спортсмену в это время было уже 40 лет.

С тех пор Алексей Александрович стал энтузиастом парашютного спорта. Правила его жизни, установленные еще с юношеских лет, остались прежними: не пить вина, не курить, с утра гимнастика, потом водная процедура. Кроме того, Белоусов регулярно занимался летом плава─нием и греблей, а зимой ходил на лыжах и не забывал коньки. Но теперь все это было подчинено одной цели: развитию силы, ловкости, выносливости, хладнокровия, которые нужны для выполнения прыжков с парашютом. Непрерывно совершенствуя свое спортивное мастерство, Алексей Александрович стал инструктором парашютного дела.

К тому времени парашютизм стал массовым и люби─мым видом спорта советской молодежи. Возросла потреб─ность в квалифицированных кадрах инструкторов пара─шютного дела. Для подготовки этих кадров недалеко от Москвы, в местечке Голицыне, открылся Всесоюзный па─рашютный центр. Заместителем начальника парашютного Центра был назначен Алексей Александрович Белоусов. Здесь он принимал участие в подготовке первой в СССР группы девушек инструкторов-летчиков, проходя─щих среди других дисциплин и парашютную подготовку. Вместе со слушателями школы в 1936 году он участвовал в учебном воздушном десанте, где было выброшено на

200

201

парашютах 2200 человек, а также в прыжках с парашютом в День авиации на Тушинском аэродроме.

В парашютном центре проводилась большая работа по составлению курса учебно-спортивной парашютной подготовки для аэроклубов Советского Союза. В эту ра─боту Алексей Александрович внес значительную долю своего труда. С присущей ему энергией он разрабатывал упражнения, которые необходимо выполнить спортсмену для получения звания мастера спорта. Отрабатывая эти упражнения в воздухе, Алексей Александрович выпол─нял прыжки с парашютом с крутой спирали, виража, из облаков и т. д. Здесь ему в полной мере понадобились си─ла, хладнокровие и выносливость, ибо спортсмен не раз попадал в рискованные и даже опасные положения.

За достижения в парашютном спорте и плодотворную деятельность в этой области Алексею Александровичу в 1950 году было присвоено звание мастера спорта СССР, а еще через три года ─ судьи всесоюзной категории.

Встречаясь с Алексеем Александровичем на различ─ных парашютных соревнованиях, в парашютной секции ДОСААФ, я не переставал удивляться кипучей энергии этого человека. Активный общественник, непременный участник всех массовых мероприятий по парашютному спорту, Алексей Александрович проводил большую рабо─ту в области применения современных парашютных средств в борьбе с лесными пожарами. Он руководил под─готовкой парашютистов-пожарных и принимал в ней не─посредственное участие.

Выезжая вместе с Алексеем Александровичем в шко─лу парашютистов-пожарных, я наблюдал, как чутко и вни─мательно относится он к нуждам и запросам своих воспи─танников, как умело передает им свой богатый опыт прыжков с парашютом. Так же внимательно относился Алексей Александрович ко всем парашютистам, охраня─ющим наши леса от пожаров. Вот характерный пример. ...Над лесными массивами Прибайкалья, где в ту осень долго держалась жаркая и сухая погода, патрулировал самолет, на борту которого находились парашютисты-по─жарники. С самолета обнаружили лесной пожар. После тщательной разведки очагов огня парашютисты на высо─те 600 метров оставили самолет. Внезапно налетевший ураган подхватил нескольких из них и понес в сторону Байкала.

202

В опасном положении оказался Анатолий Охапкин. Он спустился на воду в двухстах метрах от берега. Не освободившись от подвесной системы перед посадкой, он запутался в стропах и начал тонуть. Его спасла молодень─кая девушка Елизавета Тупикова, оказавшаяся в это вре─мя на берегу. Она взяла нож и прямо в платье поплыла к утопающему. Смелая девушка дважды ныряла под воду, прежде чем с помощью ножа освободила парашютиста от подвесной системы. А потом доставила Анатолия Охапкина, потерявшего сознание, на берег.

Продолжение этой истории уже романтическое. Моло─дые люди: отважная спасительница и спасенный ─ полю─били друг друга и поженились. Но Лиза не хотела оста─ваться на земле, когда ее муж поднимался в воздух. <Бу─ду и я парашютисткой-пожарным>,─ решила она.

В осуществлении этого решения ей помог Алексей Александрович. Когда она, успешно закончив учебу на курсах, поднялась в воздух, чтобы выполнить прыжок с парашютом, вместе с ней в воздух поднялся и Алексей Александрович. Он первым оставил самолет, личным при─мером подбодрив молодую парашютистку.

Подготавливая молодежь к ответственной и сложной работе парашютистов-пожарников, Алексей Александро─вич в то же время прививал ей вкус к воздушному спор─ту. Он сам неоднократно тренировал команду парашюти─стов, тогда еще Министерства лесного хозяйства, к Все─союзным соревнованиям и добивался хороших результа─тов. Так, например, на V Всесоюзных соревнованиях в 1951 году парашютисты Министерства лесного хозяйства заняли второе место по прыжкам на точность приземле─ния. Алексей Александрович воспитал много известных воздушных спортсменов. Так, его ученик ─ Филарет Че─репанов ─ чемпион СССР 1954 года по комбинированным прыжкам с парашютом.

Деятельность Алексея Александровича в области па─рашютизма чрезвычайно обширна. Уже в 1936 году мне, тогда еще молодому испытателю, доводилось читать в га─зетах и журналах статьи Белоусова, посвященные наибо─лее актуальным вопросам парашютного спорта. Перу это─го выдающегося воздушного спортсмена принадлежит бо─лее пятидесяти работ по истории и теории парашютизма в СССР, он также автор ряда положений и справочников по парашютному спорту.

203

В течение многих лет Алексей Александрович тща─тельно собирал все документы, статьи, книги, заметки и другие материалы, относящиеся к развитию парашютного спорта в СССР. У него собрано все, что печаталось в на─шей стране до и после Великой Октябрьской революции о парашютизме, тысячи газетных и журнальных вырезок, более пяти тысяч фотографий.

Активный общественник, он многое сделал для попу─ляризации в нашей стране парашютного спорта и являет собой достойный пример для советской молодежи.

Вот что произошло в июле 1963 года, когда Белоусову исполнилось 70 лет.

...Это было на одном из аэродромов Советского При─морья. Алексей Александрович Белоусов представлял Фе─дерацию авиационного спорта СССР на первенстве авиа─ции Тихоокеанского флота по парашютному спорту...

На аэродроме царил спортивный подъем. И на это бы─ли веские основания: состязания парашютистов проходи─ли успешно и молодые спортсмены радовались своим ус─пехам и успехам товарищей. Белоусов, поглядывая с за─вистью на молодежь, решил, как говорят в народе, тряхнуть стариной.

─ Разрешите совершить прыжок с парашютом! ─ об─ратился он к командиру.

Тот был немало удивлен и озадачен.

─ В ваши ли годы, дорогой Алексей Александро─вич!? ─ Понимаете, программа соревнований уже исчер─пана...

Но Белоусов не отступал и продолжал настаивать на своем.

─ Добро! ─ сказал командир,─ но посмотрим, что скажут врачи. Видимо, отказывать старому энтузиасту парашютного спорта ему лично не хотелось, но он ловил себя на мысли: пусть лучше откажут неугомонному спорт─смену медики, а не я.

После тщательных и довольно придирчивых обследо─ваний необычного спортсмена А. Белоусову была дана справка-допуск к прыжку. Опытный врач-парашютист Анатолий Волков написал в плановой таблице против фа─милии Белоусова <годен>.

И вот самолет Ан-2, пилотируемый офицером Влади─миром Пушкиным, над аэродромом. Высота 1000 м. Вы─пускающий инструктор мастер спорта СССР В. Вернигора

204

открыл дверь кабины самолета и после тщательного рас─чета точки отделения выпустил пристрелочного парашю─тиста, внимательно наблюдая за его спуском с высоты полета самолета. Для уточнения расчета был выпущен второй пристрелочный парашютист. Затем по команде пилота покинули борт самолета мастера спорта СССР А. Юрасов, Н. Шевелев, за ними юбиляр А. Белоусов, Д. Пнучин, Н. Носенко и замыкающий группу В. Верни─гора. Справа и слева от юбиляра спускались под купола─ми парашютов те, у кого на счету свыше тысячи прыж─ков. Они получили право почетного эскортирования в воздухе известного советского парашютиста А. А. Бело─усова. Один из эскортирующих усердно щелкал в возду─хе затвором фотоаппарата. Это П. Шевелев, старавшийся запечатлеть на пленку такое редкое событие.

Прыжок парашютиста в 70 лет ─ это поистине спортив─ное <чудо>, которого не знала история мирового парашю─тизма. И вписал славную страницу в историю парашютиз─ма советский человек ─ старейший мастер спорта СССР Алексей Александрович Белоусов.

Вот и земля... В воздухе Белоусов волновался куда меньше, чем здесь, среди улыбающихся и приветствую─щих его радостных коллег. На месте приземления участ─ники соревнований подхватили юбиляра на руки и он снова и снова стал взлетать в воздух высоко над голова─ми парашютистов. Равнодушных здесь не было: все горячо и от души поздравляли А. А. Белоусова ─ человека завид─ной храбрости и спортивного долголетия.

В июне 1969 года Президиум Верховного Совета РСФСР своим Указом присвоил Алексею Александровичу Белоусову почетное звание <Заслуженный работник куль─туры РСФСР> за заслуги в области физической культу─ры и спорта.

Коммунистическая партия и Советское правительство проявляют постоянную заботу о развитии в нашей стране физкультуры и спорта. Физическая подготовка должна занять важное место в повседневной учебе советской мо─лодежи.

Это в полной мере относится и к воздушным спортс─менам, которым созданы все условия для занятий пара─шютизмом. Чтобы мастерство молодых спортсменов, да и опытных парашютистов неуклонно повышалось, следует

205

придавать тренировочным занятиям большую целеустрем─ленность. Каждый тренировочный прыжок вырабатывает у спортсмена определенные навыки, обогащает его опыт. Нельзя допускать, например, выполнения прыжков ради прыжков. Такая погоня за количеством неминуемо сни─зит качество подготовки парашютиста.

Ведь соревнование, на мой взгляд, это не только спо─соб проверки мастерства воздушного спортсмена. Сорев─нование развивает в парашютисте волю к победе и на─стойчивость, то есть те качества, которых не дает ника─кая тренировка. И мне кажется, что соревнования нужно рассматривать как неотъемлемую часть подготовки моло─дых спортсменов-парашютистов.

Особенно большое воспитательное значение для спорт─смена вообще и парашютиста в частности имеет участие в международных соревнованиях.

Летом 1953 года Чехословацкое добровольное спортив─ное общество содействия армии пригласило команду пара─шютистов ДОСААФ принять участие в товарищеских соревнованиях трех стран ─ Чехословакии, Болгарии и СССР. На эти первые в истории советского парашютизма международные соревнования выехала команда в составе мастеров спорта Н. Климова, П. Косинова, И. Федчишина, Н. Щербинина, В. Селиверстовой. Тренером и капитаном команды был заслуженный мастер спорта Павел Сторчиенко.

Соревнования проходили близ города Остравы, окру─женного горами. Ветры здесь неустойчивые, часто меняю─щие свое направление, а это затрудняет прыжки на точ─ность приземления в большей степени, чем сильный ветер, дующий в одном направлении. Первые тренировочные прыжки наших спортсменов еще раз подтвердили это по─ложение ─ результаты их были не блестящие. Но как только советские парашютисты освоились с особенностя─ми ветров в этом районе, а также со свойствами незнако─мого для них типа самолета, с которого проводились прыж─ки, к ним вернулась уверенность в своих силах.

Павел Сторчиенко рассказывал потом, что торжествен─ное открытие международных парашютных соревнований состоялось ранним воскресным утром.

Трибуны, над которыми развивались государственные

206

флаги Чехословакии, Болгарии и СССР, были переполне─ны зрителями..

Соревнования начались упражнением на точность при─земления при оставлении самолета на высоте 600 метров. По условиям этого упражнения каждый участник должен

Участники международных соревнований 1953 года (слева напра─во) :

И. Федчишин, Н. Щербинин, П. Косинов, Е. Степанов, П. Стор─чиенко, И. Климов, В. Селиверстова

был выполнить по два прыжка; в зачет шел средний ре─зультат. Направление ветра было устойчивым, но скорость его достигала 14 метров в секунду. Ветер нес парашюти─стов со скоростью 50 километров в час. При таких тяже─лых условиях советский спортсмен Иван Федчишин сумел показать отличные результаты, спустившись в 2 метрах 68 сантиметрах от центра круга. Усилившийся ветер за─ставил отложить соревнования.

Соревнования возобновились только через день. Уже первые прыжки показали высокое спортивное мастерство парашютистов Болгарии и Чехословакии. В упражнении на точность приземления при прыжке с высоты 600 мет─ров болгарский спортсмен Нойков приземлился в 2,2 мет─ра от центра круга. Этот прекрасный результат с трудом сумел перекрыть только один советский парашютист Ко─синов с результатом 1,7 метра от центра круга. По сред─нему результату двух прыжков личное первенство в этом

207

упражнении завоевал советский спортсмен Иван Федчишин, командное ─ также советские спортсмены.

Во втором упражнении ─ прыжок на точность при─земления с высоты 1000 метров в круг радиусом сто мет─ров ─ вся советская команда попала в зачетный круг и вышла на первое место. Личное же первенство завоевал болгарский спортсмен Петр Парапунов. Последним, треть─им упражнением был комбинированный прыжок с высоты 1500 метров с задержкой раскрытия в 15 секунд. Нужно было не только приземлиться в зачетный круг, но и точ─но выдержать задержку. От результатов этого упражне─ния зависел окончательный итог соревнований ─ команд─ная победа.

─ На этом этапе соревнований,─ вспоминает Павел Сторчиенко,─ спортивная борьба достигла наибольшей остроты. Очень приятно отметить высокое мастерство че─хословацких, а особенно болгарских спортсменов. Так, на─пример, победить болгарского спортсмена Ташева не смог─ли ни Климов, ни Федчишин, ни Селиверстова. И только Щербинину с большим трудом удалось превысить его ре─зультат.

На этих международных соревнованиях команда СССР вышла победительницей. Общее первое место занял Иван Федчишин. Второе и третье призовые места также были присуждены советским парашютистам ─ Николаю Щербинину и Петру Косинову. Соревнования проходили в дружеской, сердечной обстановке. Стремясь к победе, все их участники делились друг с другом опытом, искрен─не радовались достижениям товарищей.

Больших успехов добились советские парашютисты и в 1954 году в соревнованиях на первенство мира. Для участия в них во Францию вылетела команда в составе Ивана Федчишина, Василия Марюткина, Петра Косинова, Валентины Селиверстовой, Феликса Неймарка и парашю─тиста-летчика Григория Мартыненко. Тренером и капи─таном команды снова был Павел Сторчиенко.

Заслуженный мастер спорта Павел Сторчиенко ─ блестящий воздушный спортсмен.

Он зарекомендовал себя опытным тренером и воспита─телем молодых спортсменов. Возглавляемые им команды воздушных спортсменов ДОСААФ на всесоюзных соревно─ваниях по парашютному спорту демонстрировали отличную выучку и высокое мастерство.

208

Вернувшись из Франции, Павел Сторчиенко и другие члены команды СССР рассказывали нам о своей поездке. Соревнование по парашютному спорту на первенство мира проходило возле небольшого городка Сент-Ян, где находится спортивный центр национального француз─ского аэроклуба. Прибыв сюда за день до начала сорев─нований, советские спортсмены использовали оставшееся время для тренировки, для ознакомления с аэродромом и самолетом <Стамп>, с которого предстояло прыгать.

Отрадно было, что повсюду во Франции советским па─рашютистам оказывали самый радушный прием. Особен─но большое внимание и предупредительность проявило руководство французского аэроклуба. Пресса Франции отмечала, что участие в соревновании советских спортсме─нов придает им большой интерес. Оценивая команду СССР как сильного противника, французские журналисты все же считали, что победа останется за парашютистами Франции.

Надо сказать, что для наших спортсменов французские коллеги оказались действительно сильными противниками.

─ Уже на демонстрационных прыжках,─ рассказы─вал Павел Сторчиенко,─ до соревнования они показали классическое выполнение прыжков с задержкой раскры─тия парашюта, красивое, устойчивое падение.

4 августа 1954 года началось выполнение первых уп─ражнений в международных соревнованиях на первенство мира. В них приняли участие команды парашютистов Франции, Советского Союза, Чехословакии, Англии, Ита─лии и Югославии. Американский аэроклуб своей команды не выставил и от США участвовал только один парашю─тист, допущенный к розыгрышу личного первенства.

Всего в программу соревнований входило три упраж─нения, выполняемых каждым участником индивидуаль─но. Команды состояли из пяти парашютистов, участвовав─ших в розыгрыше личного первенства. Командный ре─зультат определялся тремя лучшими результатами, достиг─нутыми ее членами.

Первое упражнение состояло из двух комбинирован─ных прыжков с высоты не менее 1500 метров на точность приземления и с задержкой раскрытия парашюта на 20 секунд. Наши парашютисты рассказывали, что необыч-

209

ной для них в этом упражнении была мишень ─ призем─ляться следовало не в круг, а в центр крестообразной фигуры, сделанной из двух полос длиной 15 метров и шири─ной 1,5 метра каждая. Выполнение этого упражнения да─вало участнику наивысшую по сравнению с другими уп─ражнениями оценку ─ 300 очков, из которых 100 ─ за точность задержки 20 секунд и 200 ─ за приземление в центре мишени.

На соревнованиях, проводимых в Советском Союзе, парашютисты обычно производят расчет, используя дан─ные пристрелочного прыжка спортсмена, не участвующе─го в соревнованиях. На мировом чемпионате условия бы─ли другими: пристрелочного прыжка не производилось, все прыжки были зачетными.

Первым из членов советской команды прыгал Ф. Ней─марк. Он, как говорили наши спортсмены, сознательно <приносил себя в жертву>, давая возможность капитану команды П. Сторчиенко уточнить расчет по результатам своего прыжка. Летчик Мартыненко получил указание обратить особое внимание на точность выхода на курс. Вторым прыгал И. Федчишин. Его результат ─ 6,1 мет─ра от центра мишени, задержка ─ 19,9 секунды. Блестя─щий результат! Следующий успех команде приносит П. Косинов, который приземляется в 9,86 метра от центра мишени, а за ним В. Марюткин, давший точную задержку в 20 секунд и приземлившийся в 30,58 метрах от центра мишени.

Выполнив по второму прыжку, советские спортсмены еще раз показали свое мастерство. Федчишин приземлился в 4,61 метра от центра мишени. Затем прыгала В. Сели─верстова и спустилась в 6,39 метра от центра. Сравнитель─ную неудачу терпит П. Косинов ─ 131,2 метра. Неплохой результат у В. Марюткина: он коснулся земли в 57,22 метра от центра.

Понятно, с каким нетерпением тогда ждали наши то─варищи протокола судейской коллегии. Первое место за─нял Федчишин, набравший 282 очка из 300 возможных. Второе место завоевал Марюткин ─ 246 очков. На треть─ем месте ─ французский парашютист Шазак, набравший 207 очков. Косинов занял шестое место ─ 197 очков. Се─ливерстова оказалась на 13 месте, а Неймарк, выполняв─ший по существу пристрелочный прыжок,─ на 14 месте.

210

Чемпион мира по парашютному спорту 1954 года И. Федчишин

По зачету трех луч─ших результатов на пер─вое место в этом упраж─нении вышла команда советских парашюти─стов, набравшая 725 оч─ков из 900 возможных. На втором месте чехо─словацкие спортсме─ны ─ 595 очков. Фран─цузские парашютисты заняли третье место, набрав 557 очков. Далее следовали югославы, англичане и последни─ми ─ на шестом мес─те ─ итальянцы, на─бравшие всего 269 оч─ков.

Объявление итогов по первому упражне─нию заставило при─сутствовавших на соревнованиях журналистов изменить свои прежние <прогнозы>. На следующий день большинст─во французских газет поместило портреты И. Федчишина, называя его прыжки <феноменальными>, и даже в шутку писали, что у Федчишина особые <магнитные> башмаки, которые сами тянут его к центру мишени.

На следующий день из-за метеорологических условий выполнялось не второе, а третье упражнение ─ два прыж─ка на точность приземления с высоты 600 метров. Уже зная силы своих противников, советские спортсмены бы─ли твердо уверены в победе.

Снова Федчишин заставил журналистов писать о сво─ем высоком мастерстве. Его средний результат по двум прыжкам составил 5,16 метра от центра мишени. Отлич─ные результаты показали и два других советских спортс─мена ─ Марюткин и Косинов. Их средние результаты по Двум прыжкам составили соответственно 12,41 и 12,99 мет─ра. Неймарк, продолжая прыгать первым, показал сред─ний результат, равный 43,41 метра.

Вспоминая о ходе состязаний, наши товарищи отме─чали особый интерес во Франции к участию в розыгрыше

211

первенства мира двух женщин-парашютисток: советской спортсменки Валентины Селиверстовой и француженки Моники Ларош. В 1952 году Селиверстова на 4704 метра перекрыла мировой рекорд Ларош в прыжке с длитель─ной задержкой раскрытия парашюта. На этот раз Сели─верстова продемонстрировала свое превосходство в уме─нии управлять куполом парашюта. Средний результат Селиверстовой ─ 44,61 метра от центра мишени. Резуль─тат французской парашютистки ─ 159,13 метра по одно─му прыжку, второй прыжок был неудачен и в зачет не вошел.

Итог выполнения этого упражнения был следующий: первые три личных места получают Федчишин (195 из 200 возможных очков), Марюткин (187,5) и Косинов (187). Неймарк занял 9-е, а Селиверстова ─ 10-е личное место. И по этому упражнению команде СССР обеспечено первое место.

По итогам двух выполненных упражнений на втором месте продолжали удерживаться чехословацкие спортс─мены, хотя в этом упражнении их и опередили на 9 очков югославы. На третьем месте шли французские парашюти─сты, отставшие от чехословаков на 57 очков.

После выполнения двух упражнений стало ясно, что команда СССР значительно ушла вперед от других команд. Ближайшая к ней чехословацкая команда отстала на 212,5 очка, а французская команда на 269,5 очка. Тре─нер советской команды Павел Сторчиенко отмечал, что такой значительный разрыв был обеспечен в основном ус─пешным выполнением первого упражнения. Отсюда ясно, какое огромное значение для команды имел отрыв от бли─жайших противников именно в первом упражнении. Это создало уверенность в победе, уменьшило напряженность, дало возможность капитану команды смелее вносить по─правки в расчеты на выполнение прыжка каждым участ─ником и помочь всем членам команды занять лучшие ме─ста в личном первенстве.

Успех советской команды в двух первых упражне─ниях заставил всех присутствовавших на соревнованиях сосредоточить на ней все внимание. Стало очевидным, что подготовка советских парашютистов значительно выше, чем подготовка парашютистов других стран. Особенно отчетливо это было видно по технике управления купо─лом. Советские спортсмены вовремя устанавливали на-

212

правление движения, мастерски тормозили парашют и умело снижались над центром мишени, не применяя глу─бокого скольжения, после которого парашютисту трудно восстановить нарушенное устойчивое направление движе─ния к намеченной цели.

Спокойное, точное снижение, без резких изменений формы купола в воздухе, уверенное приземление, как пра─вило, близко к центру мишени вызывали восхищение у многих присутствовавших. Наши товарищи рассказывали, что, несмотря на то, что грунт аэродрома был очень твер─дым, они приземлялись нормально. Техника приземления советских парашютистов выгодно отличалась от техники приземления итальянских, английских и других спортсме─нов. В командах этих стран грубое приземление приводи─ло к тяжелым травмам: сильным ушибам головы, перело─мам конечностей.

Последним выполнялось упражнение, состоявшее из одного прыжка с высоты 1500 метров при 20-секундной задержке раскрытия парашюта. При этом требовалось, чтобы уже не более чем через три секунды после отделе─ния от самолета тело парашютиста заняло в падении ус─тойчивое горизонтальное положение.

Это упражнение особенно хорошо отработано фран─цузами. Именно на него они возлагали свои надежды, рас─считывая взять реванш за поражение в двух первых упраж─нениях и выйти, если не на первое, то хотя бы на второе место. Точное выполнение этого упражнения давало па─рашютисту 200 очков, но за нарушение устойчивого па─дения, как и за нарушение некоторых других требований, налагались высокие штрафные очки.

Но надежды французских парашютистов на выигрыш не оправдались и на этот раз: три лучших результата со─ветских спортсменов составили 585 очков, а французы на─брали по трем лучшим прыжкам только 575. Правда, личное первенство по этому упражнению завоевала францу─женка Моника Ларош, не получившая ни одного штраф─ного очка. По словам наших товарищей, Ларош ─ замеча─тельная спортсменка, отлично владеющая техникой сво─бодного падения.

В последнем упражнении три советских спортсмена ─ Федчишин, Селиверстова и Косинов,─ набрав каждый по 195 очков из 200 возможных, поделили между собой 3, 4

213

и 5-е места, показав высокую технику падения. Неймарк разделил 7, 8, 9 и 10-е места с другими спортсменами, а Марютшш занял 14-е место.

В соревнованиях на первенство мира советские пара─шютисты одержали блестящую победу. Этой победой они были обязаны постоянному вниманию и заботе Коммуни─стической партии о развитии советского воздушного спор─та. Чемпионом мира стал советский парашютист заслужен─ный мастер спорта Федчишин, набравший 672 очка из 700 возможных. Федчишин ─ первый советский спортс─мен-парашютист, завоевавший почетное звание чемпиона мира. Второе место завоевал также советский парашю─тист мастер спорта Марюткин (610,5 очка). На третьем месте ─ французский спортсмен Шазак (582,5 очка). За─служенный мастер спорта Косинов занял четвертое ме─сто (579 очков). Девятое общее место осталось за совет─ской спортсменкой заслуженным мастером спорта Сели─верстовой, набравшей в трудной борьбе 522,5 очка. Мастер спорта Ф. Неймарк вышел на одиннадцатое место (512 оч─ков).

Соперница Валентины Селиверстовой Моника Ларош заняла 19-е место (383 очка), а американский парашютист Мэсон, являющийся профессионалом, часто выступающим на различных авиационных торжествах, занял 21-е общее место, набрав 348,5 очка.

В командном первенстве победили также советские парашютисты. Подсчет очков, полученных командами, производился по системе, принятой на Западе: результат команды определялся не по ее достижениям в упражне─ниях, а по трем лучшим индивидуальным результатам.

По результатам, достигнутым Федчишиным, Марюткиным и Косиновым, советская команда получила 1861,5 очка.

На второе место вышла команда Чехословакии, на─бравшая 1598,5 очка. Чешский парашютизм был тогда еще очень молод, поэтому успех чехословацких парашю─тистов порадовал нас особенно. Всего год назад на между─народных товарищеских соревнованиях чехословацкие па─рашютисты оказались на последнем месте.

Дальнейшие командные места распределились следую─щим образом: на третьем месте ─ Франция (1487 очков), на четвертом месте ─ Югославия (1429), на пятом месте ─ Англия (1092) и на последнем месте ─ Италия (701).

214

Соревнования показали, что парашютный спорт полу─чил широкое развитие в ряде стран и достиг высокого уровня. Особенно показательны были успехи чехословац─ких парашютистов, хорошо отработавших навыки в точно─сти приземления, а также в технике падения и точности задержки раскрытия парашюта.

Команда советских парашютистов, занявших первое место на международных соревнованиях в Болгарии в 1955 году (слева направо): Неймарк, Косинов, Марюткин, Дмитров, Федчишин Щербинин, Климов, Пряхина, Селиверстова, Галайда, Сторчиенко

По рассказам советских спортсменов ─ участников ро─зыгрышей первенства мира, у французских парашютистов очень хорошо отработана техника падения и точность за─держки. Их мастерство в этих областях заслуживает вни─мания. Слабее обстоит у них дело с расчетом выброски парашютиста при прыжках на точность приземления.

У англичан оказалась недостаточно хорошо отработан─ной техника свободного падения. Кроме того, имея хорошо

215

управляемый парашют, они еще не научились использо─вать все его возможности. Несмотря на наличие прекрас─но оборудованного самолета, на котором вместе с парашю─тистом вылетал целый экипаж, расчет английские пара─шютисты вели недостаточно умело. У англичан была также слабо отработана техника приземления.

Еще слабее владели этой техникой итальянцы. Но они располагали заслуживающим внимания парашютом, поз─воляющим путем подтягивания центральной стропы, про─пущенной через блок возле полюсного отверстия, значи─тельно уменьшать в воздухе рабочую площадь купола и быстро снижаться непосредственно над целью.

Руководитель команды советских парашютистов Ге─рой Советского Союза Е. Степанов с удовлетворением от─мечал четкую организацию соревнований и объективную работу судейской коллегии, большинство которой состав─ляли французы.

Эти международные соревнования помогли укрепить дружеские связи с зарубежными спортсменами. Чемпио─нат прошел в дружеской обстановке. Французские тру─дящиеся оказали советским спортсменам теплый, сердеч─ный прием, просили передать привет советскому народу и пожелания успехов в мирном строительстве и борьбе за мир, вызывающей сочувствие всех народов земного

шара.

Советская команда, проявившая в борьбе за мировое первенство отличную дисциплинированность и организо─ванность, присущие советским спортсменам, добилась вы─дающейся победы. Залогом этой победы явились высокие моральные качества, дух коллективизма советских спортсменов, которые воспитывает в них Коммунистическая

партия.

Напряженную спортивную борьбу пришлось выдер─жать нашим парашютистам на международных соревно─ваниях в 1955 году в Болгарии. В этих соревнованиях приняли участие спортсмены-парашютисты семи стран: Советского Союза, Чехословакии, Болгарии, Румынии, Польши, Китая и Венгрии. На соревнованиях в качестве наблюдателей присутствовали парашютисты Германской Демократической Республики и Монгольской Народной Республики, представители спортивной общественности этих государств. Всего в соревнованиях участвовало 50 сильнейших спортсменов, в том числе 12 женщин. Каж-

216

дая страна была представлена одной командой, за исклю─чением Болгарии, которая выставила две команды.

В состав команды Советского Союза, которая выполня─ла программу соревнований, входили: заслуженные ма─стера спорта В. Селиверстова и П. Косинов, мастера спор─та Н. Щербинин и Н. Климов и спортсмен 1-го разряда М. Дмитров.

Помимо этого, вне конкурса в розыгрыше личного пер─венства в соревнованиях участвовали следующие совет─ские спортсмены: мастер спорта Ф. Неймарк, спортсмены 1-го разряда В. Галайда и Н. Пряхина. Летчиком совет─ской команды был чемпион мира по парашютному спорту заслуженный мастер спорта И. Федчишин.

Программа соревнований состояла из четырех упраж─нений: индивидуальные прыжки на точность приземле─ния с высоты 600 метров, комбинированные прыжки с высоты 1500 метров и с задержкой раскрытия парашюта на 20 секунд, комбинированные прыжки с задержкой рас─крытия парашюта на 30 секунд и оценкой стиля свобод─ного падения и, наконец, групповые прыжки с высоты 1000 метров на точность приземления. Каждый из этих прыжков, в том числе и групповой, выполнялся дважды. В зачет входил средний результат двух прыжков. В соста─ве каждой команды была одна женщина, причем в ко─мандный зачет входили три лучших результата, показан─ных участниками упражнения. По личному первенству ре─зультаты учитывались раздельно для мужчин и женщин.

Участники рассказывали, что соревнования прошли на высоком спортивном уровне, в напряженной, острой и упорной борьбе. Никто не мог заранее определить побе─дителя ни в одном из упражнений, так как успех решал─ся десятыми долями очка.

Очень интересно прошел розыгрыш первого упражне─ния ─ прыжка на точность приземления с высоты 600 метров. В 99 прыжках из 100 спортсмены приземли─лись в зачетном круге, и только в одном ─ вне его! Уже одна эта цифра говорит о том, что все участники сорев─нований подготовились отлично.

В первых же прыжках высокое мастерство продемон─стрировали болгарские парашютисты Г. Гылыбов (6,9 мет─ра от центра мишени) и К. Киров (3,23 метра).

В итоге выполнения первого прыжка этого упражне─ния советская команда вышла на первое место.

217

Однако в последующем прыжке по первому упражне─нию она не могла закрепить победу.

В результате розыгрыша первого упражнения первое место завоевала команда Болгария-1, набрав 426,8 очка. На втором месте команда СССР ─ 415,4 очка. Всего на 2,1 очка отстала от нас команда Чехословакии. Далее с очень небольшими интервалами следовали команды Румынии, Болгария-2, Китая, Польши и Венгрии. Вен─герская команда набрала 391,6 очка. Небольшой разрыв между командами свидетельствует о высоком т пример─но равном спортивном мастерстве всех участников сорев─нований.

Вторым по условиям погоды выполнялся групповой прыжок на точность приземления с высоты 1000 метров. Борьба за лучшее выполнение этого упражнения также была очень напряженной.

Первенство в ней завоевала польская команда, набрав─шая 407,6 очка из 450 возможных. Советские спортсмены оказались на втором месте, отстав от поляков на 2,3 оч─ка. Далее следовала румынская команда ─ 395 очков, вен─герская, чехословацкая, вторая и первая болгарские команды.

Третьим выполнялся комбинированный прыжок с вы─соты 1500 метров с задержкой раскрытия парашюта на 20 секунд и оценкой стиля падения.

Первое командное место по этому упражнению заняли советские парашютисты. Они набрали 956,8 очка (Косинов ─ 321,8, Климов ─ 320,4 и Селиверстова ─ 314,6). На втором месте ─ команда Чехословакии, отставшая от со─ветских спортсменов всего на 25 очков; на третьем ме─сте ─ команда Болгария-1.

В заключительный день соревнований выполнялся ком─бинированный прыжок с задержкой раскрытия парашю─та на 30 секунд и оценкой стиля свободного падения.

Командные результаты оказались следующими: Бол─гария-2─ 562,5 очка из 600 возможных, СССР ─ 560 оч─ков, Болгария-1 ─ 557,5 очка, Чехословакия ─ 555, Поль─ша ─ 545, Венгрия ─ 490,5 и Румыния ─ 212,5 очка.

Особенно упорная спортивная борьба развернулась между командами Болгарии, СССР, Чехословакии и Поль─ши. Как видно из результатов, советские спортсмены, про─играв второй болгарской команде всего 2,5 очка, то есть

218

0,05 секунды, заняли лишь второе место. Первая болгар─ская команда проиграла нашей менее 0,1 секунды.

Личное первенство в этом упражнении выиграл бол─гарский парашютист К. Киров, набравший 195 очков из 200 возможных. На втором месте ─ Ярослав Йехличка. Он тоже набрал 195 очков, однако с меньшим количест─вом лучших результатов. Третье место за В. Галайдой ─ 192,5 очка. Такое же количество очков набрал Н. Щер─бинин, занявший четвертое место: у него, как и у Йех-лички, меньшее количество лучших результатов. На пятом месте ─ болгарский парашютист Е. Георгиев ─ 190 очков. На пять мест разрыв всего в пять очков!

Личное первенство среди женщин во всех упражне─ниях неизменно занимала Валентина Селиверстова. По трем упражнениям она набрала 639,5 очка из 700 возмож─ных (результаты, показанные в групповом прыжке, в лич─ный зачет не входили).

Второе общее место в личном первенстве завоевала парашютистка Центрального аэроклуба СССР Надежда Пряхина. У нее 562 очка. На третьем месте ─ чехосло─вацкая спортсменка Дануше Клоубцова ─ 558,6 очка.

Общее личное первенство среди мужчин выиграл че─хословацкий парашютист Я. Йехличка. Его результат ─ 662 очка из 700 возможных. За ним следуют: В. Галай-да (СССР) ─ 655,7 очка, К. Киров (Болгария) ─ 644,4, на четвертом месте Н. Щербинин ─ 639,9, на пятом Ф. Неймарк ─ 630,8, на шестом П. Косинов ─ 629,9 оч-^ка. Далее следуют болгарские парашютисты Г. Гылыбов (629,8) и К. Воденичаров (618), польский спортсмен Ю. Вуйчек (615,8) и десятым идет чехословацкий спортс─мен М. Кадидло ─ 615,3 очка. Таким образом, в первую десятку победителей вошли четыре советских парашю─тиста. М. Дмитров занял 11-е место (612,6 очка) и Н. Кли─мов ─ 15-е место (599,4). И здесь разница в количестве очков между претендентами на первые места невелика. По. сумме всех упражнений общее первенство выиг─рала команда Советского Союза, набравшая 2337,5 очка (капитан команды П. Сторчиенко). На втором месте ─ команда Чехословакии ─ 2277,5 очка (капитан команды Ян Хотек). Третье место завоевала команда Болгария-1 ─ 2205 очков (капитан Ангел Доински). Польская коман─да ─ на четвертом месте ─ 2184,4 очка (капитан Мечи─слав Камински). Пятое место получила команда Болга-

219 рия-2, отставшая от польской всего па 0,2 очка (капитан Асен Шарков). На шестом месте ∙─ команда Венгрии ─ 1929,8 очка (капитан Миклош Магяр).

Итоги международных соревнований свидетельствуют о том, что мастерство парашютистов ряда стран значи─тельно возросло. Победа досталась советской команде с большим трудом, с полным напряжением сил всех ее уча─стников.

О значительном росте мастерства наших парашюти─стов говорят и состоявшиеся в 1955 году VIII Всесоюз─ные соревнования, на которых разыгрывалось личное пер─венство СССР. В соревнованиях участвовало 66 сильней─ших парашютистов страны ─∙ представителей различных клубов ДОСААФ, Военно-Воздушных Сил, парашютной промышленности и авиационных институтов. В числе участников было 12 женщин.

Я был главным судьей этих соревнований и с удо─вольствием наблюдал, как спортивная молодежь уверен─но оспаривала лучшие показатели у многоопытных масте─ров. В программу соревнований включалось выполнение прыжков на точность приземления в цель с высоты 600, 1000 и 1500 метров, комбинированные прыжки с задерж─кой раскрытия парашюта на 20 секунд с учетом стиля падения и точности приземления в цель, а также прыж─ки с задержкой раскрытия парашюта на 30 секунд и вы─полнением разворотов на 360 градусов при свободном па─дении.

Это упражнение было включено в программу Всесо─юзных соревнований впервые. Выполняя его, спортсмен должен был падать в строго горизонтальном положении, лицом вниз, развернувшись головой в сторону, указанную судейской коллегией. Такое устойчивое падение оценива─лось 100 очками. Выполнение разворотов на 360 градусов в правую и левую стороны было не обязательным, но каж─дый четко выполненный разворот приносил спортсмену по 50 премиальных очков.

Упражнение требовало большого мастерства. Начи─нать развороты следовало по истечении 15 секунд сво─бодного падения ─сначала влево на 360 градусов, а по─том вправо. Закончить оба разворота надо было не позже двадцать пятой секунды свободного падения и точно на тридцатой секунде раскрыть парашют. Спортсмен при этом не должен был терять строго горизонтального по-

220

ложения тела. Невыполнивший разворота полностью не получал за него ни одного очка.

Спортсмен также не получал ни одного очка, если падал боком, головой вниз или на спине.

А если, выполняя развороты, парашютист нарушал устойчивость падения, то он не только не получал пре─миальных очков за развороты, но еще и терял 100 очков, причитавшихся ему за устойчивое падение. Поэтому по─нятно, что некоторые спортсмены, не желая рисковать, сразу же отказывались от выполнения разворотов, сохра─няя за собой шанс на получение очков за устойчивое па─дение.

В мужской группе это сложное упражнение полно─стью выполнил 51 спортсмен. Интересно отметить, что 20 из них получили за выполнение разворотов и стиль падения по 200 очков ─ наивысшую оценку. Из 12 жен─щин такую же оценку получили трое.

Высокие спортивные результаты соревнований были показаны в прыжке на точность приземления с высоты 1000 метров. Победитель в этом упражнении на прошлых, VII Всесоюзных соревнованиях ленинградский спортсмен Я. Клевченко приземлился в 67,22 метра от центра ми─шени. А теперь в этом упражнении победителями стали В. Селиверстова с результатом 20,4 метра (второй пры─жок) и М. Дмитров ─ 7,12 метра (второй прыжок).

Очень интересно прошел розыгрыш второго упражне─ния соревнований ─ комбинированный прыжок с задерж─кой раскрытия парашюта на 20 секунд. В этом прыжке оценивалась не только точность приземления в цель, но и точность раскрытия парашюта и стиль падения. Сре─ди мужчин в выполнении второго упражнения великолеп─ный результат показал Ф. Неймарк. Он почти до момента приземления управлял куполом парашюта, стараясь как можно ближе подойти к центру мишени и борясь за каж─дый сантиметр. Средний результат его двух зачетных прыжков составил 7,35 метра от центра мишени. Резуль─тат Неймарка превышал всесоюзное и мировое дости─жения по этому виду прыжков, которые принадлежали московскому спортсмену Н. Данильчепко и равнялись 21,65 метра от центра мишени.

Однако достижение Неймарка оставалось непобитым недолго. Вслед за ним поднялась в воздух Галина Мухи─на ─ спортсменка из города Саранска. Она оказалась по-

221

Победители чемпионата мира 1956 года (слева напра─во): Ю. Пеклин (СССР),. Федчишин (СССР), Каплан (ЧССР)

бедительницей во втором упражнении. Результат двух ее зачетных прыжков был лучше, чем у Неймарка, и равнял─ся 7,08 метра от центра мишени.

В итоге VIII Всесоюзных соревнований абсолютными чемпионами СССР 1955 года по парашютному спорту ста─ли Ф. Неймарк, набравший 1050,2 очка из 1110 возмож─ных, и В. Селиверстова, у которой оказалось 862,5 очка.

Соревнования, как я уже говорил, прошли успешно и показали высокое мастерство наших воздушных спортс-"менов. Но кроме достижений, здесь имели место и некото─рые недостатки.

Так, например, стремление во что бы то ни стало ока─заться ближе к центру мишени приводило порой к нару─шению элементарных правил приземления. На мой взгляд, это недопустимо, ибо может привести к травмам. В ходе соревнований выявилась и недостаточная физическая под─готовка отдельных спортсменов. Об этом красноречиво свидетельствовали резко противоположные результаты двух прыжков одного и того же упражнения. Выполняя первый прыжок, спортсмен набирал максимальное коли─чество очков. При выполнении второго прыжка утомлен─ный спортсмен уже не только не мог повторить свой от─личный результат, но и зачастую получить хотя бы одно очко. Это являлось следствием того, что наши тренеры все еще недостаточно внимания уделяли развитию физи─ческой силы и выносливости воздушных спортсменов.

Победителями чемпионата мира в 1956 году среди мужчин стали: Ю. Пеклин (СССР), И. Федчишин (СССР), Каплан (ЧССР), среди женщин: В. Селиверстова (СССР), Максова (ЧССР) и Г. Мухина (СССР).

 

СЕКУНДЫ И МЕТРЫ

 

Мастерство воздушных спортсменов росло из года в год. В 1961 году румынский спортсмен Георги Янку ус─тановил впервые в мире абсолютный мировой рекорд на точность приземления. Он дважды опустился точно в цель. Тогда это казалось невероятным.

Впоследствии группа советских парашютистов, прыг─нув с высоты 2600 метров, совершила прыжок точно в цель. Руководил этой группой П. А. Сторчиенко.

223 Победители чемпионата мира 1956 года (слева на─право): В. Селиверстова (СССР), Максова (ЧССР), Г. Мухина (СССР)

Впервые я познако─мился с Павлом Сторчиенко в 1940 году на сбо─рах парашютистов по изучению прыжков с задержкой раскрытия парашюта. Тогда, буду─чи среди участников сбора самым молодым парашютистом, он ос─ваивал все тонкости парашютного спорта, демонстрируя при этом недюжинное мужество, напористость, стремле─ние к новаторству, сме─лым экспериментам в воздухе.

Павел Андреевич служил в морской авиа─ции. В годы Отечест─венной войны был штурманом авиацион─ного полка на Черном море. После разгрома фашистской Германии снова с увлечением занялся парашютизмом. Блестящий воздуш─ный спортсмен, он в совершенстве овладел управ─лением тела в свободном падении и управлением купола парашюта. В 1952 году он установил всесоюзный рекорд. Павел Андреевич оставил самолет на высоте 10 836 метров и, падая, не раскрывал парашюта 9726 метров.

Еще более значительное и новое слово сказал Павел Андреевич как старший тренер нашей сборной.

Несколько лет назад парашютисты, тренируясь, прыга─ли не больше трех раз в день. Полагали, что каждый пры─жок отражается на здоровье ─ быстрый перепад давления должен нарушать работу сердечно-сосудистой системы. Павел Андреевич спорил: конечно, если организм не тре─нирован, большие нагрузки для него опасны. Ну, а если тренирован? И Сторчиенко, готовя команду к первенству мира 1966 года, разрешил спортсменам прыгать до десяти раз за тренировку. Люди, привыкшие мыслить шаблонно, встревожились: <Сторчиенко не думает о будущем, он ни-

8 В. Г. Романюк 225

Заслуженный мастер спорта

СССР, заслуженный тренер СССР

Павел Сторчиенко

чего не понимает в медицине, спортсмены трудятся на из─нос>. Павел Андреевич воевал со страстью человека, уве─ренного в своей правоте. В конце концов ему разрешили проводить усиленные тренировки. Но под личную ответст─венность. Это его не испугало ─ он давно уже привык отвечать за каждый свой поступок. На первенстве мира сборная команда СССР буквально разгромила соперников. Из 26 разыгрывавшихся золотых медалей наши спортсмены завоевали 25.

Началась подготовка к первенству мира 1968 года. Павел Ан─дреевич проводил ее по уже разработанной си─стеме: за шесть рабочих часов спортсмены де─сять раз поднимались в воздух, десять раз от─делялись от самолета, десять раз делали акро─батические фигуры, де─сять раз совершали ма─невры, управляя пара─шютом. Нужно было квалифицированное ме─дицинское доказательст─во, что такая нагрузка не вредна до прыжка и после прыжка, в нача─ле тренировочного пе─риода и в конце его.

Материалы обследо─вания показали: хоро-

Многое сделала для развития парашютного

спорта первая женщина ─ испытатель парашютов,

заслужен─ный мастер спорта, судья междуна─родной

категории Галина Богданов─на Пясецкая

шо тренированные спортсмены сборной легко справляются с самыми большими нагрузками.

Несомненным и заслуженным успехом метода трени─ровки Сторчиенко был групповой прыжок на точность при─земления с высоты 2600 м 21 апреля 1968 г. О. Казакова В. Крестьянникова, А. Осипова, Е. Ткаченко, В. Гурного.

226

 

 

Точное приземление 0,00 метра

...От самолета отделяются пять фигурок, пять пятны─шек. Вскоре слышатся негромкие хлопки раскрывающихся (арашютов.

Фигурки снижаются, образуя в воздухе своеобразную лесенку. Уже можно различить капитана команды ─ од─ного из старейших участников сборной Олега Казакова. Над ним, ступенькой выше ─ Анатолий Осипов. Еще по─выше ─ абсолютный чемпион мира 1966 года Владислав Крестьянников. Следующая ступенька ─ тренер команды по общей физической подготовке Владимир Гурный.

227

И завершает лесенку заместитель Павла Андреевича ─ Евгений Ткаченко.

Сторчиенко, подняв голову, советует в мегафон:

─ Заходите с любой стороны. Ветра нет.

Когда до земли остается метров пять-шесть, Олег Казаков стремительно опускается, словно бросая себя на белый кружок.

─ Ноль! ─ радостно кричит судья.

Казаков, едва опустившись, подхватывает парашют и отбегает в сторону. Через три-четыре секунды на бе─лую пуговицу наступает Осипов.

─ Ноль! ─ радостно отмечает судья.

─ Ноль!.. Ноль!.. Ноль!..

Мировой рекорд группы мужчин в пять человек на точность приземления с высоты 2600 метров установлен. Среднее отклонение ─ 0,00. Это означает, что побить уста─новленный рекорд невозможно. Его могут лишь повто─рить.

А вот как проходили соревнования в Ташкенте 26 ок─тября 1969 года.

В воздухе один за другим вспыхивают девять куполов. Спортсмены выполняют прыжок с высоты тысяча метров на точность приземления. Все судьи столпились у зачет─ного круга. Погода позволяет <обрабатывать> крест с лю─бой стороны. Вячеслав Шарабанов ─ 0,00 метра, за ним Толя Осипов, снова ─ 0,00 метра, Владимир Пеньков на большой горизонтальной скорости проскакивает цель ─ 1,35 метра, а ведь мог притормозить... Владислав Крестьянников, Евгений Гладилов, Борис Леонов, Владимир Гурный, Валентин Мащенко приземляются точно в цель, Георгий Хапкин ─ 0,14 метра. Среднее отклонение от цен─тра круга ─ 0,17 метра. Есть мировой! Последний амери─канский рекорд в дневных групповых прыжках побит!

Девушки выполняют комбинированный прыжок с ты─сячи метров. Ведет группу Тамара Коссовская. Задача ─ приземлиться в круг диаметром полметра. Они блестяще справляются с ней и показывают среднее отклонение 0,52 метра. Молодцы!

Мне хотелось бы рассказать о том, как были установ─лены еще два рекорда. Девятке опытных ребят ─ Шарабанову, Осипову, Парфенову, Крестьянникову, Леонову, Мащенко, Гурному, Гладилову и Хапкину ─ было поручено штурмовать сложный рекорд ─ комбинированный

228

прыжок с 600 метров. По условиям соревнований необхо─димо сделать задержку не менее 5 секунд и раскрыть па─рашют не ниже 400 метров. При этих требованиях постро─ить нормальную <лесенку> трудно: слишком мало высо─ты и времени. Парашюты как обычно надо укладывать особо тщательно.

Напряженное ожидание. Ан-2 над целью. Через не─сколько секунд девять разноцветных куполов весело раз─бежались па фоне сплошной облачности. Требуется вы─сокое мастерство, чтобы сразу же обработать цель. Иа этот раз не повезло Саше Парфенову, ведущему груп^-пы ─ 1,87 метра. Потом ноли, ноли и... 7,24 метра у Гурного. Попытка не удалась. Ребята молча укладывают па─рашюты.

В это время корабль набрал высоту две тысячи метров. Девятка девушек совершает прыжок на точность призем─ления. Они великолепно выходят в створ и приземляют─ся в центре круга. Судьи склонились у поля, замеряют. Есть ─ 0,26. Отлично!

Мастерство спортсменов непрерывно растет. Лучшим подтверждением этого является вторая попытка мужской девятки. На этот раз тренерский совет сделал исключе─ние: попытку повторяют те же спортсмены.

Девять приземлений в цель в одном прыжке! Абсо─лютный мировой рекорд! Я не могу передать красоты это─го прыжка.

Это большое искусство! Как зачарованные стояли зри тели. Тишина. Только слышен стук ботинок парашюти─стов, приземляющихся точно в мишень. Подходит послед─ний. Ноль! Вот теперь на аэродроме раздалось громкое <Ура!>. Победителей обнимали, бросали вверх. Поцелуи. Отныне этот рекорд навсегда будет принадлежать Совет─скому Союзу.

Всего за три дня соревнований установлено 13 миро─вых рекордов. Вот они:

Высота

Количе─ство человек

Вид рекорда

Прежний рекорд

Новый рекорд

600 1000 1000 1500 2000

Мужские

Комбинирован.

Точность

Комбинирован.

Точность

Комбинирован.

0,32 0,20 0,20 0,22 0,16

0,00 0,17 0,00 0,03 0,09

229 Высота

Количе─ство

Вид рекорда

Прежний рекорд

Новый

рекорд

человек

Женские

1000

9

Точность

0,41

0,40

1000

9

Комбинирован.

0,76

0,52

1000

6

Точность

0,41

0,14

1500

9

Комбинирован.

0,92

0,25

1500

9

Точность

0,61

0,58

1500

7

Точность

0,61

0,50

2000

9

Точность

1,33

0,26

2000

9

Комбинирован.

0,95

0,51

Кроме спортсменов, о которых говорилось выше, ре─корды установили также В. Карпезо, В. Шарабанов, В. Тарасов, Л. Еремина, В. Селиверстова, М. Костина, А. Хмельницкая, И. Ткаченко, Н. Сергеева, Л. Митяненко, А. Козаченко, Л. Прусова, С. Родионова, С. Старикова, Л. Скворцова.

Большое спортивное мастерство показали парашюти─сты ─ участники V Всесоюзной спартакиады по военно-техническим видам спорта и XVI первенства СССР, по─священные 100-летию со дня рождения В. И. Ленина, в октябре 1970 года.

Несмотря на плохую погоду, спортивная борьба была напряженной, упорной, соревнования прошли очень ин─тересно.

Розыгрыш первенства начался с акробатики. Лучшего времени добился чемпион мира по этому упражнению ле─нинградец Леонид Ячменев. Он завоевал золотую медаль. Из-за плохой погоды было выполнено только по два прыжка.

Мужчины ─ 1. Л. Ячменев (Ленинград) ─ 7,9; 6,6. 2. А. Осипов (РСФСР-1) ─ 7,2; 7,6. 3─4. В. Гурный (БССР) ─ 7,0; 8,1 и А. Парфенов (Москва) ─ 7,4; 7,7. 5. В. Мащенко (УССР-1) ─7,9; 7,8. 6. Э. Эскандеров (Уз─бекская ССР) ─ 7,9; 8,1. 7. Д. Ушмаев (Грузинская ССР) ─ 8,2; 8,0. 8─9. Г. Хапкин (РСФСР-1) ─8,3; 8,1 и О. Каза─ков (РСФСР-1)─8,3; 8,1. 10. Б. Леонов (РСФСР-1) ─ 8,3; 8,6.

Женщины ─1. М. Костина (РСФСР-1) ─ 8,7; 8,5. 2. В. Закорецкая (УССР-1) ─8,5; 9,1. 3. А. Хмельницкая (УССР-1) ─9,0; 8,7. 4. О. Церлюкевич (БССР) ─9,3; 8,9. 5. С. Родионова (РСФСР-2) ─ 9,3; 9,1. 6. Т. Морозычева

230

(РСФСР-1) ─8,7; 9,8. 7. С. Старикова (РСФСР-1) ─9,8; 8,7. 8. И. Ткаченко (Москва) ─ 9,5; 9,2. 9. Л. Скворцова (Узбекская ССР) ─ 9,1; 9,8. 10. Л. Свиридова (Москва) ─ 9,8; 9,7 сек.

Пожалуй, еще более напряженно проходили прыжки на точность приземления. В результате в десятку сильней─ших парашютных снайперов страны вошли:

Женщины: 1. А. Горшкова (Литовская ССР) ─ 0,41; 0,29; 0,00. 2. Л. Еремина (РСФСР-1) ─ 0,21; 0,00; 0,78. 3. Л. Трамбовка (Ленинград) ─ 0,04; 1,35; 0,18. 4. Н. Сер─геева (Москва) ─ 0,56; 0,22; 0,93. 5. И. Ткаченко (Моск─ва) ─ 0,00; 0,00; 2,04. 6. Л. Коваленко (Грузинская ССР) ─ 0,47; 0,32; 1,42. 7. В. Слободенюк (БССР) ─ 1,08; 0,00; 1,67. 8. Л. Михайлова (РСФСР-2) ─ 0,90; 0,80; 1,14. 9. Э. Миллер (Узбекская ССР) ─ 2,05; 0,17; 0,67. Ю.С.Ро─дионова (РСФСР-2) - 1,38; 0,39; 1,31.

Мужчины: 1. В. Шарабанов (РСФСР-1) ─ 0,00; 0,00; 0,00. 2. В. Карпезо (Москва) ─ 0,00; 0,00; 0,16. 3. А. Оси─пов (РСФСР-1) ─0,00; 0,00; 0,17. 4. В. Кондратов (РСФСР-2) -0,21; 0,33; 0,00. 5. В. Тарасов (РСФСР-2) -0,83; 0,00; 0,33. 6. В. Чередниченко (Литовская ССР) ─ 0,19; 0,08; 0,00. 7. О. Казаков (РСФСР-1) ─ 0,89; 0,66; 0,00. 8. В. Озолин (Казахская ССР) ─ 1,13; 0,52; 9. В. Жариков (Москва) ─ 0,50; 1,08; 0,30. 10. Е. {Литовская ССР) - 0,37; 1,62; 0,00.

Лучшую точность в командном зачете показали жен─ская и мужская команды Москвы. В сумме двоеборья абсолютными чемпионами V Спартакиады и первенства СССР по парашютному спорту стали Ирина Ткаченко (Москва) и Анатолий Осипов (РСФСР-1).

В десятку сильнейших парашютистов страны вошли:

Женщины: 1. И. Ткаченко (Москва) ─ 1262,6. 2. Л. Еремина (РСФСР-1) - 1260,1. 3. С. Родионова ^РСФСР-2) - 1255,2. 4. Н. Сергеева (Москва) - 1250,9. 5. О. Церлюкевич (БССР) ─ 1249,9. 6. М. Костина (РСФСР-1) ─ 1248,2. 7. Л. Трамбовка (Ленинград) ─ 1247,3. 8. А. Горшкова (Литовская ССР) ─ 1245,0. 9. В. Слободенюк (БССР) ─ 1227,4. 10. Л. Скворцова (Узбекская ССР) - 1225,1.

Мужчины: 1. А. Осипов (РСФСР-1) ─ 1320,3. 2. В. Шарабанов (РСФСР-1) ─ 1299,0. 3. В. Мащенко (УССР-1) - 1291,1. 4. О. Казаков (РСФСР-1) ─ 1290,5. 5. Л. Ячменев (Ленинград) ─ 1288,0. 6. В. Карпезо (Мо-

231

0,00. Усов

сква) - 1281,4. 7. Г. Хапкин (РСФСР-1) - 1280,7. 8. Д. Ушмаев (Грузинская ССР) ─ 1279,7. 9. А. Парфе─нов (Москва) ─ 1273,4. 10. В. Жариков (Москва) ─ 1272,2.

В трудных метеоусловиях разыгрывались групповые комбинированные прыжки на точность приземления. По─рывистый ветер ставил команды подчас в тяжелое поло─жение. Стать победителем в таких условиях могли лишь опытные спортсмены, но не всегда проверку выдерживали даже мастера. В одном из групповых прыжков заслужен─ный мастер спорта Лидия Еремина, мастер спорта между─народного класса Майя Костина приземлились вне зачет─ного круга, а мастер спорта международного класса Татья─на Морозычева показала результат более 7 м. Такой финиш спортсменок дорого стоил команде Российской Федерации. В общем зачете она заняла лишь шестое место. Это, несом─ненно, шаг назад. Парашютисты этой команды подготовле─ны хорошо, но, видимо, им не хватило энергии и воли в борьбе за победу.

Наибольших успехов в групповых прыжках добились спортсмены Москвы, завоевав золотые медали. Их резуль─таты: женщины ─ 1473,2; а мужчины ─ 3967,4. Вторые места заняли женская команда Украины-1 ─ 1466,2 и мужская Латвии ─ 3916,3, на третьем ─ женская коман─да БССР - 1302,1 и мужская РСФСР-2 - 3883,5.

В общекомандном зачете места среди союзных респуб─лик в финале V Спартакиады по парашютному спорту распределились:

1. Москва ─ 15 637,7. 2. Украинская ССР ─ 15 274,6." 3. Белорусская ССР ─ 14 957,6. 4. Узбекская ССР ─ 14 897,3. 5. Литовская ССР ─ 14 748,7. 6. Российская Фе─дерация ─ 14 739,7. 7. Грузинская ССР ─ 14 356,6. 8. Ка─захская ССР ─ 14 308,9. 9. Ленинград ─ 14 066,0. 10. Кир─гизская ССР ─ 13 772,9. 11. Эстонская ССР ─ 13 059,0. 12. Армянская ССР ─ 12 478,2. 13. Таджикская ССР -10 943,5. 14. Туркменская ССР ─ 10 775,5. 15. Латвийская ССР - 8596,1.

В целом соревнования прошли на высоком организа─ционном и спортивном уровне. Мастерство парашютистов заметно возросло. В прыжках на точность приземления 106 раз судьи зафиксировали попадание точно в цель. По акробатике больше половины участников вложились в норматив мастера спорта. Главным судьей соревнований был судья международной категории Аркадий Гуськов.

232

Это большая победа спортсменов и их тренеров. Но на─до сказать добрые слова и о парашюте УТ-2К, с которым они выполняли рекордные прыжки.

Новый советский спортивный парашют УТ-2К (управ─ляемый тренировочный серии 2К) представляет собой пла─нирующий управляемый парашют с малой скоростью вер─тикального снижения и большой скоростью горизонталь─ного перемещения. На куполе имеется система вырезов, клапанов, щелей для получения наибольшего эффекта в управлении.

Аэродинамические данные его весьма высоки: скорость горизонтального перемещения ─ 5,5 м/сек, скорость вер─тикального снижения ─ 5 м/сек, площадь купола 45 м2, разворот на 360° ─ не более 5 сек. За счет уменьшения площади купола и применения облегченных тканей сни─жен и вес на 20%.

Коротко рассказав о парашюте УТ-2К, нельзя не упо─мянуть еще об одной новинке ─ о запасном парашюте <Спорт>, отличающемся оригинальной конструкцией ра─мы жесткости, имеющей выступы, за которые застеги─ваются карабины для притягивания ранца; можно более плотно и удобно притянуть ранец запасного парашюта к телу спортсмена.

Парашют <Спорт> очень надежен. Он получил хоро─шую оценку парашютистов сборных команд СССР и дру─гих стран.

Говоря о воздушных спортсменах, мне особенно хочет─ся упомянуть о парашютистах ВВС. Мы гордимся темг что большинство мировых рекордов, зарегистрированных Международной авиационной федерацией, принадлежат советским парашютистам. <Держателями> наиболее слож─ных из них, затяжных и высотных рекордов, являются парашютисты Военно-Воздушных Сил.

Абсолютный мировой рекорд в прыжках с задержкой раскрытия парашюта 24 600 метров с 1962 года принадле─жит представителю ВВС ─ Герою Советского Союза Е. Ан─дрееву. Участвуя в чемпионатах мира, воспитанники ВВС неоднократно выходили победителями. Старший лейтенант И. Федчипшн (1952 г.) во Франции, старшина П. Остров─ский (1958 г.) в Чехословакии, лейтенант В. Крестьян-ников (1966 г.) в ГДР завоевали почетные звания абсо─лютных чемпионов мира.

На протяжении всей истории советского парашютизма

233

авиаторы являются пропагандистами парашютного спор─та. На чемпионатах Советского Союза и Вооруженных Сил представители ВВС всегда были в числе сильнейших. Первым абсолютным чемпионом Вооруженных Сил на первом чемпионате в 1960 году был летчик ВВС В. Саха─ров. Он завоевал приз 30-летия советского парашю─тизма.

Выдающимся замечательным парашютистом-спортс─меном нашего времени был заслуженный мастер спорта авиатор В. Крестьянников. Он одерживал победы над силь─нейшими парашютистами мира, дважды завоевал звание абсолютного чемпиона СССР, четырежды побеждал на чем─пионатах ВВС. Установил 35 мировых рекордов.

В полной мере свое спортивное мастерство он показал на соревнованиях военных спортсменов-парашютистов стран ─ участниц Варшавского договора, которые прохо─дили в Болгарии. III Международный чемпионат дружест─венных армий по парашютному спорту проходил в 1969 го─ду. В нем участвовали известные парашютные форварды, заслуженный мастер спорта лейтенант В. Крестьянников, старейший чехословацкий спортсмен, капитан команды майор Я. Егличка (на этом чемпионате у него наибольшее количество прыжков ─ 5320), опытный парашютист сер─жант В. Кумбар (тоже ЧССР), золотой призер чемпионата мира в Лейпциге лейтенант Г. Гюнтер (ГДР), чемпион СССР старший лейтенант В. Кудреватых. В составе коман─ды от Войска Польского абсолютный чемпион второго первенства дружественных армий В. Лигоцки. Хозяева чемпионата выставили опытнейших мастеров парашютного спорта Т. Попова, И. Благоева, Г. Алексеева.

В каждом упражнении выступало по пять спортсме─нов, а вся команда состояла из восьми человек.

Первый день соревнований. Разыгрывается военно-па─рашютное многоборье ─ групповые прыжки на точность приземления с оружием и снаряжением (в снаряжение входит подсумок с гранатами и магазинами), после при─земления спортсмены преодолевают марш-броском 5 ки─лометров, во время которого производят стрельбу из ав─томата по мишени, метание гранат в цель и перенос ра─неного на расстояние 100 метров.

В воздухе команда Чехословакии. В красивом строю пятерка (парашют ПТХ-6) подходит к кругу.

234

Внимание участников и зрителей приковано к центру круга ─ белому пятнышку ноля. Приземлился первый па─рашютист. Штырь ─ отметка судьи международной кате─гории Димитрова показывает 0,57 метра. Остальные чле─ны команды также приземляются в радиусе одного метра. Сумма всей пятерки 2 метра 40 сантиметров ─ первый технический результат чемпионата. Состязания начались.

Неудачно приземлились спортсмены Болгарии, их ре─зультат так и остался худшим. Хорошо выполнили пры─жок парашютисты Польши и ГДР, а советская команда ─ по точности приземления четвертая. В распределение мест внесли коррективы последующие элементы упражне─ния. Плохое время марш-броска сдвинуло команду ГДР на четвертое место. Наши воины-парашютисты выступили ровно по всем видам наземного упражнения и вышли на третье место, на первом ─ польские парашютисты, на вто─ром ─ чехи.

На следующий день разыгрывалось упражнение с вы─соты двух тысяч метров ─ прыжки с выполнением ком─плекса фигур в свободном падении. Центром внимания стал прыжок Владислава Крестьянникова. Он отделялся от самолета первым, и судейская бригада не успела дать оценку его прыжку. В таком положении оказались два спортсмена. Судейская коллегия принимает решение пре─доставить возможность повторить прыжки обоим спортс─менам.

В. Крестьянников в двух последующих прыжках вы─полнил комплекс акробатических фигур за 8,2 и 8,0 се─кунды. Почти такое же время показал и болгарский спортс─мен Т. Попов. Теперь судьбу золотой медали решил повторный прыжок Крестьянникова.

Волновались все, невозмутим был лишь сам Влади─слав.

─ Чего вы волнуетесь, мне прыгать, а я знаю ─ все будет хорошо.

Самолет ушел в набор высоты с одним парашютистом на борту. Вот он на боевом, прыжок... Все затихли, слыш─но лишь тиканье секундомеров общего времени. Трубы судей и болельщиков устремлены вверх. Еще щелчок се─кундомеров.

─ Левая... правая... сальто... левая., правая... сальто,─ комплекс чистый, время 7,9 секунды.

235

Владислав Крестьянников завоевал звание чемпиона по акробатике.

Одиночные прыжки на точность приземления с высо─ты тысяча метров. Настроение нашей команды боевое. Подул ветер, небо заволокла облачность. К розыгрышу упражнения приступили с высоты 600 метров. Уже все команды совершили по два прыжка, но определить, кто будет впереди, пока невозможно. В командах есть и плохие и хорошие результаты, хотя разрыв между ними незначи─тельный. Только после третьего прыжка советские пара─шютисты вышли вперед, а после четвертого они были не─досягаемы, независимо от результатов остальных участ─ников.

А как будет обстоять дело в личном зачете? Кто же будет абсолютным чемпионом? Пока на первом месте В. Крестьянников. В воздухе ─ болгарский спортсмен Тодор Попов. Чтобы стать абсолютным чемпионом, ему ну─жен результат не больше метра. Для такого опытного, <обстрелянного> в соревнованиях спортсмена, как Попов, это несложно. Однако на последней прямой, в заключи─тельный момент, видимо, сдали нервы ─ всего одно невер─ное движение куполом, и спортсмен падает за двухметро─вым кругом, а это отбрасывает Попова уже на третье ме─сто.

Итак, лейтенант Крестьянников в третий раз становит─ся абсолютным чемпионом по парашютному спорту.

 

ВОСПИТАТЕЛЬ МОЛОДЫХ СПОРТСМЕНОВ

 

На протяжении ряда лет я с гордостью слежу за ус─пехами нашей молодежи.

Смелая, сильная, ловкая эта молодежь, беззаветно пре─данная своей Родине, готовая в любую минуту защищать ее честь и независимость.

Говоря о замечательных достижениях молодых пара─шютистов, мне хочется подробнее рассказать об Александ─ре Ивановиче Зигаеве, человеке, который всю свою жизнь посвятил подготовке воздушных спортсменов.

Александр Иванович Зигаев ─ один из старейших па─рашютистов нашей страны. Первый свой прыжок он вы─полнил в июле 1931 года. Было это так. В авиационной части, где служил Зигаев, демонстрировался прыжок с па-

236

рашютом. До этого никто из личного состава части не видел, как действует парашют в воздухе.

Воздушный спортсмен ─ один из зачинателей совет─ского парашютизма поднялся в воздух и над центром лет─ного поля оставил самолет. Белый шелковый купол плав─но опустил его на землю. Летчики, техники, механики,

Заслуженный мастер спорта Александр Иванович Зигаев

стрелки ─ все стояли, как завороженные. Прыжок с пара─шютом произвел на них неизгладимое впечатление. Одна─ко когда воздушный спортсмен спросил: <Кто хочет прыгнуть с парашютом?> ─ произошла заминка. Пры─жок казался слишком рискованным. Наконец из строя вы─шли четверо ─ летчики Захаров, Андреев, Козуля и лет─чик-наблюдатель Александр Зигаев.

─ Не скрою, при первом прыжке меня охватила ро─бость,─ вспоминал потом Зигаев,─ но усилием воли я по─борол ее и благополучно приземлился. С этого дня я и стал парашютистом.

Любовь к этому виду спорта не охладил даже случай, едва не стоивший жизни Александру Ивановичу. Он под─нялся в воздух, чтобы выполнить экспериментальный пры-

237 жок из штопорящего самолета. Тогда этот вид прыжка был еще очень мало изучен.

Когда самолет достиг высоты двух тысяч метров, Зигаев подал сигнал летчику и приготовился к прыжку. Ма─шина опустила нос и, делая один виток за другим, што─пором устремилась к земле. Выбрав, как ему показалось, удобный момент, Зигаев напряг мышцы и сильным толч─ком выбросился из кабины.

Этот толчок был многократно усилен инерцией вра─щательного движения самолета, и парашютист полетел, бешено крутясь, будто камень, выпущенный из пращи. Перед его глазами, как в калейдоскопе, мелькали то си─нева неба, то серо-зеленая, быстро приближавшаяся земля.

Зигаев выбросил в стороны руки и ноги, прогнулся в пояснице и сделал рывок в сторону, обратную вращению. Раньше таким способом он выходил из подобного затруд─нительного положения. Но на этот раз все попытки пре─кратить вращение оказались тщетными.

Земля с каждой секундой становилась все ближе. Зигаеву ничего не оставалось, как попытаться раскрыть пара─шют. Он выдернул кольцо, но скорость падения не умень─шилась. Вытяжной парашют, вырвавшись из ранца, за─мотался вокруг руки Зигаева и не давал куполу наполниться воздухом.

Александра Ивановича спасли присущие ему хладно─кровие и находчивость. Продолжая вращаться, он точны─ми и быстрыми движениями размотал вытяжной парашют и отбросил его от себя. Купол наполнился воздухом, па─рашютиста сильно тряхнуло, и свободное падение прекра─тилось. Едва успев развернуться по ветру, Зигаев при─землился.

Поближе познакомиться с этим замечательным пара─шютистом мне довелось на одном из учебных сборов воз─душных спортсменов, который происходил за несколько лет до начала Великой Отечественной войны.

Помню мой первый совместный прыжок с Александ─ром Ивановичем. Тогда мы, несколько парашютистов, подготовленных для подъема на большую высоту, отпра─вились в полет, чтобы выполнить прыжок с высоты вось─ми с лишним тысяч метров. В те времена на такую высо─ту поднимались только одиночные парашютисты, и наше─му заданию придавалось большое значение.

Спортсмены разместились в фюзеляже, а Зигаев, ко-

238

торый был старшим нашей группы, сел рядом со штур─маном самолета. Когда стрелка альтиметра показала вы─соту четыре с половиной тысячи метров, Зигаев дал команду надеть кислородные маски. Штурман же, еще очень молодой человек, видимо, понадеялся на свои силы и не воспользовался кислородным прибором. Эта самоуве─ренность кончилась для него печально. Прошло несколько минут, и губы молодого человека посинели, движения за─медлились, и он поник на сиденье: недостаток кислорода привел к обмороку.

Критическое положение штурмана вовремя заметил Зигаев. Он быстро сдернул с себя кислородную маску и надел ее на пострадавшего. Кислород сделал свое дело. Штурман очнулся и даже с улыбкой поднял вверх боль─шой палец, давая знать, что все в порядке.

Благодаря находчивости Зигаева полет не пришлось прерывать, мы успешно выполнили групповой прыжок с большой высоты.

Среди нас, участников сбора, Зигаев выделялся ка─кой-то особенной собранностью, внутренней дисциплиной, целеустремленностью, способностью быстро и точно оп─ределять настроение людей, принимать правильные реше─ния. Эти качества помогли ему сделаться замечательным инструктором, наставником и воспитателем многочислен─ных спортсменов-парашютистов, которых он подготовил на протяжении своей более чем 23-летней работы.

Во время Великой Отечественной войны мне совместно с Александром Ивановичем пришлось заниматься подго─товкой бойцов-парашютистов.

И здесь я смог в полной мере оценить его способно─сти, знания и колоссальный опыт в этой области.

Александр Иванович с самого начала своей парашют─ной деятельности пропагандировал этот интересный, тре─бующий мужества и отваги вид спорта среди молодежи. Интерес к парашютизму тогда был огромный. Это объяс─нялось и новизной вида спорта и стремлением молодежи испытать в воздухе свою волю, смелость, решительность, умение владеть собой. Но были и такие, которые сомне─вались в надежности парашюта, говорили, что рискованно вверять свою жизнь <куску мануфактуры>. Количество подобных скептиков возрастало, когда прыжок, хотя это бывало очень редко, заканчивался происшествием.

Случилось так, что один из учеников Зигаева не су-

239

мел выдернуть в воздухе вытяжное кольцо, и парашют не раскрылся... Осматривая парашют, Александр Ивано─вич увидел, что подвесная система, карабины, вытяжной тросик, шпильки ─ все цело и находится в том же по─рядке, как и перед прыжком, когда он вместе со спортс─меном укладывал парашют.

─ Парашют должен был раскрыться,─ подумал Зигаев.─ Но как это доказать людям, которым предстоит сей─час совершить свой первый прыжок.

Зигаев еще раз внимательно осмотрел парашют и ре─шил сам прыгнуть с этим парашютом. Он надел пара─шют и сел в самолет. Ему казалось, что машина очень медленно набирала высоту. В голову назойливо лезла мысль: <А что, если действительно парашют неисправен?> Зигаев гнал эту мысль прочь, заставляя себя думать о другом.

Но вот самолет набрал нужную высоту. Зигаев садит─ся на борт кабины и видит напряженное и сочувствую─щее лицо летчика, пытается ему улыбнуться и... бросает─ся вниз. Почти сразу же он выдергивает кольцо, следует знакомый рывок и над головой раскрывается белый ку─пол. Безотказность действия парашюта была доказана, и все его ученики уверенно выполнили свои первые прыжки.

Теперь, когда конструкция парашюта значительно усо─вершенствована, а купол может раскрываться автомати─ческими приборами, нет необходимости прибегать к тако─го рода доказательствам. Парашют надежен и безотказен в действии.

Большую работу провел Александр Иванович по раз─работке методики парашютной подготовки воздушных де─сантов, когда на вооружении советской авиации появились тяжелые бомбардировщики ТБ-3. Самолет мог поднять в воздух несколько десятков человек, но при оставлении его через бомбовые люки парашютисты приземлялись далеко друг от друга, рассеивание доходило до трех километров. Следовало подумать о том, как добиться большой кучно─сти приземления. Тогда было решено, что самолет лучше оставлять одновременно, прыгая с плоскостей, из бомбо-люков, фюзеляжа и из передней кабины.

─ Тренировались мы много, сначала, правда, на зем─ле,─ вспоминает Зигаев.─ Затем поднимались в воздух. Но чтобы совершить одновременный групповой прыжок, надо было выяснить, каким должен быть толчок и какое

240

парашютист должен занимать положение, чтобы не по─пасть под винт, не удариться о стабилизатор. Пришлось, как говорят парашютисты, <спрыгивать> самолет и уста─новить наиболее рациональные и безопасные способы его оставления.

Наконец эта большая работа была закончена и совер─шен пробный одновременный прыжок пятидесяти человек. Результат оказался хорошим ─ приземлились кучно. Рас─сеивание составляло не более 800 метров.

Благодаря огромному опыту Александр Иванович с первого взгляда замечает малейшую неисправность в сна─ряжении парашютиста. А к неисправностям, даже самым незначительным, он относится очень серьезно.

─ Всякая неисправность рождает сомнение в благополучности исхода прыжка,─ говорит он.

Однажды Зигаев приехал на аэродром перед посадкой группы парашютистов в самолет. Одного из них Зигаев задержал из-за неисправности его парашюта. Карман па запасном парашюте, в который вставляется вытяжное кольцо, видимо, недавно оторвался и снова был пришит крепкими суровыми нитками. Оказалось, что порыв про─изошел уже на аэродроме и парашютист тут же произвел ремонт.

─ Парашют, конечно, не открывали, когда зашива─ли? ─ спросил Зигаев.─ Ну тогда открывайте сейчас, се─годня прыгать не будете.

Напрасно парашютист умолял разрешить ему прыг─нуть вместе с товарищами. Зигаев открыл его парашют, и тогда оказалось, что купол около полюсного отверстия был крепко пришит к ранцу.

─ Ведь если бы мне пришлось прибегнуть к запас─ному парашюту,─ побледнев от волнения, сказал пара─шютист,─ то он не раскрылся бы!

─ Перед прыжком надо все проверить и никогда не спешить,─ назидательно ответил ему Александр Ивано─вич.

Работая вместе с Зигаевым, я наблюдал, как умело он внушал солдатам полную уверенность в безотказности парашюта. На первых порах он никогда не перегружал внимание солдат рассказами об истории парашютизма, о достижениях советских воздушных спортсменов.

─ Молодой парашютист, ─ говорит Зигаев, ─ прежде всего хочет знать, как устроен парашют, как взаимодей-

9 В. Г. Романюк

241

- етвуют его части. Ведь никакие беседы не пойдут на ум, пока наглядно не представишь себе всю картину действия парашюта, с которым предстоит прыгать.

Только изучив технику действия парашюта, будущие воздушные спортсмены с интересом слушают историю его создания, а потом сами без колебаний выполняют прыж─ки. Но это, конечно, не значит, что у тех, кого готовил Зигаев, не возникало тревожных мыслей, не появлялась боязнь высоты. Это чувство присуще каждому человеку. И, бывало, встанет такой товарищ у двери самолета и да─же после команды <Пошел> не сдвинется с места. Он хо─рошо знает, что вытяжная веревка сама раскроет пара─шют, но не может побороть инстинктивный страх. Един─ственное, что ему в эту минуту больше всего в жизни хочется ─ как можно скорее оказаться на земле.

В таких случаях Зигаев к разным людям подходил по-разному. Помню такой случай. Рядовой Иванов, цвету─щий, здоровый парень, не мог выполнить прыжок. Зигаев, будто невзначай, разговорился с ним, разъяснил Иванову, что для любого здорового человека, а для такого геркуле─са, как Иванов, в особенности, парашютный прыжок аб─солютно безопасен. А потом напомнил солдату о его обя─занностях ─ добросовестно служить, стойко переносить все тяготы воинской жизни, быть решительным, умелым воином. А в заключение с лукавой усмешкой в глазах сказал:

─ Я уж не молод, и здоровье мое похуже вашего, од─нако прыгаю с парашютом, ничего не случается. Давайте вместе прыгнем.

Солдат согласился. Они тут же поднялись в воздух, Я не знаю, о чем в самолете с солдатом говорил Алек─сандр Иванович, только оба они оставили самолет почти одновременно, раскрыли парашюты и благополучно при─землились.

Более двадцати трех лет работы по обучению и воспи─танию молодых парашютистов дали Зигаеву то, чего не получишь ни в каком учебном заведении,─ колоссальный опыт. Отличный психолог, он умел различать и понимать малейшие оттенки в настроении молодых спортсменов. И недаром Александр Иванович Зигаев готовил парашю─тистов для участия в ежегодных воздушных парадах, про─водимых в День Воздушного Флота СССР. Александр Ива─нович Зигаев вполне заслуженно считается одним из луч-

242

ших мастеров по обучению и воспитанию нашей крылатой молодежи ─ спортсменов-парашютистов.

 

РЕАКТИВНАЯ АВИАЦИЯ

 

Вскоре после окончания Великой Отечественной войны мне и другим парашютистам-испытателям пришлось по─знакомиться с новым реактивным самолетом. Ранним ут─ром мы пришли на аэродром, где на старте уже стоял под─готовленный к вылету истребитель МиГ-15. Тонкий, длин─ный, с короткими крыльями стреловидной формы и очень высоко расположенным хвостовым оперением, он казался олицетворением скорости.

В кабину самолета садится летчик, закрывает фонарь, запускает двигатель. Слышится ровный мощный гул. Вот вылет разрешен, и самолет уже несется по длинной бето─нированной дорожке. Еще через мгновение птица отры─вается от земли и оказывается далеко в небе.

Теперь истребитель кажется маленькой игрушкой. Он разворачивается, бреющим полетом проскакивает над аэродромом и свечой взмывает ввысь. Самолет словно тает в синеве. Только белая полоса инверсии, оставленная им, неподвижно висит в воздухе, постепенно размываясь и исчезая.

Наблюдая стремительный полет нового советского ист─ребителя, я невольно вспомнил слова великого русского ученого К. Э. Циолковского: <За эрой аэропланов винто─вых должна следовать эра аэропланов реактивных>. Идея создания реактивного двигателя возникла в нашей стра─не. Русский революционер Н. И. Кибальчич, казненный за участие в покушении на царя Александра II, впервые четко сформулировал возможность создания реактивной летательной машины. Замечательные русские ученые Н. Е. Жуковский и К. Э. Циолковский разработали теоре─тические основы для расчета реактивных двигателей, а русские изобретатели внесли значительный вклад в их разработку. Они построили и испытали ряд таких двига─телей.

Появление реактивных двигателей дало новый могу─чий толчок развитию самолетостроения. Преимущества реактивного двигателя перед поршневым особенно велики при больших скоростях полета ─ 800─900 километров в час и более, когда коэффициент полезного действия воз-

9*

243

душного винта резко падает. Тяга же турбокомпрессорного воздушно-реактивного двигателя с увеличением скоро─сти почти не изменяется.

Чтобы легче было представить себе выгоды, даваемые реактивными двигателями, приведем такой пример. Са─молет с двумя реактивными двигателями, суммарная тяга которых составляет 3300 килограммов, развивает скорость 976 километров в час. Чтобы поршневой двигатель обес─печил этому самолету такую же скорость, он должен об─ладать мощностью почти в 24 тысячи лошадиных сил. При этом вес его равнялся бы 12 тоннам, в то время как вес двух реактивных двигателей составляет всего 1100 кило─граммов. Меньший вес, меньшие размеры и большая тяга при высоких скоростях полета ─ вот те преимущества, благодаря которым реактивные двигатели в скоростной авиации вытеснили поршневые.

Работы над созданием самолета с реактивным двига─телем велись в различных странах. В Советском Союзе впервые в мире был построен самолет с жидкостным ре─активным двигателем. В мае 1942 года этот самолет, пи─лотируемый летчиком-испытателем Г. Я. Бахчиванджи, поднялся в воздух.

К концу войны такие самолеты появились у немцев. Но на фронте в то время реактивная авиация широкого применения не получила. Боевые вылеты реактивных са─молетов носили по сути дела эпизодический характер. Продолжительность работы авиационных реактивных дви─гателей на жидком топливе была невелика. Время полета истребителя с работающим двигателем измерялось не─сколькими минутами.

Быстрое развитие реактивной авиации после Великой Отечественной войны не могло не поставить перед пара─шютистами-испытателями целого ряда новых и сложных задач. Мы, как и наши коллеги летчики-испытатели, всту─пали в область неизведанного, где законы физики и аэро─динамики могли действовать иначе. Ведь, например, ока─залось же, что при полете на скорости, близкой к скорости звука, наблюдается затягивание самолета в пикирование, аэродинамическое заклинивание рулей и обратные давле─ния на ручку управления. С различными неожиданностя─ми при прыжке с парашютом на такой скорости полета могли встретиться и мы, испытатели.

Еще до войны мы проводили экспериментальные

244

прыжки со скоростных самолетов, но тогда скорости, на которых мы оставляли самолет, не превышали 500 кило─метров в час. И то перегрузка во время раскрытия купо─ла переносилась болезненно. А что же ждет человека при оставлении самолета теперь, когда скорость возросла почти вдвое?

Для разрешения задачи ─ спасения экипажа реактив─ного самолета ─ конструкторы стали работать над созда─нием такого парашюта, который бы выдерживал очень сильный динамический удар и в то же время смягчал его настолько, чтобы возникающие при этом перегрузки не превышали допустимых. Такой парашют был создан. Испытание его проводилось на Кавказе.

Как всегда, с новым парашютом сначала подняли в воздух манекен. Парашют раскрылся нормально и спо─койно опустил <испытателя> на землю. Правда, при этом скорость снижения была несколько больше обычной для спасательных парашютов, но не превышала скорости, га─рантирующей безопасность. С каждым новым полетом мы убеждались в достоинствах нового парашюта.

Вместе с тем конструктивные особенности парашюта принесли нам, испытателям, немало неприятностей. Так, по программе испытаний я выполнял прыжок с задерж─кой раскрытия парашюта. Пролетев в свободном паде─нии 20 секунд, я выдернул кольцо. Парашют раскрылся нормально. В метрах 20 от себя я увидел своего напарни─ка, который оставил самолет раньше меня, а задержку в раскрытии купола делал меньшую.

Был теплый тихий вечер. Заходящее солнце окрасило в багровый цвет снежные вершины гор. У их подножья, на самом краю долины белели домики аула. По дороге к аулу полз трактор, деловито попыхивая сизым дымом. А внизу подо мной зеленел наш полевой аэродром, на котором ясно виднелись белые полотнища посадочно─го <Т>.

Эта мирная картина и сознание выполненного зада─ния наполнили душу покоем. Мне хотелось смягчить при─земление и я решил раскрыть запасной парашют, но за─держался, наблюдая за действиями напарника, который Уже сделал это. Выдернув вытяжное кольцо запасного парашюта, он придержал левой рукой вывалившийся из ранца белый шелк купола, а потом резким движением от─бросил его от себя. Встречный поток воздуха наполнил

245

парашют, и он поднялся над испытателем словно сере─бряная перевернутая чаша. И тут произошло нечто неве─роятное. Купол нового парашюта, находившийся выше запасного, вдруг стал трепетать, отвисать, складываться. Сначала я подумал, что у меня галлюцинация. Но купол совсем погас и упал на голову парашютиста. Мелькнула тревожная мысль: вдруг чудеса будут продолжаться и его запасной парашют тоже сложится. Но нет, этого не слу─чилось. Запасной парашют, который столько раз выручал испытателей из беды, вел себя нормально. Однако испы─татель оказался в незавидном положении. Он попытался освободиться от купола упавшего на него парашюта. Но это оказалось не так-то просто. С каждым движением он все больше и больше запутывался. Так, вслепую, будто с завязанными глазами, он и опустился на землю.

В том, что случилось, конечно, никакого чуда не было. Произошло явление затенения, о котором я уже расска─зывал. Нижерасположенный запасной парашют забирал воздух, оставляя над собой относительно разреженное про─странство. Верхнему куполу воздуха начинало <недоста─вать>, и он отвисал, складывался.

На Кавказе на испытаниях нового парашюта мне еще раз пришлось столкнуться с коварством воздушной сти─хии. Почти ежедневно погода здесь была, что называется, летной, но осень все же давала себя знать. Иногда вне─запно поднимался сильный ветер. Он скатывался с перо-вала всегда стремительно и неожиданно, и ничто не пред─вещало его появления.

Однажды я попал во власть этого ветра. Выполнив очередной прыжок, я уже совершил половину спуска, ког─да заметил, что меня сильно понесло в сторону от аэро─дрома. Я применил глубокое скольжением стал заметно терять высоту. Когда до земли оставалось около 150 мет─ров, я прекратил скольжение и огляделся.

Осенью горцы перегоняют свои огромные отары овец с высокогорных пастбищ в долины. И вот оказалось, что ветром меня несло в самую середину большого стада овец. Сама по себе посадка на овец не грозила никакими опас─ностями. Но тут я увидел, что вокруг стада бегали его вер─ные стражи ─ лохматые кавказские овчарки. Вот как они отнесутся к моему появлению? Этот вопрос, признаться, волновал меня серьезно.

О свирепом нраве этих собак я слышал, еще будучи

246

курсантом пехотной школы. Однажды мой товарищ стоял часовым у склада боеприпасов. Соседний участок охраня─ла кавказская овчарка ─ огромный лохматый пес люто─сти необыкновенной. Ночь была туманная, и мой друг по ошибке зашел на участок, охраняемый собакой. От этой овчарки он спасся только тем, что пригвоздил ее к земле штыком. Собака потом поправилась и стала еще злее.

Вот об этом-то эпизоде я и вспомнил, находясь в воз─духе. Но все обошлось благополучно. Я приземлился сре─ди овец, но они шли такой плотной массой, что собаки, даже если бы хотели, не смогли бы до меня добраться. Да тут явилась и помощь: Володя Ровнин с товарищами подъ─ехал на машине. Оказалось, что он тоже подумал об ов─чарках, когда увидел, куда я буду приземляться.

Вскоре испытания парашюта закончились. Они дали положительные результаты.

Однако создание таких парашютов еще не гарантиро─вало летчику возможности спасения при аварии реактив─ного самолета. Нужно было также решить вопрос, как ос─тавить самолет при скорости полета более 600─900 кило─метров в час. Ведь понятно, что, не сделав этого, летчик не сможет воспользоваться даже совершенно идеальным парашютом.

Встречный воздушный поток сильно давал себя знать парашютисту уже при скорости полета самолета 200─ 250 километров в час: готовясь к прыжку через борт ка─бины, приходилось напрягать все силы, чтобы успеть из─готовиться и не быть сброшенным раньше времени. А при большей скорости летчик при оставлении самолета должен был иметь уже специальные навыки, ибо встречный воздух мог бросить его на хвостовое оперение. А такие случаи бывали.

Еще до войны мне довелось вместе с другими испыта─телями разрабатывать методы оставления кабины учебно-тренировочного истребителя УТИ-4. Начав прыжки на скорости 200 километров в час, мы постепенно увеличи─вали ее. Каждый прыжок снимался кинооператором с ле─тящего параллельно самолета. Потом на экране испыта─тели могли видеть все стадии прыжка и, в частности, на каком расстоянии тело парашютиста проходило от хвосто─вого оперения самолета. Надо сказать, что до скорости Ё70 километров в час мы ничего угрожающего не заме─чали.

247

И вот настал день, когда, поднявшись в воздух, ис─требитель пошел к расчетной точке прыжка на скорости 300 километров в час. Я стал готовиться к прыжку через борт кабины. Повернув корпус налево, я крепко взялся руками за борт, приподнялся и поставил левую ногу на сиденье. Я старался не высовываться за козырек кабины, чтобы избежать давления встречного воздуха. Но воздуш─ная струя обрела такую упругость и силу, что, лишь ча─стично добираясь до меня, сбивала с ног, и не давала воз─можности нормально изготовиться к прыжку.

Взглянув на землю, я увидел, что самолет уже мино─вал расчетную точку прыжка. Под крылом виднелись строения зерносовхоза, а дальше начинался большой по─селок. Прыгать было поздно. Желая непременно выпол─нить задание, я дал летчику команду заходить на второй круг.

Когда самолет вторично вышел на боевой курс, я не стал терять времени: приготовился и, резко оттолкнувшись ногой от сиденья, нырнул за борт. Сразу же встречный поток воздуха подхватил меня и бросил на стабилизатор. Дальше все произошло, что называется, в мгновение ока. Я налетел на стабилизатор как-то так, что удар в значи─тельной степени был смягчен запасным парашютом. По─ток воздуха прижал меня к стабилизатору, не давая упасть. Но от сильного удара раскрылся мой основной па─рашют. С громким хлопком наполнившись воздухом, ои сорвал меня с хвоста самолета и плавно опустил на зем─лю. Удивительно было то, что от столкновения с хвосто─вым оперением я отделался легким ушибом, а на метал─лическом стабилизаторе осталась большая вмятина.

К концу Великой Отечественной войны скорость со─ветских истребителей достигала 600 километров в час и бывали случаи, что летчики на такой скорости благопо─лучно оставляли машину и спасались с парашютом. Но делали они это, как правило, не в горизонтальном поле─те, а при выполнении одной из фигур пилотажа, исполь─зуя для выбрасывания силу инерции.

Таким образом, например, спасся один мой знакомый летчик, самолет которого был подбит в воздушном бою на подступах к Берлину. От попадания снаряда противника самолет загорелся. Летчик, сохраняя полное самооб─ладание, расстегнул ремни, крепящие его к сиденью, и открыл фонарь кабины. Затем резко дал ручку от себя,

248

бросив пылающую машину в крутое пикирование. И в тот же миг сила инерции буквально вышвырнула летчика из самолета. Сделав задержку в раскрытии парашюта, лет─чик ушел от преследования истребителей противника и только тогда выдернул кольцо.

Так раньше летчики, спасая свою жизнь, преодоле─вали силу встречного воздушного потока. Но все прежние способы уже не годились, когда скорость самолета шаг─нула далеко за 600 километров в час. И вот тогда на по─мощь пришли инженеры-конструкторы. Они разработали механический способ оставления кабины реактивного са─молета ─ так называемое катапультирование. Катапуль─та ─ это, как известно, метательная машина древних рим─лян, швырявшая тяжелые камни в стены осажденных городов. Вот конструкторы и предложили установить на самолете специальное метательное устройство, которое в случае необходимости выбрасывало бы летчика из ка─бины вместе с сиденьем.

Проверить в воздухе работу катапультной установки должны были парашютисты-испытатели. Мы тщательно изучили конструкцию катапультного сиденья, схему его действия. Все было очень просто. При необходимости по─кинуть самолет летчик сбрасывал фонарь кабины, ставил ноги на специальную подножку и нажимал рычаг спус─кового механизма, приводящий в действие пиропатрон (по─роховой заряд), который, взрываясь, <выстреливал> из самолета сиденье вместе с пилотом вверх на несколько метров.

Дальнейшее тоже было несложно: летчик расстегивал ремни, крепящие его к сиденью. Если он этого не делал, то ремни расстегивались автоматически и сиденье отходи─ло в сторону. Затем пилот действовал так же, как при обычном парашютном прыжке. Либо он делал нужную ему задержку в раскрытии парашюта, либо сразу выдер─гивал вытяжное кольцо. Если он сам не мог выполнить эти действия, то парашют раскрывался автоматически.

Так должно было происходить катапультирование по замыслу конструкторов. А как будет на практике? Ведь по подсчетам в момент выстреливания на человека, глав─ным образом на его позвоночник, будет действовать почти Двадцатикратная перегрузка. Правда, такая перегрузка будет действовать в течение всего лишь нескольких до─лей секунды (около 0,12 секунды). Примеры перенесения

249

подобных перегрузок уже бывали в авиаци─онной практике. Так. при аварии самолетов случалось, что в мо─мент удара о землю приборы регистрирова─ли двухсоткратные пе─регрузки, а люди оста─вались живы. Подроб─нее изучая этот вопрос, нашли, что и в обыден─ной жизни человече─ский организм часто без вреда для себя под─вергается весьма зна─чительным перегруз─кам, действующим до─ли секунды. Спрыгнул, например, человек со стола на пол и уже при этом испытал шестна─дцатикратную пере─грузку. Артист цирка в номере на подкидной доске при каждом подбросе испытывает вось─микратную перегрузку и т. д.

Тем не менее, преж─де чем приступить к катапультированию испытателей, врачи провели ряд опытов с животными, в частности с собаками. Их катапультировали на земле, на специаль─ной установке. Когда выяснилось, что после <выстрели─вания> здоровье четвероногих <парашютистов> не стано─вилось хуже, врачи привлекли к опытам испытателей. Ведь мало было тренировки организма, позволяющей пе─реносить относительно большие, мгновенно действующие перегрузки, надо было найти и наиболее выгодную позу, в которой бы эти перегрузки оказывали наименьшее воз─действие на организм человека.

Специальная тренировочная установка для прыжков методом катапультирования помещалась в огромном ан-

250

Наземная установка для катапуль─тирования

таре. Она состояла из кабины реактивного самолета с катапультным сиденьем. Все здесь было как в настоящем самолете. Только когда срабатывал <стреляющий меха─низм>, летчика не выбрасывало в воздух, а стремительно возносило по двадцатиметровому рельсу, и тем выше, чем больше был пороховой заряд. Наверху катапультное си─денье задерживали надежные тормоза, не давая ему упасть.

Помню, придя первый раз в ангар для <катапульти─рования>, мы, несколько испытателей, с опаской посмат─ривали на это тренировочное сооружение. Уж очень оно походило на какой-то цирковой аттракцион, вроде <по─лета под купол>. Кто-то из испытателей, пошутив по это─му поводу, спросил:

─ А укротитель тигров после нас выступает?

─ Нет,─ улыбнулся врач, проводивший опыты,─ в программе только ваш номер.

Потом он уже серьезно стал инструктировать нас.

─ Не забывайте,─ говорил он,─ прежде чем нажать на рычаг спускового механизма, нужно плотно прижать к спиике сиденья таз и позвоночник. Голову поднимите, затылок плотно прижмите к подушечке кресла. Подборо─док не опускайте на грудь, сожмите челюсти. Руки дер─жите на ручках кресла, а мышцы рук напрягите, чтобы на них принять часть нагрузки, приходящейся на позво─ночник.

Первому из нашей группы <вознестись> к крыше ан─гара предстояло мне, и я, честно говоря, без особого эн─тузиазма устроился на катапультируемом сиденье. Хотя и его действие и безопасность предстоящих перегрузок мне были отлично известны, я ловил себя на том, что вол─нуюсь. Да и мои товарищи, опытные парашютисты-испыта─тели, чувствовали себя, видимо, не лучше.

Я застегиваю ремни крепления и, скрывая волнение за шуткой, говорю врачам:

─ Вы только мной крышу не прострелите.

Но врачам уже некогда отвечать. Они присоединяют медицинскую аппаратуру, контролирующую мое дыхание, кровяное давление, работу сердца. Наконец все готово. Раздаются команды: <Все по местам!>, <Внимание! При─готовиться!> Тут уж и мне не до шуток. Быстро проверяю правильность принятой мной позы и по команде <Пошел!> нажимаю спуск... Громкий выстрел отдается в сводах ан-

251

гара, а я, ощутив легкую встряску, уже смотрю на своих товарищей с семиметровой высоты. Над моей головой с громкими криками летают испуганные выстрелом галки, которых даже катапультная стрельба не могла заставить покинуть ангар.

При последующих катапультированиях величина по─рохового заряда постепенно увеличивалась и высота вы─стреливания соответственно возрастала. При этом врачи отметили одно интересное обстоятельство, которое потре─бовало специального исследования: после катапультиро─вания на тренировочном приспособлении у испытателей наблюдалось сильное сердцебиение, повышение кровяно─го давления, дрожание рук и т. д. Нужно было устано─вить, является ли это следствием вредного действия на организм катапультирования или же это реакция на ис─пытанный человеком страх.

Чтобы ответить на этот вопрос, врачи проделали сле─дующий опыт. Одного из испытателей, катапультировавше─гося впервые, посадили на тренировочное приспособле─ние. Ему сказали, что для первого раза его <выстрелят> на 7 метров. Потом раздались команды. Парашютист при─готовился, но вместо команды <Пошел!> была подана команда <Отставить!> Испытатель вылез из кабины, и у него оказались те же явления, что и после настоящего катапультирования: дрожание рук, повышенное кровяное давление, учащенный пульс...

Затем врачи стали поступать так: испытателю гово─рили, что при очередном <выстреливании> он получит полную перегрузку, а на самом деле давали малую. Или, наоборот, предупреждали, что перегрузка будет неболь─шой, а в действительности катапультируемого подверга─ли действию больших перегрузок. Эти опыты показали, что реакция организма соответствовала не истинной пе─регрузке, а той, которую человек ожидал. Опыты пока─зали также, что повышенное кровяное давление, сердце─биение, дрожание рук и другие явления, наблюдаемые у людей после катапультирования, являются результатом реакции на необычайность обстановки и ощущений, ра─нее никогда не испытанных. После нескольких катапуль─тирований, когда человек осваивался с новой обстанов─кой и с новыми ощущениями, реакция ослабевала.

Скажу кстати, что опыты на земле позволили прове─рить правильность предложенной врачами позы летчика

252

при катапультировании, а также выявить некоторые ошибки, допущенные испытателями при занятии ими ис─ходного положения на катапультируемом сиденье. В ча─стности, например, бывает, что человек перед катапульти─рованием, берясь руками за ручки и напрягая мышцы рук, чтобы разгрузить позвоночник, невольно приподни─мается с сиденья. Это опасно тем, что в момент катапуль─тирования руки могут не выдержать возросшего веса тела и летчик ударится о сиденье.

В Советском Союзе первый прыжок с парашютом методом катапультирования выполнил испытатель Г. А. Кон─дратов. Это было ясным осенним днем. На аэродроме со─брались конструкторы, летчики, испытатели. Катапуль─тируемое сиденье, установленное в кабине самолета, еще раз было тщательно проверено. Кондратов уже с наде─тыми парашютами стоял рядом, ожидая команды. Внешне он был совершенно спокоен. Крепко пожимая ему руку, мы желали удачи, подбадривали. Ведь каждый из нас, как и сам Кондратов, знал, что при этом испытании его могут подстерегать различные случайности.

Вот испытатель занимает свое место в кабине, и само─лет стремительно уходит в воздух. Быстро набрав высо─ту, он приближается к аэродрому, и пилот по радио сооб─щает руководителю полетов, что вышел на боевой курс и просит разрешить прыжок.

На фоне бледного осеннего неба четко выделяется силуэт самолета, пролетающего над взлетной площадкой. Над самолетом появляется чуть заметный белый дымок, а затем летящая фигура испытателя. Через секунду, дру─гую от него отделяется сиденье и повисает на маленьком парашютике, а еще через 10─12 секунд над испытателем раскрывается белый купол.

Как только Кондратов оказался на земле, мы окру─жили его и попросили рассказать о прыжке.

─ Все случилось так быстро,─ отвечал он,─ что бо─юсь напутать что-нибудь в рассказе. Я действовал строго по инструкции. Перегрузку ощущал ─ будто меня сильно встряхнули. Когда я оказался в воздухе, освободился от сиденья, потом раскрыл парашют. Главное, надо сохра─нять хладнокровие и не отступать от правил.

Этот прыжок Кондрашова открыл новый этап в раз─витии советского парашютизма. Парашютом как верным

253 средством спасения в случае аварий теперь могли поль─зоваться летчики реактивных самолетов, летящих со ско─ростью, близкой к скорости звука.

По ряду не зависящих от меня причин мне довелось выполнять прыжки с парашютом методом катапультиро─вания несколько позже. Уже многие испытатели остав─ляли самолет таким образом, уже был накоплен в этом деле большой опыт, но я перед прыжком испытывал зна─комое ощущение настороженности, как и всегда перед ответственными испытаниями.

Когда самолет, набрав высоту, развернулся и лег на боевой курс, я приготовился к прыжку. Тщательная на─земная тренировка дала свои результаты: принимаю нуж─ную позу уверенно, не делая лишних движений. По команде летчика <Пошел!> напрягаю мышцы рук, нажи─маю на спусковой механизм и... сиденье вместе со мной вылетает из кабины вверх, описывая в воздухе плавную кривую.

Весь процесс <выстреливания> проходит настолько быстро, что чувства человека не успевают его зафикси─ровать. Я успел ощутить только встряску и... оказался в воздухе. На какую-то долю секунды увидел самолет, по─кинутую мною кабину, на приборной доске которой го─рела зеленая лампочка ─ сигнал к прыжку, дублирующий команду летчика. Затем я отстегнул сиденье и, пролетев около 700 метров, раскрыл парашют.

Спускаясь под раскрытым куполом, я испытывал чув─ство радостного возбуждения, такое же, как во время пер─вого моего прыжка с парашютом. Хотелось еще раз пов─торить катапультирование. Теперь я был полностью со─гласен с мнением испытателей, катапультировавшихся раньше меня, что таким способом оставлять самолет го─раздо легче и безопаснее.

Однако все возрастающая высота и скорость полетов реактивных самолетов ставят новые задачи. Катапуль─тируемое сиденье дает летчику возможность покинуть са─молет, избежав удара о хвостовое оперение. Но оно не разрешает проблемы воздействия на человека встречного воздушного потока. При скорости самолета 800─900 ки─лометров в час встречный воздух в момент катапульти─рования давит на тело парашютиста с силой 2,25 тонны. Благодаря тому, что перегрузка длится долю секунды, а

254

Парашютист-испытатель А. Быстров

человек сидит на си─денье, давление пере─носится безболезненно. Однако при еще большем увеличении скоростей полета

встречный воздушный поток становится на─столько мощным, что для защиты летчика от [∙ его удара пришлось оборудовать катапульт─ное сиденье дополни─тельными приспособле─ниями. В создание этих приспособлений много труда внесли парашю─тисты-испытатели, мои товарищи по работе: Петр Долгов, Николай Никитин, Евгений Анд─реев, Вячеслав Ребров, Владимир Петренко, Алексей Быстров и

другие. Они десятки раз выполняли прыжки с парашю─том методом катапультирования, отыскивая безопасные способы оставления самолета на больших скоростях.

Трудно сказать, какие скорости полета будут достигну─ты в ближайшие годы. Скорость продолжает увеличивать─ся. Как же в случае аварии будут спасаться экипажи са─молетов, летающих на огромных скоростях и больших высотах? Ведь уже нельзя будет покинуть самолет обыч─ным методом катапультирования: чтобы протолкнуть че─ловека через встречный поток воздуха, потребуется такое усилие, какого не вынесет человеческий организм.

...Реактивный самолет новой конструкции проходит летные испытания на высоте 30000 метров. Он бесшум─но, намного обгоняя звук работы своих двигателей, мчит─ся в темно-голубом небе стратосферы. Солнце здесь сияет ослепительно, и все блестящие детали машины, находя─щиеся в поле зрения пилота, выкрашены темной краской.

Самочувствие экипажа хорошее. В герметической ка─бине самолета почти нормальное атмосферное давление,

255 достаточно кислорода, тепло. Однако на летчиках поверх обычного обмундирования надеты специальные скафан─дры, предназначенные для полетов в стратосфере. Ска─фандры понадобятся только в том случае, если нарушит─ся герметичность кабины, если придется спасаться на парашютах.

В ходе испытаний летчик увеличивает тягу двигате─лей. Когда стрелка прибора показала максимальную рас─четную скорость, предусмотренную конструктором, само─лет вдруг начало трясти, хвостовое оперение, не выдержав большой вибрации, разрушилось.

Летчик подал команду приготовиться и нажал на ава─рийную кнопку. Мгновенно кабина отделилась от самоле─та и с огромной скоростью, будто фантастический снаряд, полетела к земле. И вот над ней автоматически раскрылся парашют. Он невелик, но очень прочен. Парашют стал тор─мозить падение кабины, сделал его устойчивым. Однако скорость была еще значительной. На помощь пришел вто─рой грузовой парашют. Его большой купол развернулся над кабиной, падение стало замедляться и, наконец, до─стигло скорости 20─25 метров в секунду.

В момент отделения кабины от самолета ее герметич─ность была нарушена: атмосферное давление внутри нее стало ничтожным, а металлические части мгновенно по─крылись инеем. Но теперь летчиков от пониженного ат─мосферного давления и холода надежно защищали ска─фандры. Ремни крепления, плотно прижимая летчиков к сиденьям, предохраняли их от ушибов во время сво─бодного падения и сильных толчков при раскрытии па─рашютов. Экипаж оставался в кабине до высоты 6000 мет─ров, когда автоматически сработали установленные па эту высоту приборы, которые привели в действие меха─низмы катапультных сидений. Через нижние аварийные люки члены экипажа вместе с сиденьями были выброше─ны в воздух. Дальнейшее происходило, как и при обыч─ном оставлении самолета методом катапультирования. Ав─томатически раскрылись индивидуальные парашюты, и испытатели благополучно приземлились.

...Думаю, что примерно так будет происходить спасе─ние экипажей воздушных кораблей, летающих со скоро─стью, превышающей 2000 километров в час, на высоте 30 000 метров над землей.

256

КАТАПУЛЬТИРОВАНИЕ ИЗ ШТОПОРА

 

Катапультирование как способ покидания аварийного реактивного самолета быстро завоевало популярность у I летного состава. Жизнь показала, что это вполне надеж─ное средство спасения и не один летчик обязан ему жизнью.

Так мой товарищ по работе Герой Советского Союза, заслуженный летчик-испытатель Юрий Александрович Антипов спас себе жизнь, катапультировавшись из ис─требителя во время штопора.

Такая фигура пилотажа, как штопор, па современных самолетах-истребителях со стреловидными крыльями име─ет целый ряд особенностей в технике пилотирования и большое разнообразие в характере выполнения. Фигура-штопор не применяется в воздушном бою и не входит в обязательный перечень фигур пилотажа, отрабатываемых военными летчиками в учебных целях. Сорваться в што─пор самолет может только при грубых ошибках в технике пилотирования, но тем не менее каждый летчик, летаю─щий на самолетах-истребителях, должен знать, как из него вывести самолет.

Летчики-испытатели при проведении испытаний само─летов-истребителей, как правило, проводят испытания и на определение их штопорных свойств. Эти довольно слож─ные и рискованные испытания проводятся специально под─готовленными, опытными летчиками. Для обеспечения бе─зопасности самолеты, на которых проводятся испытания на штопор, оборудуются специальными ракетными уста─новками для принудительного вывода самолета из штопо─ра (при необходимости), а для большей объективности по─лученных данных на самолетах устанавливаются прибо─ры-самописцы, записывающие в полете характер движения самолетов и действия летчика в процессе выполнения што─пора. Кассеты приборов-самописцев (со светочувствитель─ной пленкой) делаются бронированными, чтобы в случае аварии самолета сохранились необходимые для разбора и анализа полета данные.

Как правило, испытательные полеты на штопор выпол─няются в паре с сопровождающим самолетом, экипаж ко─торого наблюдает со стороны за штопорящим самолетом и ведет его киносъемку.

Летом 1956 года самолет-истребитель проходил спе-

257

циальные испытания на што─пор. Ведущие летчики-ис─пытатели этого самолета Ва─силий Гаврилович Иванов и Василий Сергеевич Котлов (Герои Советского Союза, заслуженные летчики-испы─татели) последовательно, от простого к сложному, про─вели необходимый комплекс испытательных полетов и достаточно полно определи─ли его штопорные свойства. При вводе и выводе само─лета из штопора их дейст─вия были отработаны очень точно и им ни разу не пришлось воспользоваться противоштопорными ракетами для принудительного вывода самолета из што─пора.

Основная программа испы─таний заканчивалась и дол─жны были быть выполнены полеты по облету самолета на штопор другими летчиками. Так как сомнений в невыхо─де самолета из штопора у ведущих летчиков не было и им было достаточно ясно поведение самолета на штопоре, при─няли решение ─ снять с самолета противоштопорные ра─кеты (они были нужны для очередных испытаний другого самолета) и закончить программу испытаний и облеты другими летчиками без ракет.

По плану Ю. Антипов и должен был выполнить облет данного самолета (на штопор).

Накануне дня полетов Антипов проработал полетное задание с ведущим летчиком Котловым и ведущим испы─тание инженером Мельниковым. Заданием предусматри─валось оценить штопорные свойства самолета при выпол─нении двух и четырех витков штопора с вводом на вы─соте 12 000 метров. Действия рулями для ввода и вывода из штопора должны быть обычные, рекомендованные для такого типа самолета. Сопровождать Антипова на двух─местном самолете-истребителе УТИ МиГ-15 должен был

258

Герой Советского Союза, за─служенный летчик-испытатель Ю. А. Антипов

Летчик капитан Дивуев Николай Иванович с киноопера─тором Червонным Иваном Анисимовичем. В день полета после разведки погоды стало ясно, что выполнять зада─ние с высоты 12 000 метров невозможно, так как редкая сплошная облачность находилась в зоне испытательных полетов на высоте от 8000 до 10000 метров. Оценив ме─теообстановку, приняли решение задание выполнять, но по сокращенной программе, выполняя штопор только до двух витков с высоты 8000 метров, а не с 12 000, не входя в об─лачность.

Антипов взлетел в паре с сопровождающим оператор─ским самолетом и направился в зону испытательных по─летов (в стороне от населенных пунктов над лесистой ме─стностью) . Набрав высоту 8000 метров, испытатель убе─дился, что находится под нижней кромкой облачности и сообщил по радио на КП аэродрома и операторскому самолету о начале выполнения задания. Включил прибо─ры-самописцы. Уменьшил до минимума обороты двига─теля и начал терять скорость, намереваясь сначала выполнить два витка штопора влево. На скорости по при─бору 210 км/час дал полностью левую ногу и добрал пол─ностью на себя ручку. Самолет опустил нос, сделал не─сколько колебаний влево и вправо и вопреки ожиданию начал штопорить не влево, а вправо. Продолжая удержи─вать рули по левому штопору (т. е. дана левая нога и ручка на себя), Антипов с удивлением наблюдал необыч─ную картину. А самолет продолжал вращаться вправо. Характер штопора был неравномерный с раскачиванием носа самолета почти до горизонтального положения и за─метными замедленными вращениями. Казалось, что вот-вот самолет остановит вращение вправо и начнет вращать─ся влево, т. е. в том направлении, в каком и должен был вращаться. Видя, что самолет не переходит в левый што─пор, испытатель поставил рули нейтрально. Вращение не прекратилось. Тогда он поставил рули по правому штопо─ру и, выждав некоторое время, дал рули на вывод из пра─вого штопора (такие действия были заранее предусмот─рены) .

Самолет замедлил вращение, но из штопора не выхо─дил. Антипов взглянул на приборы ─ стрелки высотомера быстро вращались, показывая снижение. Высота была около четырех с половиной тысяч метров, т. е. еще доста─точная для нормального выхода из штопора. Чувствуя, что

259

происходит что-то не то, к чему он готовился, летчик со─средоточил свое внимание на скорейшем выводе самолета из штопора. Сделал несколько попыток ─ никакого ре─зультата. Высота продолжала неумолимо уменьшаться. Антипов упорно продолжал удерживать рули на вывод из штопора, думая, что все обойдется хорошо, и ничего тре─вожного на КП по радио не сообщал.

Вдруг очень четко он услышал, как его напарник, лет─чик сопровождающего операторского самолета, капитан Диву ев, передал по радио: <Товарищ полковник, уже очень низко, надо прыгать>. Эти слова подействовали на испы─тателя, как удар электрического тока. Он взглянул на вы─сотомер, на землю. А земля действительно недопустимо близко. Даже если самолет и вышел бы в этот момент из штопора, высоты все равно не хватило бы для вывода его из пикирования в горизонтальный полет. <Надо катапуль─тироваться, другого выхода нет>, ─ решил Антипов.

А надо сказать, что до этого Антипов никогда не по─кидал вынужденно самолет в полете: ни на войне, когда был тяжело ранен в воздушном бою, ни в испытательных полетах, когда неоднократно складывалась аварийная си─туация и даже с КП подавались команды <Покинуть са─молет>. Парашютист он был не из сильных. Выполнил всего только четыре учебных прыжка с самолета Ли-2. Антипова к этим прыжкам готовил я и по-дружески, по─лушутя он мне говорил: <По обязанности прыгаю, лич─ный пример показываю>. Антипов командовал большой группой летчиков-испытателей. Зато тренировку в дей─ствиях при вынужденном покидании самолета, он, как весь летный состав, проходил регулярно, по многу раз совершая учебные катапультирования на наземной ка─тапультной установке. И в трудную минуту полученные навыки пригодились.

Быстро оценив создавшуюся обстановку, летчик пере─дал по радио: <Самолет из штопора не выходит, ка─тапультируюсь>. Затем приняв предусмотренную для ка─тапультирования позу, как это делал на наземных трени─ровках, дернул двумя руками за шторку катапультного кресла, закрывая лицо. Однако выстрела не произошло ─ катапульта не сработала. Кабину наполнил свист воздуха и какой-то посторонний шум. Испытатель отбросил с лица шторку и увидел в переднее стекло стремительно над─вигающуюся землю, а над головой не сбросившийся фо-

260

наръ кабины. Оказалось ─ замки подвижной части фона─ря открылись, кабина разгерметизировалась и между фо─нарем и кабиной образовалась щель, в которую сильно задувал воздух, по фонарь с кабины не улетал, а, наобо─рот, прижимался к ней и не давал возможности сработать катапультному креслу. Это действовала система предо─хранительной блокировки, которая не позволяла произ─водить катапультирование с несброшенным фонарем ка─бины. А земля уже совсем близко, жесткая, беспощадная... Нельзя терять и доли секунды.

Антипов уперся двумя руками в переднюю часть фо─наря, надавил изо всех сил, потом ударил кулаками по плексигласу, сбросил фонарь и, уже не принимая какой-либо позы, дернул с силой за шторку. Катапульта срабо─тала, затем сработал автомат открытия привязных рем ней, а через секунду автомат открытия парашюта, и лет─чик повис под шелковым куполом.

Антипов осмотрелся. Внизу лес, высота около 200 мет─ров. Плавный спуск. Приземлился между елей без единой царапины.

Летчику-испытателю Антипову была объявлена благо─дарность и вручен ценный подарок.

 

МИРОВЫЕ РЕКОРДЫ

 

В один из осенних дней 1954 года наша группа испы─тателей сидела в парашютном классе, ожидая улучше─ния погоды. Надежды на это было мало. С утра порыви─стый ветер не переставая качал голые ветви деревьев, бро─сал в оконные стекла пригоршни мелкого холодного дождя. Коротая время за разговорами, мы толковали о рекордах в парашютном спорте, в частности о групповых высотных прыжках с задержкой раскрытия парашюта Днем и ночью. Такие прыжки требуют высокого спортив─ного мастерства в равной степени от всех участников, от всего коллектива.

В этих прыжках пальма первенства принадлежала советским парашютистам. В 1952 году воздушные спортс─мены Л. Масленников, В. Марюткин, И. Федчишин, Н. Щербинин установили мировой рекорд ночного прыж─ка с задержкой раскрытия парашюта. В свободном паде─нии они пролетели в среднем 8268,5 метра.

─ А почему бы нам не попробовать перекрыть это Достижение? ─ предложил кто-то из испытателей.

261

Мысль всем нам понравилась. Было решено Штурмовать сразу два мировых рекорда: групповой прыжок с за─держкой раскрытия парашюта днем и такой же прыжок ночью. Готовиться к этим ответственным прыжкам стали исподволь, не торопясь. Команду тренировать стал я. Од─нако должен сказать, что в данном случае работа тренера была своеобразной. Методы тренировки обсуждались сооб─ща. Ведь все мы были опытными воздушными спортсме─нами, давно получившими <аттестаты зрелости> в пара─шютизме. Так, например, мастер спорта Н. Никитин выполнил более полутора тысяч прыжков с парашютом. Ма─стера спорта П. Ищенко и Н. Жуков ─ многократные по─бедители на всесоюзных соревнованиях по парашютному спорту, участники нескольких рекордных прыжков. А. Са─вин, В. Петренко, Г. Николаев и П. Долгов ─ отличные парашютисты, в сложных испытаниях не раз показывав─шие свое высокое мастерство.

Тем не менее к рекорду мы готовились планомерно, тщательно отрабатывая каждый отдельный элемент прыж─ка, не упуская ничего. Да это и понятно. В парашютном спорте нет главного и второстепенного. Все должно быть подготовлено в равной степени отлично. Только тогда бу─дут гарантированы безопасность и успех.

Тренировочные прыжки мы выполняли в том снаря─жении, в котором нам предстояло выполнять и рекорд─ные. Подгонка этого снаряжения потребовала немало вни─мания и доставила много хлопот. Ведь в полет мы брали целое сложное хозяйство, весившее несколько десятков килограммов: два парашюта ─ основной и запасной, кис─лородный прибор, барографы и многое другое. Все это должно быть удобно размещено на парашютисте и проч─но закреплено.

Наконец, в июле 1955 года был назначен день рекорд─ного прыжка. Накануне мы тщательно уложили парашю─ты, хорошо отдохнули. На аэродром прибыли ранним летним утром. Здесь заканчивались последние приготов─ления к полету. Еще раз проверялось действие кислород─ных приборов. Ведь если откажет парашют, то можно рас─крыть запасной. А если в стратосфере останешься без кис─лорода, то мгновенно потеряешь сознание.

Но вот все готово. К нам подходит судья республи─канской категории Игорь Львович Глушков. Плотный, за─горелый, в широкополой соломенной шляпе, сейчас этот

262

способный конструктор и парашютист похож на собрав─шегося в поход туриста. Его сопровождают спортивные комиссары: Григорий Алексеевич Богомолов, Иван Гри─горьевич Ефремов и другие. Они опечатывают наши ба─рографы, жмут руки, желают удачи.

 

Тренировка на земле перед рекордным прыжком из стратосферы

(слева направо): В. Романюк, П. Долгов, Н. Жуков, Г. Николаев,

П. Ищенко (1955 г.)

В самолете нас гостеприимно встречает экипаж: лет─чики Герой Советского Союза Гречишкин и Ведерников, штурман Монахов, бортинженер Богданов, радист Хаба─ров. От их умения в значительной степени будет зависеть успех нашего прыжка. Мы садимся в кабину и проверяем связь с экипажем.

Я машинально замечаю время взлета, а потом смотрю на товарищей. Они неподвижно сидят, погруженные в свои мысли. Самолет набирает высоту быстро. Температура падает. Уже при дыхании ясно видны белые облачка пара. Все чувствуют себя хорошо. Бодрящая струя кисло─рода от бортовой кислородной установки, которым мы ста─ри пользоваться с момента взлета, непрерывно поступает в легкие.

263

Вот стрелка альтиметра перешла черту, отмечающую высоту 11 000 метров. Самолет приблизился к расчетной точке прыжка, и в кабине зажглась желтая лампочка. Это сигнал приготовиться. Парашютисты переходят па дыхание из индивидуальных приборов. В полу кабины открывают люк, и я подхожу к нему. Я прыгаю первым. Вспыхивает зеленая лампочка, раздается громкий звонок, включается киноаппарат, который фиксирует момент ос─тавления самолета, и я уже в воздухе. Вслед за мной с интервалом в две секунды покидают самолет остальные парашютисты.

В это время на земле все напряженно всматриваются в безоблачное голубое небо. Здесь были приняты команды, поданные парашютистам: <Приготовиться>, а потом <По─шел>. Наблюдатель у зрительной трубы подтвердил от─деление от самолета первого спортсмена. Спортивные ко─миссары включили секундомеры.

Быстро мчусь к земле в свободном падении. Ориенти─ры на местности становятся хорошо заметными, встреч─ный воздушный поток теплеет. Еще немного, и наступает время раскрыть парашют.

Я выдергиваю кольцо и, повиснув под куполом пара─шюта, осматриваюсь. Невдалеке от себя вижу своих то─варищей. Рекордный прыжок совершен. Оставив самолет на высоте 11 119 метров, мы падали, не раскрывая пара─шютов, 172 секунды, пролетев за это время расстояние 10 455 метров. Таким образом, мы улучшили прежнее ми─ровое достижение по этому виду прыжков, принадлежав─шее Архангельскому, Козлову, Першину и Усатому, на 2979 метров.

Более трудоемкой оказалась подготовка нашей коман─ды к ночному рекордному прыжку с задержкой раскры─тия парашюта. В этом сложном упражнении никто из нас не имел достаточного опыта, а некоторые и вообще ни─когда не выполняли подобных прыжков. Я лично осваи─вал ночные <затяжные> прыжки еще под руководством В. И. Харахонова и с тех пор почти в них не тренировал─ся. Но прошедшие годы не стерли в памяти впечатления от этих прыжков, требующих большого нервного и физи─ческого напряжения.

Однако высокая общая парашютная подготовка нашей команды позволила в сравнительно короткие сроки нако─пить необходимый опыт. Мы научились управлять своим

264

телом в свободном падении ночью так же уверенно, как и днем. Наиболее трудно было, как и следовало ожидать, научиться точно определять расстояние до земли и рас─крывать парашют па заданной высоте.

Секундомер, которым часто пользовались для этой це-др1 парашютисты при прыжках с задержкой раскрытия

Участники группового прыжка из стратосферы (слева направо):

В. Петренко, Н. Никитин, П. Ищенко, В. Романюк, Н. Жуков,

П. Долгов, Г. Николаев, А. Савин

со средних высот, не годился для прыжка из стратосфе─ры. И вот почему. Парашютист, заранее подсчитав, сколь─ко секунд он будет падать до заданной высоты, легко мо─жет допустить ошибку. Ведь расстояние, равное, скажем, 10 километрам, он пролетает не с одинаковой скоростью. Так, например, стоит ему из положения плашмя перейти в положение вниз головой, и его скорость сразу значитель─но возрастет. Попадет он в более плотный слой атмосфе─ры, и скорость уменьшится. Короче говоря, на режим сво─бодного падения парашютиста влияет много факторов, трудно поддающихся предварительному учету, и тем бо─лее при прыжках с больших высот. Поэтому может слу-

265

читься так, что подсчитанное время падения будет отли─чаться от фактического, допустим, на 10 секунд, а это 500 метров высоты.

Вот почему мы тренировались в определении высоты на глаз и учились не терять из виду костры, выложен─ные на земле. А это требует большого искусства. В тем─ноте впечатление обманчиво. Другой раз видишь ясно, что до земли еще далеко, а вот определить сколько: 1200 или 800 метров ─ трудно. Необходим был какой-то при─бор или приспособление, дополнительно контролирующее наше зрительное восприятие. И такое приспособление на─шлось.

Я уже говорил, что подготовку к рекорду мы прово─дили коллективно. Каждый старался поделиться с това─рищами своим опытом, проявить полезную инициативу. Именно так и поступил один из самых молодых участни─ков нашей команды Глеб Николаев. Он предложил исполь─зовать прибор, автоматически раскрывающий парашют на заданной высоте, в качестве своеобразного сигнализатора. Николаев рассуждал так: пусть прибор-автомат не рас─крывает парашют, а подает спортсмену сигнал, что он до─стиг нужной высоты.

Для этого Николаев предложил укрепить прибор на поясном ремне, а его тросик, открывающий замок пара─шюта, присоединить к одежде парашютиста. И когда па─рашютист в свободном падении достигал заданной высоты, прибор срабатывал, тросик дергал парашютиста за одежду, как бы предупреждая: <Внимание! Высота 1000 метров!>

Своими мыслями Николаев поделился сначала с опыт─нейшим парашютистом Жуковым. Тот одобрил и сказал, что стоит опробовать его в воздухе.

Николаев опробовал. Его надежды оправдались. Тогда он предложил всем нам прыгать с <сигнальным прибо─ром>. Убедившись в надежности <сигнала>, мы стали с его помощью контролировать визуальное определение высоты. Почувствовав <сигнал>, мы точно знали, что находимся на высоте 1000 метров, отсчитывали пять секунд и выдерги─вали кольцо. Обычно парашют раскрывался в 700─600 мет─рах от земли, что нам и было нужно.

...Ночь рекордного прыжка выдалась на редкость темная. Луны не было, лишь слабо мерцали звезды. К всеобщему огорчению, в составе нашей команды про─изошло неожиданное изменение. Прыгать будем группой

266

не в восемь человек, а только в семь. Глеб Николаев, ко─торый с таким увлечением готовился к этому прыжку и многое сделал для того, чтобы он стал успешным, заболел. Дневной рекордный прыжок с задержкой раскрытия пара─шюта он выполнил блестяще и, без сомнения, также прыг─нул бы и сегодня. Но он простудился, и врач запретил ему подниматься в воздух.

И вот мы снова на высоте более 11 000 метров. И сно-

Спортивные комиссары за работой (слева направо): Е. Матыцин, Л. Введенский,

И. Глушков, А. Дегтярь, И. Ефремов, И. Антонов,

В. Еремин

ва я оставляю самолет первым. Это мой 2457-й прыжок с парашютом.

Падаю плашмя, лицом к земле, раскинув в стороны руки и ноги, привычно упираясь ими во встречный упру─гий поток воздуха. Товарищей я не вижу, но знаю, что они точно так же, в устойчивом положении идут к земле сквозь непроглядную темноту ночи, обжигающую пяти─десятиградусным морозом. Я внимательнее смотрю вниз и вижу прямо под собой сигнальный огонь. Его свет нель─зя спутать ни с чем другим. Да это и трудно сделать.

267

С одиннадцати тысяч метров виден только он. Кажется, что вся необъятная степь, вся планета погружена во тьму ─ нигде ни огонька, ни светящейся точки.

Пролетев километра два, чувствую, что отмораживаю лицо. Встречный воздух такой холодный, что обжигает кожу, будто раскаленным железом. Хочется перевернуть─ся на спину, чтобы защититься от ледяной струи, но... прыжок слишком ответственный. Надо терпеть.

Длительное устойчивое падение в темноте требует большого физического и нервного напряжения. Я посто─янно двигаю руками, сохраняя равновесие, слежу за сиг─нальным огнем. Он, сияющий белым светом, с такой вы─соты кажется маленьким, но приковывает к себе все внимание. Я пытаюсь для гарантии <зацепиться> еще за какой-нибудь наземный ориентир. Но напрасно. Кругом непроглядная тьма.

Стремительно снижаясь, я вижу, как световой сигнал принимает форму большого прямоугольника и уходит от меня в сторону. Значит, до земли уже недалеко. Это чув─ствуется и по температуре воздуха ─ он стал теплее. При─ближается время раскрытия парашюта. А вот и сигнал прибора. Я, как и на тренировочных прыжках, отсчиты─ваю пять секунд и раскрываю парашют.

Земля, как всегда при ночных прыжках, оказывается под ногами неожиданно, и, коснувшись ее, я мягко ва─люсь набок. Потом встаю, снимаю подвесную систему и даю световой сигнал, сообщая, что приземлился благопо─лучно. Такие же сигналы вспыхивают и недалеко от ме─ня. Я насчитываю их шесть и облегченно вздыхаю: все мои товарищи на земле, живы и здоровы.

На старте, куда нас потом доставили, спортивные ко─миссары осмотрели барографы, поздравили нас с победой. Мы перекрыли установленный ранее рекорд по прыжкам с задержкой раскрытия парашюта ночью на 2 144,5 мет─ра, пролетев в свободном падении почти десять с поло─виной километров, точнее 10 413 метров. Намеченный на─ми штурм мировых рекордов увенчался успехом.

Но увы, ничто не вечно под луной! Особенно спортив─ные рекорды. Вскоре наши чехословацкие коллеги вышли вперед, превысили достижение советских парашютистов. И вот мне и моим товарищам захотелось установить новый рекорд, вернуть утерянное первенство. Собственно, дело было не только во вполне понятном спортивном самолю-

268

бии. Самолеты стали летать еще выше, а значит летчикам для спасения жизни предстояло пользоваться парашютом на еще больших высотах. А как это делать, следовало преж─де узнать парашютистам-испытателям.

Решение поставленной перед нами задачи потребова─ло серьезной подготовки. Она заключалась в выборе оборудования самолета, в подготовке обмундирования и специального снаряжения и, наконец, в тренировке, ко─торая проводилась как в барокамере, так и непосредствен─но на самолете.

Для выполнения групповых затяжных прыжков из стратосферы был выбран двухтурбинный реактивный мно─гоместный самолет <Сокол>, который мог достаточно свобод─но набрать нужную нам высоту порядка 15─16 тысяч мет─ров. В одном из отсеков самолета был устроен специальный настил, на котором установили 8 сидений для парашю─тистов. Место, отведенное для каждого парашютиста, бы─ло оборудовано кислородной аппаратурой и высотомерами.

Для того чтобы можно было быстро и беспрепятствен─но покинуть самолет, в передней части отсека оборудова-йш люк. Его длина и ширина позволяли парашютистам выполнять прыжки в любом обмундировании.

Экипаж в составе В. Бобрикова, Н. Федорова, А. Ши─шкова и В. Житника, назначенный для работы на этом самолете, провел несколько тренировочных полетов на предельной высоте с целью проверки вновь установлен─ного оборудования. Проверка дала вполне удовлетвори─тельные результаты. Особое внимание парашютистам при─шлось обратить на выбор и подготовку обмундирования и специального снаряжения.

При полетах и прыжках из стратосферы с высоты 13,5─14 тысяч метров необходим специальный высотный костюм или даже скафандр. Однако от скафандра, сильно сковывающего движения, мы решили сразу же отказаться. |Тем не менее необходимо было выбрать такое обмундиро─вание, которое полностью защищало бы организм от воздействия низкого атмосферного давления. Ведь если на по─верхности земли человек испытывает атмосферное давле─ние, равное 760 мм ртутного столба, то на высоте 14 тысяч метров оно равно уже 105 мм, на высоте 15,5 тысяч метров надает до 83,4 мм, а на высоте 16 тысяч метров составляет всего 77 мм.

Такое низкое давление требует специальных мер защи-

269

ты человеческого организма. Обычные средства вроде кислородной маски здесь уже совершенно недостаточны. Лучше всего для полетов и прыжков с такой высоты под─ходит специальный высотный костюм с герметическим шлемом.

Расскажу подробнее об одежде парашютиста, готовя─щегося к прыжку из стратосферы.

Прежде всего он надевает тонкое шерстяное или шел─ковое трикотажное белье, затем специальный компенси─рующий (противоперегрузочный) костюм и поверх него обычное летное обмундирование (меховые брюки, курт─ку, унты и перчатки), хорошо подогнанное по росту. На брюки нашивается дополнительная тесьма для крепления прибора КАП-3.

Существенной деталью высотного костюма является герметический шлем, защищающий лицо парашютиста и позволяющий свободно дышать в разреженной атмосфере. В комплект специального снаряжения парашютиста вхо─дят батареи электрических элементов для обогрева стек─ла гермошлема во время свободного падения, а также ра─нец для самописца, регистрирующего прыжки. Этот ранец крепится на наспинно-плечевых обхватах подвесной си─стемы.

У каждого парашютиста имеется индивидуальный кис─лородный прибор.

Общий вес одежды, парашютов и специального снаря─жения достигает 50 кг на человека.

Таким образом, наиболее характерной особенностью обмундирования, необходимого для прыжков с парашю─том из стратосферы, являются компенсирующий костюм и гермошлем.

Для чего они нужны?

При подъеме до определенного предела высоты чело─век не испытывает никаких неприятных ощущений. Но когда высота достигает 10─И тысяч метров, обычно по─являются симптомы кислородного голодания (снижение работоспособности), высотной болезни (учащение пульса, прерывистое дыхание), декомпрессионных расстройств (бо─ли в суставах и тканях), что может привести к кратковре─менной потере сознания.

270

Гермошлем и компенсирующий костюм, весьма плот─но облегающий тело, помогают уменьшить эти неприят─ные для человека последствия понижения атмосферного давления. Помимо этого, применяется еще и такое допол─нительное средство, как обогащение крови кислородом.

Программа нашей тренировки в барокамере была рас─считана па постепенное втягивание организма в подъемы [на высоту. Всего мы <поднимались> пять раз: с 5 до 16 тысяч метров. Первый подъем на 5000 метров провели :без кислородного питания, чтобы быстрее подготовить ор─ганизм к дальнейшим подъемам. На высоте 5000 метров мы пробыли 30 минут. <Спуск> с этой высоты происходил со скоростью 55─65 м/сек.

В следующий раз мы <поднялись> уже на высоту 12 000 метров. На этот раз <подъем> происходил в ком─пенсирующем костюме и с полным снаряжением, за ис─ключением запасных парашютов. Однако вместо гермо─шлема применялись серийные кислородные маски ─ дело в том, что в тот период некоторые товарищи из нашей группы еще отдавали предпочтение маске. Они говорили, что в гермошлеме дышать труднее, что в маске легче уравновесить давление на барабанные перепонки в про─цессе свободного падения ─ для этого достаточно лишь зажать нос, чего нельзя сделать в гермошлеме. Приводи─лись и такие справедливые доводы, что в гермошлеме не─возможно вытереть струящийся по лицу пот и т. п. Все это было, конечно, так, и, однако, большинство все же вы─сказывалось в пользу гермошлема. Впоследствии практи─ка подтвердила правильность именно последней точки зре─ния.

Закончив тренировку на земле, мы перешли к полетам с выполнением прыжков в полном высотном снаряжении. Тренировки в барокамере хорошо подготовили наш орга─низм к полетам в стратосфере в условиях негерметиче─ской кабины ─ при выполнении прыжков все парашюти─сты чувствовали себя хорошо от начала и до конца по─лета.

Сначала летали на небольшую высоту, постепенно под─нимая <потолок> до 16 000 метров. При этом вначале прыжки не выполнялись: парашютисты просто знакоми─лись с условиями работы в воздухе на данном самолете, проверяли сигнализацию, определяли, как наиболее удобно покидать самолет.

271

Затем перешли к полетам с прыжками. Первые прыж─ки делали с высоты 1500 метров, причем свободное па─дение продолжалось 20 секунд.

Следующий полет был проведен на практический по─толок самолета с последующим снижением до 4000 мет─ров. С этой высоты парашютисты выполнили тренировоч─ные прыжки в полном высотном снаряжении. Свободное падение продолжалось до высоты 700 метров. В этом по─лете были проверены условия размещения парашютистов, работа кислородного оборудования, а самое главное ─ проверен компенсирующий костюм, хотя и без обычного для него давления.

При испытании обнаружилось, что гермошлем нужда─ется в некотором усовершенствовании, которое и было не─медленно осуществлено. После этого спортсмены, за ис─ключением двух, окончательно отдали предпочтение гер─мошлему: прыгать в нем было удобнее, чем в кислород- У ной маске, дышать легче, он надежнее защищал лицо от холодного потока воздуха. Последнее обстоятельство бы─ло особенно важным, так как нам предстояло прыгать 1 с такой высоты, с которой свободное падение, по расчету, должно было продолжаться около четырех минут. В этом же прыжке парашютисты отрабатывали устойчивость сво─бодного падения в высотном обмундировании.

Третий тренировочный прыжок в высотных костюмах выполнялся всей группой. Самолет поднялся на свой практический потолок, затем снизился до 2000 метров. С этой высоты и прыгали, пользуясь гермошлемами.

Надо было выяснить несколько вопросов. Как управ─лять телом в свободном падении в компенсирующих ко─стюмах, находящихся под давлением? Будет запотевать стекло гермошлема или нет?

Прыжок принес ответы на эти вопросы. Оказалось, что стекло гермошлема не запотевает. Выяснилось и вто─рое обстоятельство ─ управлять телом при использовании находящегося под давлением компенсирующего костюма значительно труднее, чем при прыжке в обычном обмун─дировании. Движения парашютистов были скованны, руки как будто связаны, двигать ими было гораздо труднее.

Оказалось, что управлению телом мешает и асиммет─ричность нашего костюма. На левой его стороне находит─ся кислородный разъем, необходимый для перехода от бор─тового кислородного питания на индивидуальное. Эта

272

асимметричность приводила к тому, что удерживать тело в стабильном положении лицом вниз было гораздо труд─нее: парашютиста все время втягивало в беспорядочное падение.

Вместе с тем третий прыжок еще раз подтвердил по─ложительные качества гермошлема.

Тем не менее возник вопрос: оставаться в гермошлеме до приземления или снимать стекло после раскрытия па─рашюта? Некоторые товарищи отметили, что гермошлем несколько затрудняет приземление, скрадывая расстоя─ние. Кажется, что вот-вот уже коснешься ногами земли, а на самом деле до нее еще 2─3 метра. Но другие члены нашей группы приспособились так определять расстояние, что не снимали стекла до самого приземления.

Все же мы пришли к выводу, что стекло целесообраз─нее снимать сразу после раскрытия парашюта. Решающий довод заключался в том, что в момент приземления па─рашютист может упасть на бок и защемить шланг, пос─ле чего подача кислорода прекратится. Таким образом, было решено после раскрытия парашюта стекло гермо─шлема снимать.

Четвертый тренировочный прыжок предстояло выпол─нить с высоты 10 тысяч метров. По существу это был раз─ведывательный прыжок, но на него шла не вся группа, а только двое парашютистов, тех самых, которые упорно отдавали предпочтение кислородной маске. Этот прыжок выполнялся в районе, намеченном для установления ре─корда. Полет был разведывательным и для экипажа само─лета: он знакомился с площадкой, проверялись аэродром─ные средства связи, сигнализация.

На этот раз оба наших товарища решили прыгать не в масках, а гермошлемах. Они покинули самолет на вы─соте 10 тысяч метров и открыли парашюты в 700 метрах от земли. Приземление прошло вполне благополучно. Мы подбежали к ним и спросили:

─ Ну, как?

─ Будем прыгать только в гермошлемах! ─ ответили . оба.

─ Почему?

─ Дышать в полете легче: лицо хорошо защищено от морозного воздуха.

Так гермошлемы нашли у нас окончательное призна-

| 273

Парашютист-испыта─тель В. Петренко в вы─сотном костюме

Парашютист-испытатель П. Ищенко в высотном снаряжении

 

ние. Все последующие рекордные прыжки производились

только в них.

Первый из намеченной серии рекордных прыжков вы─полнил заслуженный мастер спорта Н. Никитин. Это было утром 20 августа 1957 года. Покинув самолет на высоте 15 383 метра, он пролетел в свободном падении 14790 мет─ров, установив новые всесоюзный и мировой рекорды дневного затяжного прыжка.

На следующий день прыгала наша группа в составе Н Жукова, А. Ванярхо, В. Петренко, Е. Андреева, П. Ищенко и В. Романюка. Прыжок был совершен с высо-

274

ты 14811 метров, при─чем затяжка составила 14 045 метров. Это так─же были новые всесоюз─ные и мировые рекорды. Спортсмены не раскры─вали парашютов около четырех минут.

Практические дан─ные этого прыжка пол─ностью совпали со всеми предварительными рас─четами ─ профилем по─лета, заходом на курс, определением точки вы─брасывания, временем свободного падения, вы─бором точки приземле─ния. Вместе с тем для каждого из нас этот

прыжок содержал ряд Парашютист-испытатель А. Ванярхо новых элементов. Преж─де всего мы считали, что после отделения от самолета на 3─;5-й секунде свободного падения сможем занять устой─чивое положение и будем падать плашмя лицом вниз. Ока─залось, что в компенсирующем костюме это не так-то просто!

Для того чтобы занять устойчивое положение, пара─шютист должен приобрести известную скорость в свобод─ном падении. Только тогда он сможет действовать рука─ми, как рулями. Однако в разреженном воздухе страто─сферы для этого нужно некоторое время. А в данном случае быстрому переходу в стабильное падение мешала еще значительная горизонтальная скорость, приобретенная спортсменом в самолете, а также и скованность движе─ний парашютиста, находящегося под давлением компен─сирующего костюма.

В силу всех этих причин большинству из нас удалось занять устойчивое положение лишь на 15─20-й секунде после отделения от самолета. Однако сохранять его было очень трудно. Неоднократно многие из нас снова срыва─лись в беспорядочное падение. Одним словом, усилий для непрерывного управления телом требовалось гораздо боль-

275

ше, чем при обычных прыжках без компенсирующего кос─тюма.

Были и некоторые другие новые элементы. Обычно большинство спортсменов считает, что после занятия ус─тойчивого положения земля вскоре же начинает <набегать

Приготовились следить за свободным падением рекорд─сменов строгие судьи В. Еремин и И. Антонов (слева)

на парашютиста>. А тут было иначе. В гермошлеме не ощущаешь обдувания лица и поэтому кажется, что ты как будто бы завис в воздухе на большой высоте. Зрительное впечатление такое, как будто бы земля не приближается, вернее приближается, но очень медленно. Ощущение ско─рости падения появляется лишь на высоте 1500─2000 мет─ров.

О приближении земли спортсменам давал знать сиг─нальный прибор, употреблявшийся нами и в прежних за─тяжных прыжках. Прибор клался в карман брюк, а шланг от него выводился под меховую куртку и крепился на поясе. Однако рывок за пояс через компенсирующий ко─стюм чувствовался гораздо слабее, чем при прыжке в обычном обмундировании. Прибор срабатывал на высоте 1500 метров, после чего спортсмен отсчитывал 15─17 се-

276

 

кунд и открывал парашют. В среднем парашют раскры─вался на высоте 800 метров.

Следует отметить, что никакого особо сильного дина─мического удара спортсмен при раскрытии парашюта пос─ле длительного затяжного прыжка не испытывает. Удар этот ничем не отличается от того, какой он ощущает, пры─гая с 15-секундной задержкой.

Вся группа в составе 6 человек приземлилась в радиу─се 600─700 метров от намеченной точки, обозначенной белым полотняным крестом. Этот крест, сделанный из двух полотнищ, был виден уже при отделении от самолета. Но большинство из нас, оказавшись в беспорядочном падении, теряло его из виду и замечало вновь, как только падение становилось устойчивым.

После раскрытия парашютов компенсирующие костю─мы у нас оставались под давлением. А было бы целесооб─разно их сбрасывать, как только в них миновала необхо─димость. Это облегчило бы управление куполом, а также и само приземление.

Ночной групповой затяжной прыжок, выполненный 27 августа 1957 г., несколько отличался от дневного. Прежде всего темнота затрудняла ориентировку. В связи с этим специальное снаряжение пришлось пополнить пи─ротехническими средствами ─ у каждого из нас было по две сигнальных свечи и электрический фонарик, имевший белый, красный и зеленый цвета. Этими фонариками мы пользовались для обозначения места своего приземления.

На земле цель обозначалась огнями. Четыре прожек─тора, установленные по углам площадки размером 100X200 метров, образовали хорошо видимый прямоуголь─ник, в центре которого был расположен неоновый маяк. В ночном прыжке участвовали Н. Никитин, Г. Николаев, Б. Андреев, П. Ищенко, А. Савин и я. Поскольку каж─дый из нас имел уже опыт в затяжных ночных прыжках, специальной тренировки решено было не проводить.

Сложная задача стояла перед экипажем самолета, осо─бенно перед штурманом. Луны не было, на земле стояла непроглядная августовская ночная темь. Под самолетом расстилалась бескрайняя степь. Ни одного огонька, ни одного знакомого ориентира!

И в этих условиях надо было точно рассчитать выброс─ку группы, чтобы все спортсмены приземлились макси─мально близко к цели. Расчет оказался безукоризненным.

277

Петр Иванович Долгов

С момента отделения от само─лета мы сразу же заметили под собой, чуть-чуть впереди, ориентирные огни.

Выбрасывались мы в ниж─ний люк один за другим, с интервалом в одну секунду. Отделялись ногами вниз и первые секунды падали <сол─датиком>, а затем начинали переходить в управляемое падение, встречаясь с теми же трудностями, что и в днев─ном прыжке. Но к этим труд─ностям прибавилась еще и новая.

При свободном падении ночью земля кажется гораз─до ближе, чем она находится на самом деле. Некоторые спортсмены, в том числе и я, отмечали, что требовалось

огромное усилие воли, чтобы не раскрыть парашют рань─ше времени. Однако мы <тянули> до тех пор, пока не сра─ботал сигнальный прибор. После этого, отсчитав 15─17 се─кунд, мы раскрыли парашюты.

Приземление прошло вполне благополучно. Хочется только отметить, что для ночных прыжков следует ис─пользовать более мощные электрические фонарики, чем те, которые были у нас. Их луча хватало всего на 25─30 мет─ров. Кроме того, свет у них рассеивался, а лучше брать фонарики с направленным лучом.

Славную страницу в историю парашютизма вписали Петр Долгов и Евгений Андреев, выполнив просто фено─менальные прыжки с парашютом с высоты более 25 кило─метров. Долгов раскрыл парашют немедленно, а Андреев пролетел камнем двадцать четыре с половиной километра. Оба моих товарища по работе были назначены на эти прыжки, потому что более всего подходили для выполне─ния поистине фантастической задачи.

Петр Иванович Долгов родился в 1920 году. Великую Отечественную войну провел на фронте, командовал ротой.

В 1946 году он был направлен в военное училище, а

278

Евгений Николаевич Андреев

через четыре года стал испы─тателем парашютов. Он быст─ро освоился с новой работой, подходил к ней творчески.

Те летчики, которым по ряду причин приходилось ка─тапультироваться из самоле─та и опускаться на землю на парашюте, своей жизнью во многом обязаны испытателю Петру Долгову. Говорят ему спасибо и космонавты, кото─рые завершали свой меж─звездный полет спуском на парашюте.

Петр Долгов, например, испытывал скафандры для космонавтов. Однажды он опустился в море и вдруг по─чувствовал, как быстро стал погружаться в воду. Реше─ние надо было принимать мгновенно. Долгов точным движением перерезал стропы... Конструкция скафандра была изменена. Петр Иванович Долгов за участие в испы─тании некоторых парашютных систем стал лауреатом Государственной премии, был награжден орденом Ленина.

За тринадцать лет работы парашютистом-испытателем Петр Иванович Долгов многое сделал для отечественного парашютизма. Он, пожалуй, больше всех в мире катапуль─тировался с различных типов самолетов, на разных ско─ростях, совершенствовал новые приборы и приспособле─ния.

Полковник Петр Иванович Долгов имел 1408 прыж─ков, большинство из них ─ испытательные. Ему принад─лежат восемь мировых и всесоюзных рекордов. Одним из первых в Советском Союзе он совершил прыжок с самоле─та, летящего со скоростью 865 км/час. Дважды Петр Ива─нович участвовал в групповых прыжках из стратосферы с задержкой раскрытия парашюта. Им установлены в 1960 году и одиночные мировые рекорды с немедленным раскрытием парашюта ─ ночью с высоты 12 974 м, днем с 14835м.

279

Петр Иванович Долгов Евгений Николаевич Андреев был достойным напарни─ком Долгова в небывалом <прыжке от солнца>. Он родился в 1926 году. До 1941 года воспитывался в детском доме. Потом учился в ремесленном училище в г. Серове. В 1943 году был призван в ряды Советской Армии. Первый прыжок Андреев совершил в 1945 году, а два года спустя он уже был привлечен к испытанию парашютов и различ─ного снаряжения. Талантливый парашютист-испытатель проделал огромную работу. Он десятки раз первым прыгал с новыми парашютами, опробовал катапультные установки, испытывал различное снаряжение, кислородное оборудова─ние, обмундирование.

Для выполнения прыжков с 25 километров был выбран летательный аппарат ─ аэростат <Волга>. Перед парашю─тистами стояла сложная задача ─ за короткий срок овла─деть искусством вождения огромного аэростата, т. е. стать квалифицированными аэронавтами, и подготовить себя к выполнению еще небывалых прыжков.

Под руководством опытных специалистов Долгов и Ан─дреев изучили материальную часть аэростата, приборы, снаряжение и аппаратуру, находящиеся в гондоле. Потом они прошли тренировку в барокамере, где создавались условия, близкие к действительным. При этом в барока─меру помещалась целиком гондола аэростата. В ней пара─шютистам приходилось по нескольку часов <подниматься> на десятки тысяч метров, а потом, имитируя спуск, бы─стро возвращаться на землю. Здесь проверялись не только самочувствие на стратосферных высотах, но и специаль─ные костюмы, различная аппаратура.

В обычных условиях на подготовку аэронавта уходит много времени. Долгов и Андреев показали незаурядные способности и освоили все элементы полета за несколько месяцев.

Когда П. И. Долгов и Е. Н. Андреев впервые увидели аэростат <Волга>, их удивили размеры этого воздушного корабля, сложная аппаратура, которая находилась в герме─тической кабине. Им никогда не приходилось подниматься на аэростатах и тем более управлять ими, и поэтому пред─стояло пройти длительную подготовку.

На небольших воздушных шарах они поднимались на высоту 200─300 метров и не спеша дрейфовали над зем─лей. Было непривычно тихо ─ не слышно рокота двига─телей. Только иногда с земли доносились восхищенные крики мальчишек.

280

281 инженеры по кислородной аппаратуре... Оказалось, что управлять аэростатом дело сложное.

Проще обстояло дело с чисто парашютной трениров─кой рекордсменов. Их богатый и разнообразный опыт ис─пытателей позволил всю подготовку свести к двум пара─шютным прыжкам. В этих прыжках проверялась в основ─ном работа парашютных систем.

Следует отметить, что парашютная система, предназна─чавшаяся для прыжка с немедленным раскрытием, была разработана самим П. Долговым. На этой системе не─сколько раз производилась выброска манекена с высоты более 25 тысяч метров, и она работала безотказно.

31 октября 1962 года в последний раз проверили го─товность. Все в порядке. Дело только за погодой. По дан─ным метеослужбы ожидалось ее улучшение. В час ночи стартовая команда была уже на площадке и приступила к подготовке аэростата к подъему. Подвезли баллоны с га─зом, стали наполнять оболочку. Постепенно она начала оживать. Раскинувшись почти на сто метров в длину, обо─лочка напоминала огромное фантастическое животное, пробуждающееся ото сна. На рассвете аэростат <Волга>, приняв форму груши, повис в воздухе.

Экипаж поднялся в три часа утра. Зарядка. Туалет. Завтрак. Парашютисты чувствовали себя бодро. Крепкий сон в домике на берегу Волги освежил их. Первым стал одеваться Евгений Андреев, Он натянул на себя компен─сирующий костюм, носки, перчатки, подогнал гермошлем. Потом оделся в обыкновенное летное обмундирование. Петр Долгов приступил к одеванию несколько позже, так как и в гондолу он садился после Андреева.

За 40 минут до старта парашютисты-аэронавты заняли свои места, загерметизировали гондолу и приступили к так называемой десатурации. Десатурация ─ обогащение кро─ви кислородом. Чтобы в организме осталось меньше азо─та, люди, которым предстоит подняться на большую высо─ту, в течение некоторого времени дышат чистым кислоро─дом.

В 7 часов 40 минут все было готово к старту. Гондола стояла на большой автомашине, а оболочка аэростата швартовалась, как к якорю, ко второй грузовой машине.

В 7 часов 44 минуты аэростату <Волга> был дан старт. Автомашина с гондолой подъехала под медленно удаляю─щуюся оболочку. Через несколько секунд плавно отделив-

282

283 лета ─ и аэростат <Волга> достиг заданной высоты ─ 25 458 метров.

В 10 часов 09 минут с земли поступила команда вы─полнять задание. Парашютисты разгерметизировались. Аэростат был виден хорошо даже невооруженным глазом. Интересно, что первое время после старта его сносило на запад, потом ветер изменил направление на 180°, и <Вол─га> стала возвращаться обратно. В 10 часов 13 минут на─блюдавшие с земли увидели, как Андреев отделился от гондолы.

Как после рассказал Е. Андреев, его прыжок проте─кал следующим образом. Подъем аэростата проходил по расчетному графику. На 13 тысячах метров была зафикси─рована самая низкая температура ─ 65° мороза. Потом на─ступило <потепление> и термометр все время показывал 61 ниже нуля. На высоте более 25 тысяч метров небо имело чернильно-фиолетовый цвет. Неширокая оранжевая по─лоса отделяла его от голубизны земного горизонта.

Как только разгерметизировали кабину, тело оказа─лось скованным компенсирующим костюмом. Человек, привыкший к атмосферному давлению, равному 760 мм ртутного столба, без высотного костюма не смог бы про─существовать здесь и нескольких секунд. На этой высоте давление было в 42 раза меньше земного и равнялось все─го 18 миллиметрам.

Отделившись от гондолы, Андреев 30 секунд летел спиной вниз, чтобы уменьшить теплоотдачу гермошлема и не дать замерзнуть его остеклению. Скорость падения в разреженной атмосфере была около 900 км/час. Потом он повернулся лицом вниз и начал осуществлять управляе─мый полет. Увидев, что возникает опасность опуститься не на землю, а приводниться в Волгу, Андреев развер─нулся на 180° и стал планировать в противоположную от воды сторону. Чтобы не дать остыть рукам, Евгений периодически сжимал ладони в кулак. Но тогда площадь <рулей> уменьшалась и парашютист срывался в штопор. Причем этому неприятному явлению способствовал и ба─рограф, привязанный к ноге. Из-за него нарушалась ве─совая и аэродинамическая симметрия.

Андрееву приходилось прикладывать много сил и уме─нья, чтобы сохранить стабильный полет, а сорвавшись в штопор, своевременно выйти из него.

284

С высоты 8 тысяч метров начало замерзать остекле─ние гермошлема, земля стала видна хуже. Пространствен─ная ориентировка затруднялась. Но Андреев мастерски управлял своим телом и следил за высотомером.

На 252-й секунде свободного полета парашютист по─чувствовал рывок. Это специальный прибор подал сигнал, что до земли осталось 1500 м. Пролетев еще 18 секунд, Евгений перешел на <одну руку>, т. е. стал управлять сво─им телом одной рукой, и дернул кольцо парашюта. При─земление произошло благополучно. Несмотря на большой вес, Андреев устоял на ногах.

Итак, за 270 секунд Е. Андреев пролетел с нераскры─тым парашютом 24500 метров. Раскрытие купола произо─шло на высоте 958 метров. Существующий мировой рекорд прыжка с задержкой раскрытия парашюта 14 620 метров, который был установлен известным советским парашюти─стом П. Никитиным 20 августа 1957 года, был перекрыт на 9880 метров.

В оптический прибор я хорошо видел, как через 1 ми─нуту 18 секунд после Андреева от гондолы отделился Петр Долгов.

Помню, как-то сразу после Великой Отечественной войны известный летчик-испытатель Сергей Анохин ска─зал: <А для нас, испытателей, борьба не кончилась>. Он подразумевал борьбу за прогресс авиации, за безопас─ность полетов. В этой борьбе бывают и раненые, бывают и необратимые потери.

Сейчас, говоря о последнем прыжке Петра Долгова, я с трудом подбираю слова. Что скажешь о погибшем това─рище, друге, которого знал почти полтора десятка лет, с которым вместе не раз делил опасности. Ночь перед по─летом Андреева и Долгова я почти не спал. Перед своими ответственными прыжками я бессонницей не страдал, а тут беспокоился и глаз не мог сомкнуть. Несколько раз выходил на улицу, смотрел в небо. Беспокоился за обоих, но больше за Долгова, Андреев ─ отличный мастер по прыжкам с задержкой в раскрытии парашюта. Смертель─ную зону низкого барометрического давления он пролетит стремглав. А Долгов, открыв сразу парашют пробудет в этой опасной зоне много времени.

Кажется, все проверено, все предусмотрено. Но пры─жок с такой небывалой высоты, как 25 000 метров,─ это

285 не только штурм рекордов, это и крупный шаг в будущее, в неизведанное. А при этом могут возникнуть непредви─денные обстоятельства. Ведь есть тысячи случайностей и все их учесть невозможно. Поэтому в день полета на командном пункте все были внимательны, сосредоточены. Наши ладони еще ощущали прощальные пожатия дру─зей перед тем, как они вошли в гондолу.

Утро встало над степью солнечное, ясное, и Петр Дол─гов пошел на свой последний, 1409-й прыжок. Мы виде─ли, как он покинул гондолу, Как над ним раскрылся купол парашюта. Но мы не знали, что, когда Долгов покидал гондолу, разгерметизировался скафандр, и эта нелепая случайность убила его. 38 минут опускалось тело испыта─теля под раскрытым парашютом на землю. Составленная им схема прыжка сработала безукоризненно, но творец ее погиб.

Однажды, поздравляя Петра Долгова с выполнением очень сложного и ответственного испытания, я сказал ему, что он замечательный парашютист. Тогда он шутливо от─ветил: <И ребенок на плечах великана видит дальше>. Под великаном Петр Долгов имел в виду весь опыт, на─копленный советским парашютизмом. И в этот опыт он, один из Колумбов стратосферы, внес большой вклад.

За образцовое выполнение заданий по испытанию но─вых авиационных спасательных средств и проявленные при этом мужество, отвагу и героизм Е. Н. Андрееву и П. И. Долгову было присвоено звание Героев Советского Союза. В память Петра Ивановича Долгова учрежден пе─реходящий приз, который ежегодно разыгрывается между спортсменами-парашютистами.

 

ЮБИЛЕЙНЫЙ ПРЫЖОК

 

Осеннее утро 2 сентября 1959 года. Я иду по росистой траве аэродрома, с тревогой посматривая на сизый туман, поднимающийся от влажной земли. Со старта доносится мощный гул авиационных двигателей. Сегодня мой оче─редной прыжок с парашютом. Да, очередной ─ трехтысяч─ный прыжок. Две тысячи девятьсот девяносто девять раз я поднимался в воздух на самолетах различных конструк-

286

ций, на планерах, на аэростатах, а на землю опускался под куполом парашюта.

Большинство моих прыжков носило испытательный или экспериментальный характер.

Юбилейный трехтысячный прыжок будет обычным. Он не преследует цели проведения сложных испытаний или установления нового рекорда. И все же я волнуюсь. Вол─нуюсь, пожалуй, не меньше, чем 25 лет назад, перед сво─им первым прыжком. Только волнение это иного рода. Ведь сегодня, в трехтысячный раз оставив в воздухе са─молет, я как бы подведу итоговую черту под двадцатью пятью годами своей парашютной службы.

Мне немножно хочется побыть одному, собраться с мыслями. Я замедляю шаги, вспоминаю далекое детство. Большое село Драбово па Полтавщине. Белые мазанки, перед ними стройные пирамидальные тополя, за плетня─ми огородов толпы золотоголовых подсолнухов. Посреди улицы ─ старенькая церковь с синими луковками купо─лов, над тусклыми крестами которых вечерами носятся тучи крикливых галок. А на окраине села ─ красные кир─пичные корпуса бумажной фабрики княгини Барятин─ской.

На этой фабрике до революции работал слесарем мой отец. А жили мы в рабочем поселке, называвшемся <Бель─гия первая>, в отличие от рабочего поселка <Бельгия вто─рая>, расположенного по другую сторону фабрики. Оба поселка назывались так потому, что их строили те же бель─гийские инженеры, которые строили и фабрику.

В нашей семье было восемь человек детей. Я ─ пя─тый, первый в семье мальчик. Отец, возвратившись с ра─боты, часто сажал меня к себе на колени и, гладя по го─лове тяжелой рукой, говорил:

─ Расти, наследник. Бог даст, на слесаря выучишься. В то время выучить сына на слесаря было пределом

мечтаний моего отца. Да и чего еще мог пожелать своему сыну в царской России простой рабочий! Но Великая Ок─тябрьская социалистическая революция изменила мою судьбу, как и судьбу многих миллионов людей. Я окон─чил семилетку, и передо мной встал вопрос: куда идти учиться дальше? На него мне ответил отец:

─ Иди, сынок, туда, ─ сказал он, ─ где ты всего нуж─нее нашей родной Советской власти.

И вот в 1928 году по путевке комсомола я прибыл на

287

Летчик-испытатель и парашю─тист Виктор Предейн (1936 г.)

учебу во Владикавказское пехотное училище. В этом училище произошло вели─чайшее событие в моей жизни: я был принят в ря─ды Коммунистической пар─тии Советского Союза.

Вспоминаю ротное пар─тийное собрание в большом актовом зале. Я поднима─юсь на кафедру и, волну─ясь, не очень связно рас─сказываю свою биогра─фию. Она получается такой короткой, такой будничной, что меня охватывает отчая─ние ─ не примут, ну, ко─нечно, не примут. Я умол─каю, вытираю платком вспотевший лоб и, ни на кого не глядя, иду на свое место. Затем выступают коммунисты нашего взвода. Я не сразу понимаю, что они меня хвалят и предлагают принять в члены Коммунисти─ческой партии. В страшном волнении ожидаю решения партийного собрания, и потом... огромная, всего меня заполняющая радость: я принят! я коммунист!

С того памятного дня прошло 40 с лишним лет. И все это время партия направляла меня, поддерживала, помо─гала.

Картины прошлого одна за другой встают передо мной. Вот я уже испытатель. Мне предстоит проверить в возду─хе парашюты новой конструкции. Это мое первое задание, и я волнуюсь, справлюсь ли. Будто прочитав мои мысли, ко мне подходит опытный летчик-парашютист Виктор Предейн. Он дружески кладет руку на мое плечо и гово─рит:

─ Не беспокойся, с заданием справишься, я тебе по─могу, да и все наши товарищи тоже.

От этих простых слов на душе делается спокойнее, ох─ватывает теплое чувство признательности. Ведь опять, как в начале парашютной службы, меня вовремя поддержи-

288

вает крепкая, дружеская рука товарища. Там, в авиационной части, Васи─лий Иванович Харахонов помог мне в овладении парашютным мастерством.

И так было на протяже─нии всех лет моей пара─шютной службы. Я всегда чувствовал надежную под─держку коллектива. Лет─чик Иван Павлович Березин, знаменитый парашю─тист Виктор Евсеев, заме─чательные знатоки пара─шютного дела инженеры Николай Осипович Про─нин, Емельян Яковлевич Матыцин и другие советом и делом помогали мне в работе. И это закономерно. Ибо товарищеская взаимо─помощь ─ одно из основных качеств наших советских лю─дей.

Навсегда запомнился мне день 4 ноября 1957 года, ког─да вместе с другими летчиками я получил звание Героя Советского Союза.

Туман рассеивается. Предсказания метеорологов ока─зались точными и надо спешить. Прыжок состоится в на─значенное время. Я тороплюсь и не напрасно. К полету все готово. У вертолета собрались командиры, сослуживцы, товарищи, корреспонденты газет, фоторепортеры. Надеваю парашюты. Сажусь в кабину.

Вместе со мной в воздух поднялись парашютисты А. Савин, Н. Данильченко и Н. Никитин. Парашютисты один за другим отделяются от вертолета, раскрывают парашюты и опускаются почти на середину аэродрома.

Вертолет снова делает разворот. Теперь моя очередь. Знакомое чувство внутренней собранности охватывает меня. Это чувство возникает перед каждым прыжком, ка─ким бы по счету он пи был. Из двух тысяч девятисот девя─носта девяти прыжков, которые я выполнил, не было и

Полковник-инженер Е. Я. Ма─тыцин

289

двух совершенно одинако─вых. Я уже говорил в этой книге о том, что каждый прыжок дает парашютисту что-то новое. Каждый пры─жок до некоторой степени единственный в своем роде и неповторимый. И эта его новизна может повлечь за собой совершенно непред─виденные . последствия. Она заставляет даже са─мого опытного и бывалого парашютиста насторажи─ваться, относиться к прос─тому тренировочному прыжку со всей серьез─ностью, держать наготове весь свой опыт и мас─терство.

Вертолет подходит к точке прыжка. Я открываю дверь и все внимание сосредоточиваю на предстоящем. Прикидываю расстояние до середины летного поля.

Пора! Оставляю вертолет и, ощутив свободное паде─ние, выдергиваю вытяжное кольцо. Купол раскрывается без задержки, и через несколько минут я оказываюсь на земле. Трехтысячный прыжок выполнен.

Со старта ко мне бегут товарищи. Меня поздравляют, подносят цветы, жмут руки. Фоторепортеры и киноопера─торы наводят на меня сверкающие на солнце стекла ап─паратов.

Смущенный, растроганный, крепко прижимаю к гру─ди громадные букеты цветов. Чувство горячей любви и благодарности к Родине, к Коммунистической партии и Советскому правительству переполняет мою душу. Ведь это они дали возможность мне, сыну простого рабочего, получить высшее образование, стать офицером самых про─грессивных вооруженных сил в мире, достигнуть успехов в своей военной специальности.

Парашютист-испытатель А. Савин

292

 

 

ПАРАШЮТ - ПОМОЩНИК КОСМОНАВТОВ

 

Наука и техника вступили в новую фазу своего гос─подства над силами природы. Преодолевая гравитацию ─ цепкие объятия земного притяжения и аэродинамическое сопротивление атмосферы, человек вышел на просторы космоса.

Впервые в мире спуск на Землю космического кораб─ля был осуществлен в Советском Союзе 19 августа 1960 года. На борту этого корабля находился своеобраз─ный космический зоопарк: две собачки Белка и Стрелка, мыши, крысы, мухи и другие насекомые. Все они были возвращены на Землю в целости и сохранности и доволь─но точно приземлились в заданном районе.

И выполнено это было с помощью парашюта. Верный друг авиаторов уверенно шагнул в космическую эру, став надежным средством для возвращения космонавтов на род─ную планету. Конечно, спуск космического корабля на па─рашюте ─ самый последний, заключительный этап меж─звездного маршрута.

Орбитальный полет вокруг Земли проходит при ско─рости корабля 8 км/сек. На высоте 100 километров плот─ность атмосферы во много миллионов раз меньше, чем у Земли. Именно поэтому в космическом пространстве воз─можен полет с огромной скоростью, так как аэродинамиче─ское сопротивление здесь практически не действует на корабль. Если при такой скорости начать прохождение ат─мосферы, то корабль расплавится, распадется на части и сгорит как метеор. Ведь энергия космического корабля ти─па <Восток> весом в 5 тонн перед входом в атмосферу колоссальна. Она эквивалентна энергии 400─500 товар─ных поездов по 50 вагонов в каждом, идущих со скоро─стью 70 км/час. Ее гасят тормозные устройства, которые в заданных пределах плавно обеспечат снижение скорости полета, безопасный вход его в более плотные слои атмо─сферы и тут... вступают в действие парашютные устрой─ства.

Создатели этих парашютных устройств, в том числе и парашютисты-испытатели, внесли свою долю труда в ос─воение космического пространства. Им приходилось не только проверять в воздухе новые парашютные конструк─ции, но и самим летать на самолете-лаборатории, на ко─тором достигается состояние кратковременной невесомо-

293

сти, а потом инструктировать космонавтов, которые на этом самолете тренируются, как лучше всего покидать самолет с парашютом в случае аварии.

Пришлось и мне побывать в кратковременной невесо─мости. Она достигается пилотажем. Сначала летчик, сни─жаясь, разгоняет машину, потом, набрав нужную ско─рость, делает параболическую горку: ведет самолет вверх по кривой, и он как бы описывает параболу. Начиная с входа на горку и до выхода из нее, на машину действует центробежная сила, которая уравновешивает силу земно─го тяготения. Состояние невесомости в самолете длится секунд двадцать восемь ─ тридцать.

В кабине летчика установлен специальный прибор, ко─торый показывает величину перегрузок, действующих на самолет. Во время невесомости стрелка прибора должна стоять на нуле. За пилотским креслом установлен кино─аппарат, который в полете фиксирует показания прибо─ров. Это беспристрастный контролер, ученые всегда мо-гут\ проверить по кинокадрам, при каких перегрузках проходили опыты и тренировки.

Сам самолет полностью оправдывает название <летаю─щей лаборатории>. Первый его отсек был буквально на─чинен различной аппаратурой. Тут и приборы, фиксирую─щие физиологические функции людей, и различное элек─тронное оборудование, и многочисленная киноаппаратура.

В следующем отсеке самолета размещены подопытные животные. В закрытом аквариуме плавают три рыбки. В клетке нахохлился голубь. В специальных контейнерах две морские свинки и белые мыши. А дальше ─ <плава─тельный бассейн>, так называют помещение, в котором космонавты тренируют вестибулярный аппарат, учатся жить в состоянии невесомости. Пол, стены, потолок здесь покрывают мягкие маты, вместо поперечных стен ─ ре─шетки из натянутых лямок. Вдоль бассейна протянуто несколько белых шнуров.

Экспериментом руководил известный ученый. Спраши─ваю его, какова программа сегодняшнего полета?

─ Будем изучать влияние состояния невесомости на животных, на людей, в том числе и на вас. В частности, проверим частоту ваших дыхательных движений, пульса, кровяное давление. Посмотрим, как изменятся у парашю─тиста-испытателя в невесомости двигательные реакции. Невесомость действует на людей по-разному. Например,

294

Андриян Николаев во время первой горки заметно блед─нел, а Павел Попович ─ краснел, что говорит о различ─ных вегетативно-вестибулярных и эмоциональных реак─циях космонавтов.

Приближается время вылета. Все занимают свои ме─ста. В кабину входит второй пилот с красивым пушистым котенком:

─ Знакомьтесь, это Мурзик, который со временем ста─нет настоящим авиатором. Наши ребята уже провозили его на сверхзвуковой скорости. А сегодня он побывает в не─весомости, тоже... в первый раз.

Пока самолет идет в зону пилотажа, Евгений Михай─лович рассказывает, что в Советском Союзе изучение вли─яния невесомости на живые организмы началось с 1949 го─да. Тогда впервые были проведены запуски ракет с жи─вотными на борту в верхние слои атмосферы. Сначала на высоту 110, а потом ─- 212 километров. В 1958─1959 го─дах подопытных животных поднимали уже на высоту до 475 километров.

Сведения, полученные при этих полетах, показали, что состояние невесомости длительностью до 10 минут не вы─зывает существенных расстройств физиологических функ─ций животных. Однако длительная невесомость ─ это не─обычный, сложный и сильный раздражитель, который воздействует на все физиологические системы организма, и в первую очередь, на вестибулярный аппарат.

Самолет приближается к зоне пилотажа.

─ В первой горке мы только запишем ваши физиоло─гические функции,─ говорит Евгений Михайлович.

Мне прикрепляют датчики. Самолет начинает разгон. Его турбины работают на полную мощность, заставляя машину мелко вздрагивать, дребезжит звонок, на светя─щемся табло вспыхивает одно слово: <Внимание>.

Все пристегиваются ремнями к креслам, упираются руками в подлокотники. На табло возникает слово <Пе─регрузка> и на меня словно наваливается тяжесть, а по─том оно сменяется словом <Невесомость>. Меня отрыва─ют от кресла и я всплываю на слабину ремней.

В этот момент второй летчик выпускает в плаватель─ный бассейн котенка. Мурзик беспорядочно кувыркается в воздухе и громко кричит. Но мне уже не до Мурзика. Сосредоточиваю внимание на собственных ощущениях. Ученые утверждают, что люди по влиянию на них невесо-

295

мости подразделяются на три группы. К первой относятся те, кто чувствует себя хорошо и не теряет работо─способности, ко второй те, кто испытывает пространствен─ные иллюзии, и к третьей те, которые теряют работоспо─собность и чувствуют тошноту.

Я чувствовал себя хорошо, пе испытывал ни тошно─ты, ни пространственных иллюзий. Ведь ощущение было знакомо парашютисту. Оно напоминало свободное паде─ние. А падать, не открывая парашюта, мне доводилось и более 4 минут... Тренировка парашютиста в значительной степени помогла мне и в плавательном бассейне. Хотя первое упражнение так толком и не выполнил. У меня планшет и карандаш. Хочу написать фразу: <В невесо─мости чувствую себя отлично>. Но не получается. Без опоры тело все время меняет положение. Затруднительно даже расписаться. Но у космонавтов, которые <плавают> уже не первый раз, дело идет лучше.

В следующей <горке> я без особого труда раздеваюсь. Но и тут ─ <космическое> неудобство: снял ботинок, но─сок, положил их на воздух возле себя, а они поплыли в разные стороны, поймать их не так-то просто. Затем про─бую позавтракать. И все получается отлично: ложки мимо рта не проношу. Ем без затруднений, и в записях опыта появляются строчки: <Акт глотания не нарушался>. Без особых затруднений выполняю и другие упражнения.

Идут опыты и с животными. Первым в невесомость выпускают голубя. Перегрузка перед <горкой> прижима─ет его к полу, затем он всплывает и, потеряв пространст─венную ориентировку, беспорядочно машет крыльями, ле─тит вниз головой и пытается сесть на потолок. Рыбы тоже ведут себя необычно. Вода в аквариуме приняла фор─му шара. Одна рыбка стоит на хвосте и крутится, как ба─лерина. Вторая ─ головой вниз и тоже крутится, а тре─тья плавает брюхом вверх.

Морские свинки чувствовали себя по-разному. У од─ной, с помощью медикаментов, отключен вестибулярный аппарат, и она спокойно плавает в воздухе, а другая, нор─мальная, кувыркается и крутится в разные стороны.

Сила тяжести, действуя на живые организмы в тече─ние миллионов лет, определила уровень функционирова─ния всех систем организма, и ученые допускают, что дли─тельное пребывание в невесомости в конечном счете при-

296

ведет к перестройке дыхания, сердечной деятельности к изменению тонуса сосудов.

Предвидя это, Циолковский предлагал на космических кораблях создавать искусственную силу тяжести. Жили─щу человека он рекомендовал придавать вращательное движение. Тогда центробежная сила создаст кажущуюся тяжесть нужной величины. Такой эксперимент ─ в про─грамме нашего полета.

 

Космонавты Ю. А. Гагарин и П. И. Беляев перед прыжком с парашютом

На небольшой центрифуге установлена колба. В ней белые мыши. В состоянии невесомости они, как и другие подопытные животные, вращаются и кувыркаются. Но вот центрифуга начинает вращаться, и мыши обретают <силу тяжести>. Передвигаются по колбе уверенно, по-земному.

Когда программа полета была выполнена, самолет вер─нулся на базу. Показания приборов и последующий меди─цинский осмотр показали, что занятия парашютизмом по─зволили мне успешно выдержать испытания в кратковре─менной невесомости. И недаром курс парашютной подготовки входит в программу обучения космонавтов. Это не только дает физическую закалку, но и развивает сме─лость, находчивость, хладнокровие. А главное, ведь при

297

возвращении из космоса многие наши космонавты поки─дали корабли и выполняли спуск на парашюте.

Первую группу космонавтов обучали парашютным прыжкам мои товарищи и сослуживцы: заслуженный мас─тер спорта и мировой рекордсмен Николай Константинович Никитин, мастера спорта Петр Ищенко, Анатолий Ванярхо и др.

Задача у них оказалась не из простых. Большинство летчиков ─ будущих космонавтов ─ имело весьма скром─ное количество парашютных прыжков, а подготовить их следовало фундаментально и в сжатые сроки. В програм─му входили прыжки с разных высот, на сушу и воду, с задержкой раскрытия парашюта...

─ Поработать пришлось много, ─ вспоминал потом Николай Константинович.─ Но наверстать упущенное бы─ло делом нелегким. Надо сказать, что весть о предстоящих парашютных прыжках кое-кто встретил без особого энту─зиазма. Первый раз на аэродром отправлялись с одним чувством: раз приказано ─ будем прыгать.

Конечно же, самыми трудными были первые прыжки. Потом летчики признавались: кое-кто плохо спал в ночь перед отъездом на аэродром.

По-разному можно подводить людей к преодолению трудностей. Одному человеку стоит сказать утешительное слово, другого утешение может еще больше насторожить, расстроить.

Николай Константинович как руководитель начал с жесткой, но справедливой требовательности. Это, естест─венно, не всем понравилось. Но инструктор остался верен себе, и скоро результаты стали ощутимыми. Случалось, что летчики попадали в воздухе в сложные положения и с честью выходили из них.

Так в одном из прыжков Алексей Леонов попал в што─пор. Его сильно закрутило. Казалось, не выйти из голо─вокружительного вращения. Первая попытка управлять телом, как учил инструктор, оказалась тщетной. При вто─ром энергичном выбросе в стороны рук и ног вращение прекратилось.

Такая же история случилась и с Германом Титовым. Он тоже сумел укротить бешеную силу штопора и благо─получно приземлиться.

Прыжки продолжались. Однажды в три часа ночи группу поднял сигнал срочного сбора. Накопец-то ветер

298

стих. Ночь выдалась звездная, тихая. Ребята волнова─лись. Но это уже было не тревожное беспокойство нович─ков. Волновались, как когда-то перед долгожданными по─летами в училище. Если не так просто шагнуть за борг днем, когда видна хоть далекая земля, то еще сложнее сделать этот шаг в неизвестность, в темноту. И все же ночные прыжки космонавты провели более уверенно и стойко, чем когда-то первые, дневные. Окрепли нервы. Эмоции приобрели стенический характер.

Я уже говорил, что любой прыжок с парашютом тре─бует от человека полной отдачи сил и предельного вни─мания. Воздушная стихия всегда может поставить пара─шютиста в опасное положение.

...Знойный август. На приволжском аэродроме идут парашютные прыжки. Ветер крепчает. Инструктор тре─вожно поглядывает на небо, на пригибающуюся к земле траву. Уже выполнили дневное задание почти все космо─навты. В воздухе, на самолете, еще двое ─ уравновешен─ный, спокойный Павел Беляев и брызжущий жизнера─достным оптимизмом Алексей Леонов. <Вернуть бы их на землю,─ думает инструктор,─ но тогда они отстанут от группы. Да и ветер, кажется, стал чуть потише. Пусть прыгают...>

Но едва от борта самолета отделились фигурки пара─шютистов, ветер заиграл с новой силой. Двадцатисекунд-ную задержку раскрытия парашютов оба ─ и Беляев и Леонов ─ выдержали точно. И вот под куполами, туго набитыми воздухом, они опускаются вниз. Скорость встре─чи с землей возросла. Порыв взбесившегося ветра швырнул одного из парашютистов, стукнул о пересохшую, кочкова─тую почву и поволок по траве. Товарищи побежали па по─мощь, кто-то из них кинулся на белый парашют и погасил его своим телом. Парашютистом оказался Павел Беляев.

В парашютную подготовку космонавтов входило не только управление куполом в воздухе, правильное при─земление или приводнение, но и последующие действия при аварийной ситуации. В частности, при спуске в оке─ан. Ведь если при возвращении из космоса на землю воз─никнет аварийная ситуация и спуск произойдет не в за─данном районе, а где-то в море, это надо заранее предви─деть и отработать в <домашних> условиях.

Вертолет выходит на поиск, пашет небо. Где-то там, в безбрежье морском, человек. Он <вернулся> из космо-

299

са. Он ждет, что его найдут. Спасательное снаряжение: непромокаемый костюм, который удерживает на воде, ко─робка с НАЗ (неприкосновенный аварийный запас пи─щи, воды, медикаментов) и другие необходимые атрибуты, позволяют долгие часы находиться в открытом море. Но

 

Николай Никитин проверяет перед прыжком подготовку парашютного снаряжения космонав─та Германа Титова

все дело в том, чтобы эти часы сократить до минимума.

Как это сделать? От кого зависит успех? От зоркости летчика? Да. Но не только от этого. Космонавт должен <обозначить себя>, дать сигнал поисковой группе.

Взмывает ввысь ракета, чертит небо красным огонь─ком. Вступил в работу радиомаяк. Потом над водой начи─нает клубиться оранжевый дымок, стелется по ветру. Вер─толет выходит в район сигнала, зависает над тем местом, где качается на волнах человек. И вот уже устремился вниз закрепленный на тросе крюк.

Космонавт должен его поймать, зацепить лямки под─весной системы. Просто? Нет. Мощная струя воздуха, от─брасываемая лопастями, бурлит воду, дробит ее на мел─кие частицы, бросает в лицо, заливает глаза, сбивает ды─хание. В таком <аду> нелегко работать.

Но вот начинается подъем. Медленно, медленно. Чело─век сначала как бы выныривает из воды, повисает над

300

бурлящей поверхностью моря, потом уплывает вверх, к открытому люку.

Ветер, рожденный лопастями, усиливается, раскачива─ет человека из стороны в сторону, закручивает волчком. Победить его можно сноровкой, умением затормозить вра─щение, вовремя подстраховаться руками. Удар о много─тонную махину вряд ли приятен.

 

Прыгает с парашютом космонавт Андриян Николаев

 

...Третий час вертолет ходит над морем. Если вычер─тить диаграмму его полета, получатся сплошные всплес─ки. Это подъемы и спуски. Это напряженная работа, на─пряженная для тех, кто на борту, за штурвалом, и для тех, кто на тросе, хотя и называют ее простым словом ─ тренировка.

Обращаясь к молодым воздушным спортсменам, у ко─торых часто бывают покорители космоса, Андриян Нико─лаев сказал: <Авиационным спортсменам будет интересно узнать, что большое внимание уделяется летной подготов-

301

 

Космонавты Павел Попович, Валерий Быковский, Алексей Леонов перед очередной парашютной тренировкой

Космонавт Алексей Леонов у спортсменов-парашютистов ВДВ

302

ке космонавтов. Она включает в себя полеты на совре─менных истребителях, специальные полеты на невесо─мость, парашютные прыжки. Нас настойчиво учили тех─нике выполнения прыжков с немедленным раскрытием и задержкой раскрытия парашюта на землю и на воду, обу─чили управлять своим телом в свободном падении. Пара─шютные тренировки сыграли большую роль в подготовке к полету. Прыжки с самолета способствуют развитию та─ких драгоценных качеств, как смелость, решительность, привычка к воздушной стихии>.

Массовый парашютный спорт прочно вошел в быт со─ветских людей. В ежегодных соревнованиях участвуют сотни спортсменов-парашютистов. Из их среды вышли выдающиеся рекордсмены, прославившие советский па─рашютизм замечательными успехами: В. Евсеев, П. Амин-таев, К. Кайтанов, Г. Пясецкая, Н. Камнева, А. Зигаев, П. Сторчиенко, И. Савкин, И. Федчишин, Е. Владимир─ская, Герой Советского Союза П. Долгов.

Достижения этой блестящей плеяды парашютистов умножили представители следующего поколения спортс─менов: В. Селиверстова, Т. Воинова, Е. Ткаченко, В. Крестьянников, В. Гурный, Л. Еремина, В. Жариков, Л. Ячменев, А. Осипов, В. Закорецкая, И. Ткаченко, О. Каза─ков, Герой Советского Союза Е. Андреев и другие.

Эти успехи не только результат большого мастерства и личного мужества спортсменов, но также и достижений нашей отечественной промышленности, создающей отлич─ные парашюты и самолеты.

Все дальше, быстрее и выше летают советские самолеты. Вместе с пилотами, штурманами и инженерами со─ветские парашютисты, не жалея сил, трудятся во имя ук─репления могущества воздушного флота своей Родины.

 

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие.............3

Пошел в авиацию............5

Я становлюсь парашютистом.........12

Испытание парашютов...........28

Верные друзья парашютистов.........48

Экспериментальные прыжки.........57

Во власти ветра............78

Лагерь на придонском аэродроме.......84

С борта скоростного самолета .......... 100

Прыжки с задержкой раскрытия парашюта.....116

Завоевание стратосферы......... 140

Укладчик парашютов...........153

В годы войны.............158

Могучая поступь <крылатой пехоты>......177

Сила, выносливость и мастерство........186

Секунды и метры............223

Воспитатель молодых спортсменов.......236

Реактивная авиация ........... 243

Катапультирование из штопора . . -......257

Мировые рекорды............261

Юбилейный прыжок...........286

Парашют ─ помощник космонавтов........293

Василий Григорьевич Романюк

ЗАМЕТКИ ПАРАШЮТИСТА-ИСПЫТАТЕЛЯ

Литературная запись Алексея Голикова

Редактор Я. Я. Егорова Технический редактор М, П. Зудина. Корректор В, А, Воронцова,

Г-34388 Сдано в набор 31.7.72 г. Подписано к печати 14.3.73 г

Формат бумаги 84Х108'/з2. 9'/2 печ. л. 15,96 усл. печ. л + 1 вклейка '/1в печ. л.= 0,105 усл. печ. л. 16,406 уч.-изд. л. Бумага типографская ╟ 2. Тираж 40 000 экз Изд. ╟ 7У6345 Цена 61 коп. Зак. 28:

Ордена Трудового Красного Знамени Военное издательство Министерства обороны СССР

103160, Москва, К-160 Набрано в 1-й типографии Воениздата

103006, Москва, К-6, проезд Скворцова-Степанова, дом 3

Отпечатано в Московской типографии ╟ 8 Союзполиграфпрома

при Государственном комитете Совета Министров СССР

по делам издательств, полиграфии и книжной торговли,

Хохловский пер., 7. Зак. 3002.